Аллегрецца

Фемслэш
Перевод
PG-13
Завершён
49
переводчик
Автор оригинала: Оригинал:
Размер:
110 страниц, 17 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
49 Нравится 38 Отзывы 20 В сборник Скачать

Concerto Dodici

Настройки текста
Если взглянуть на происходящее глазами Октавии, то было бы справедливо заметить, что «перерыв» показался ей унижением. Её уже четвёртый по счёту пассаж о том, что Лира обращается с арфой, как кастрирующая кота лама, прервали самым дерзким образом. Впрочем, куда больше её волновало то, что Хуфс Циммер решил отделить парочку от остальных и под аккомпанемент возмущённой тирады сослал их прочь из стен концертного зала. Спасибо, что не выгнал с позором из квартета — просто дал время остыть. C одной стороны, Октавии нравилась мысль о том, что Лира страдает вместе с ней; а с другой стороны, ей не нравилось сидеть вместе с Лирой в одной подсобке. Это превратило последние двадцать минут в вязкую кашу из неловкой тишины и переругиваний вполголоса. В конце концов — оно и к лучшему, по мнению Октавии, — тишина взяла верх над дрязгами, и все разговоры накрыла пелена безмолвия, отчего тиканье часов на стене начало казаться громыханием молота. Они сидели рядом: Октавия разглядывала передние копыта, целиком приковавшие к себе её внимание, а Лира с упоением сосредоточилась на своих пространных ощущениях, небрежно перебирая волоски в гриве. Если б в комнату вовремя не зашли Винил с Бон-Бон, обе музыкантки, скорее всего, задохнулись бы от спёртого, застывшего в напряжении воздуха. Ну, или снова бы повздорили. Бон-Бон вошла первой и, улыбаясь, придержала дверь для Винил. — Приветик, Октавия. Развлекаетесь? Я тут с твоей особенной подруженькой. — Не знаю, на что ты пытаешься намекнуть, Бон-Бон, но мы с Винил просто близкие друзья. — Да, очень близкие, насколько знаю. Едва сдерживаемый гнев вспыхнул в Октавии. — Винил, нет! — Я — нет, Окти! — Ты сама только что «да», Октавия, — ухмыльнулась Бон-Бон, прикрыв дверь. — Сработало даже лучше, чем я ожидала. Лира осклабилась и бесцеремонно сдвинула Октавию с соседнего места, чтобы освободить место для земной пони. — Я бы очень хотела тебя поздравить, мармеладка, но Октавию и её «подружку» