Цена поражения

Ещё никогда Лаура не чувствовала себя так отвратительно. С трудом разлепив заплывшие глаза, девушка поднялась и, держась за стену, мелкими шажками двинулась в сторону ванной, чтобы быстрее привести себя в порядок и успеть «на ковёр» к начальству. «Ощущения даже хуже, чем если бы я просто напилась до отключки, — она зажмурилась от яркого света и решительно нажала на кнопку, чтобы выключить. — Наверное, не стоило лезть в голову Хеллсинг… Но что сделано — то сделано». Смыв жёсткую кровавую корку, стянувшую нос, губы и подбородок, дампир взглянула в зеркало. «В гроб и то краше кладут, — невесело хмыкнула она и глухо застонала от накатившей боли, тисками сжавшей голову. — Чёртова шлюха! Ну почему?! Почему она не сдохла?!» Вчерашний день крепко выбил из колеи. Начать стоило с того, что её никто даже не удосужился предупредить, что отец решил сам провести финальный этап переговоров, отозвав её ради какого-то странного повода, который вообще не казался столь важным. У Лауры, конечно, были мысли, что её как минимум задвинут на задний план и банально не подпустят к столь ответственному моменту, но она надеялась, что будет хотя бы присутствовать как наблюдатель и учиться. Но вместо этого пришлось сопровождать Хеллсинг в клинику. И, что самое отвратительное — брюхатую Хеллсинг. Девушка почему-то ни капли не сомневалась, кто именно отец ребёнка. «Почему он не предупредил, когда узнал? — билась в голове мысль. — Я ведь ему не чужая!» Умалчивание и утаивание такой важной новости приводило в самое настоящее неконтролируемое бешенство. Хотелось высказать отцу всё, что она думает по поводу его двойных стандартов и даже некой безответственности, но получилось вовремя успокоиться — пусть и с огромным трудом — и прикусить язык: он обещал поговорить об этом позже. Не заткнул сходу, как это бывало обычно, заставляя проглотить несправедливость; не промолчал, будто ничего серьёзного не произошло и сама ситуация является чем-то обыденным, а сказал, что они обсудят это. «Надеюсь, что это обсуждение не сведётся к «Что позволено Юпитеру, то не позволено быку», — горько усмехнулась дампир, открывая шкафчик с аптечкой и доставая таблетки от мигрени. — Иначе я окончательно перестану его понимать, ведь раньше он такого не допускал. Во всяком случае, он мог меня предупредить, но и тут есть варианты». Проглотив таблетку и запив её водой из-под крана, девушка прикрыла глаза. Если бы дело было только в том, что Хеллсинг залетела, то Лаура так не злилась. В конце концов, итог был почти закономерным, если учесть любовь отца к горячительным напиткам и задиристый характер Интегры. Да и взрослые они люди, в конце-то концов! Это их личное дело — заводить ребёнка или нет. Но всё же казалось, что отношения между ним и аристократкой были хуже некуда, когда вампиршу отправляли сначала шпионить за Вольф, а затем и заниматься подготовкой переговоров. И потепления их отношений даже не предполагалось — не с подобной, так сказать, историей. Более того: поначалу казалось, что будь у Интегры возможность — она бы подорвала ядерную бомбу вместе с собой, лишь бы забрать на тот свет врага, даже ценой собственной жизни. Да и попытку самоубийства полгода назад Хеллсинг предприняла явно не от большой любви к пленившему её врагу. Скорее, наоборот: насколько Лаура вообще успела изучить охотницу на вампиров — та предпочла бы смерть, а не бесчестье. А то, что она спала с врагом, которого необходимо уничтожить, тянуло на самое настоящее бесчестье. Впрочем, было очень вероятно, что Интегра предала собственную страну куда раньше и сама приказала дворецкому поменять сторону. Что это был всего лишь выверенный до последнего жеста спектакль. Только вот непонятно — почему они ломали комедию и на кого эта «комедия» была рассчитана. «А возможно — это совсем даже не спектакль, — хмыкнул внутренний голос. — Просто произошло что-то, из-за чего гордая аристократка всё же переступила свою ненависть и встала на колени. И не просто встала, а начала получать от этого удовольствие. Иначе я не понимаю, почему они занимались… подобным… в машине перед самым обследованием». Жар окатил щёки девушки, когда она вспомнила увиденное в воспоминаниях Интегры. Мерзкое и противоестественное видение не отпускало, вызывая смущение и одновременно с этим — рвотные позывы. «Именно из-за вот такой мерзости в чужих головах я и считаю чтение мыслей, скорее, проклятием, чем отличной сверхспособностью». Конечно, полукровка уже давно не была невинным цветочком, который всю жизнь оберегали от свинцовых мерзостей жизни. Она видела — и даже делала — в своей жизни многое и куда более отвратительное, чем увиденное в мыслях Интегры. Но сам факт… «Жаба и гадюка! — дампир несколько раз от души приложилась головой о стену рядом с зеркалом — несильно, но довольно ощутимо. — Химерологи хуевы!» Иронично, что им с мужем строго-настрого запретили даже думать о том, чтобы заводить детей в ближайшие лет десять, отговариваясь неизученностью даже гипотетической возможности совместного потомства и рисков, которые может нести подобное «скрещивание видов». Не то, чтобы сама Лаура очень хотела детей в ближайшее время, но всё же было обидно. Возможно, дело было ещё и в том, что сам отец с подозрительной быстротой заделал любовнице ублюдка, которого, похоже, хотел признать. Это вызывало возмущение, и девушку брала оторопь от подобного поворота событий. Хотелось поступить наперекор. «Но с другой стороны… Отец почти ничем не отличается от обычного человека… как и Хеллсинг, если так подумать, — логично заметил внутренний голос. — Так что сравнивать ситуации… как минимум, некорректно». — Лори, ты в порядке? — от размышлений отвлёк голос оборотня. — Я слышал удары. — Всё хорошо, — девушка обернулась к мужу и покачала головой. — Просто размышляла. Ещё и эта мигрень… Но после лекарства стало намного лучше. Спасибо за беспокойство. — Тогда идём? — Конечно, — натянуто улыбнулась вампирша. Мигрень постепенно отпускала. — Если честно, очень не терпится отчитаться и заняться делами. Пока ничего непоправимого не произошло, её отношение к ситуации — только её проблемы, и нужно усмирить эмоции, если не хочется нарваться на что-то куда хуже порки.

***

— Лаура, задержись, пожалуйста, — вежливо попросил он, когда отчёт был закончен. — А вы, капитан, можете идти. Оборотень молча кивнул и быстрым шагом вышел из кабинета. Девушка, изначально стоявшая недалеко от выхода и шагнувшая, было, вслед за мужем, остановилась у самого порога и развернулась, явно не предвкушая ничего хорошего. Даже наоборот — казалось, что она ожидала, как минимум, показательного избиения. Макс знал, что им обоим есть что сказать, но почему-то нарушить тишину первым и поведать о произошедшем за последние три месяца не хотелось. А полукровке, стоявшей перед его столом навытяжку, явно не хотелось объяснять произошедшее во время поездки в клинику. — Ты в порядке? — наконец, решил он нарушить молчание, внимательно рассматривая дочь. — Опять интенсивно пользовалась способностями и не поела? Насыщенно-тёмные круги под лихорадочно блестящими глазами, нездорового цвета бледно-синюшная — как у трупа — кожа, трясущиеся руки и резко заострившиеся черты лица давали понять, что девушка уже готова сорваться. — Всё в порядке, отец, — ответила Лаура. — Я себя прекрасно контролирую. А насчёт способностей… У меня была весьма уважительная причина, чтобы ослушаться. — И это никак не связанно с тем, что ты предложила Хеллсинг помощь в побеге? — ядовито спросил он, прекрасно понимая, каким будет ответ. У него не было настроения выяснять отношения с дочерью, но пускать ситуацию на самотёк и оставлять подобный проступок безнаказанным… — Это была проверка, — стиснула зубы Лаура, опуская взгляд в пол. — К тому же меня насторожило её поведение. Я не знала, что она сдалась и… — Сдалась? — майор почувствовал острое желание истерично засмеяться, но позволил себе только лёгкую улыбку. — О, нет! Интегра Хеллсинг ещё не сдалась. Если бы сдалась — она бы так не язвила за ужином и целенаправленно не будила во мне желание собственноручно свернуть ей шею, не утруждая подстраиванием ей очень несчастного случая. Выражение лица дочери приняло очень скептическое и от этого очень странное выражение. Словно знала что-то такое, чего не знает он, и это знание расходилось с тем, как должен был отреагировать на её слова. — Кхм… — Лаура прочистила горло. — А почему?.. — Было поздно, когда всё выяснилось, — он встал из-за стола и стал нервно расхаживать по кабинету. — Думаешь, я сам ожидал, что второй раз стану отцом? — Тогда почему ты решил, что не позволишь Хеллсинг избавиться от ребёнка? Вряд ли её всё устраивает, — скривилась девушка. — Потому что мне нужны гарантии, что я смогу Алукарда если не убить, то контролировать. Конечно, если он всё же вернётся — я не дурак, чтобы не воспринимать слова его хозяйки всерьёз. К тому же если Интегра привяжется к ребёнку, то я смогу и её подчинить, — хмыкнул Макс. — Угрозы смерти, увечий или того, что я её запру в палате для особо буйных, как ты видишь, уже не работают. — Думаешь, сработают угрозы сделать всё то же самое с ребёнком? Я не думаю, что ей до этого будет хоть какое-то дело, — полукровка явно злилась на чем-то досадившую ей аристократку. Или не досадившую — майор прекрасно помнил выходки дочери, когда он только начал играть с пленницей и даже не помышлял о подобном развитии событий. «Ревнует, что ли? — он внимательнее посмотрел на Лауру. — Ну, признаемся честно — у неё есть на это довольно весомые причины. Я бы тоже взбеленился на её месте». Как-то внезапно вспомнилась собственная реакция на её замужество, и это воспоминание неожиданно заставило его на секунду впасть в ступор. Но мужчина быстро справился с замешательством. «Я так отреагировал на нарушение приказа, а не на само замужество». — Я не собираюсь менять своё отношение к Интегре, — твёрдо произнёс он, беря себя в руки. — И то, что она… в положении… не играет для меня никакой роли. Для меня она — не более, чем пленница, ценность которой уже давно перевесили её выходки. Если ещё хоть раз поведёт себя как глупая и невоспитанная истеричка — запру её в уже упомянутой палате для особо буйных, а после родов отдам профессору на опыты. Мне самому надоело, что она постоянно мотает мне нервы. — А про две недели — ты серьёзно? Неужели ты думаешь, что Хеллсинг ничего не предпримет, чтобы усыпить бдительность и сбежать? Ну… если, конечно, она хочет сбежать, — девушка немного успокоилась, но всё ещё кривилась и смотрела с подозрением. — Лично я видела в её голове довольно дельный план. Она хочет использовать врачей, чтобы те помогли связаться с Уолшем и в дальнейшем — устроить побег. Во всяком случае, у Интегры были такие мысли. — Так почему же ты предложила ей помощь? — Это была проверка. К тому же… я подумала, что ты над ней издеваешься, — слова давались девушке с некоторым трудом, но звучали твёрдо, не давая усомниться в честности. — Мне плевать, что ты с ней делал до, но вот после того, как она забеременела… мне показалось ужасной даже мысль, что ты над ней издеваешься… Как я вижу, из вас двоих издеваешься совсем не ты. — И почему только сейчас тебе стало интересно, что я делаю с Хеллсинг? — Макс сел за стол и сложил ладони домиком. — Раньше тебя это не волновало. Сейчас он уже не мог отмахнуться и сказать, что Лауру это не касается. В конце концов, они теперь — одна семья, пусть и весьма странная. Но… — Пока она была всего лишь трофеем и твоей подстилкой — меня всё устраивало, — скривилась полукровка. — Но ты решил утаить, что я стану старшей сестрой. И видеть Интегру в качестве мачехи… я к этому не готова. — А кто сказал, что я её собираюсь звать замуж? — заявление дочери крепко выбило Макса из колеи. — Мне не нужна под боком истеричка, от которой запросто может прилететь нож в спину. Я уже говорил, что уничтожу её как отработанный материал, если Хеллсинг и дальше будет устраивать истерики на пустом месте. Она — всего лишь ресурс, исчерпавший свою ценность. Скорее всего, для Лауры его слова звучали крайне неубедительно, но мужчине было плевать. — Ресурс… исчерпавший свою ценность… — зло хмыкнула она. — Раньше ты и второй раз отцом становиться не собирался. Ресурс… забавные у тебя названия для подобного рода отношений. — А я должен был у тебя разрешения спрашивать? — огрызнулся он. — Или отчитываться о своих делах? Дорогая моя дочь… А ты у меня спрашивала разрешения или благословения на замужество? Похвально, что ты выбрала в мужья не кого-то со стороны, да и любишь, похоже, искренне, раз решила связать с гауптштурмфюрером судьбу… Но я не давал согласия на этот брак. Так почему же ты отчитываешь меня, хотя сама себе противоречишь? Лицемерно получается. Он с удовольствием отметил, как девушка потупилась, переведя взгляд на пол. — Почему ты, Лаура, считаешь, что я должен всё помнить и отчитываться о каждой мелочи? — Это — не мелочь, — ответила она, не поднимая взгляда. — Мог бы сказать сразу, как только узнал. — Это — такая же мелочь, не заслуживающая внимания, как и твоё замужество, — едко парировал майор. — Ты тоже не удосужилась мне сразу сообщить, что вышла замуж, хотя прекрасно знала, что я не одобрю, а скрывать долго не получится. А знаешь… можете делать всё, что хотите. — Ч-что? — Лаура подняла взгляд. Она не боялась, а, скорее, злилась. — Что слышала. Можете наплодить химер, если так хочется. Только вот я эту дрянь за внуков считать не буду и сразу отправлю профессору на опыты, — распалялся он. — Химерологи ёбаные! — Сомневаюсь, что Доку будет интересна химера, которой ещё нет даже в проекте, — съязвила дампир. — Увы, он сейчас больше занят химерой жабы и гадюки, которая вот-вот должна появиться на свет! Максимилиан не сразу понял, о чём сказала резко притихшая дочь. Жаба, гадюка… — Повтори, — выдохнул он сквозь зубы, когда смысл сказанного до него дошёл. — Повтори то, что ты сказала. Наглость Лауры заставляла задохнуться от злости, но мужчина всё же сдержался и подавил порыв встать, чтобы отвесить ей тяжёлую оплеуху. Хотелось наказать дочь так, чтобы та хорошенько запомнила, почему не стоит лезть в его дела. — Я не то хотела сказать, — спустя несколько минут напряжённого молчания ответила она. — Я… Просто вырвалось. — С сегодняшнего дня ни ты, ни гауптштурмфюрер не будете заниматься выездными миссиями, — Макс чувствовал, как его голос звенит от плохо сдерживаемой ярости. — А лично ты займёшься архивом и будешь разбираться с бухгалтерией, раз ты у нас такая умная, смелая и честная. Срок тебе на всё — две недели. А теперь убирайся, и чтоб духу твоего не было ни тут, ни рядом с Хеллсинг, пока я этого не прикажу. Вон. Дважды повторять не потребовалось — пробормотав извинения, она поспешно скрылась за дверью. Посмотрев на закрытый мини-бар, в котором не осталось ни единой бутылки, и коротко вздохнув, он на секунду остро пожалел, что отдал весь алкоголь профессору, и теперь нечем снять напряжение. Сейчас как никогда хотелось нажраться до полной невменяемости, но убегать от проблем было бы слишком малодушно. К тому же его вновь может понести к Хеллсинг, и последствия предугадать будет крайне сложно. Да и пить с утра пораньше — попахивает алкоголизмом. Максимилиан понимал, что действительно сильно ошибся, забыв предупредить дочь. В конечном итоге, это действительно была никак не мелочь, но и оправдание у него было вполне адекватное: как за всем уследить, если не только Хеллсинг не оставляла попыток довести его до белого каления, но и батальон требовал внимания? Да и подготовка к переговорам… Из-за обилия дел, которые за последние два месяца было необходимо лично проконтролировать и довести до логического финала, он банально забыл, что Лаура ни о чём не знала. Но с другой стороны — за эти три месяца они толком напрямую и не связывались: он всё ещё был зол на дочь за нарушение приказа, общаясь, в основном, с капитаном и отдавая все распоряжения через него. «И всё же… Почему Лаура ведёт себя так? Что её не устраивает-то? — спросил он себя. — Я же не собираюсь узаконить свои отношения с Хеллсинг. Ребёнок — ещё не повод связываться с истеричкой, чья ценность уже почти исчерпана». Справедливости ради, Интегра в последние два месяца вела себя достаточно сносно — если, конечно, судить только по отчётам охраны и дракулины — и даже не устраивала некрасивых сцен, а также не проявляла странных вкусовых пристрастий. Из-за этого её вчерашние выходки казались если не чем-то из ряда вон, что уже было и даже хуже, но всё же крайне неприятными и невероятно раздражающими. Хотелось в кои-то веке поступить логично и выполнить давнее обещание — запертая девчонка не сможет ни сбежать, ни даже попросить о помощи. А если ещё и поместить её в искусственную кому, то и проблему с истериками можно решить самым лучшим для всех образом. «Если снова взбрыкнёт — так и сделаю, — мысленно хмыкнул он. — А если будет вести себя нормально, то можно подумать насчёт небольших поблажек». По-настоящему доверять девчонке Макс не собирался. Может, Интегра и была напугана, но всё же упрямо пыталась довести его до ручки. И ничем иным, кроме суицидальных наклонностей в особо изощрённой форме, майор не мог объяснить такое упорство. «Наверное, решила, что раз сама не может наложить на себя руки — получится спровоцировать на убийство». Но, если быть честным хотя бы с собой — ему нравились эти перепалки, даже несмотря на то, что девчонка вела себя как взбалмошная дура. Она боролась, даже зная, что носит его ребёнка, и понимая последствия неподчинения. Но всё равно оставалась непримиримым врагом, готовым принести в жертву кого угодно и что угодно. Возможно, это схоже с некоторым мазохизмом, но Монтане в эти два месяца иногда не хватало подобной эмоциональной разрядки. «И поэтому я не позволю Интегре сбежать или умереть — любимые игрушки нужно беречь как зеницу ока и ни при каких обстоятельствах не выпускать из рук».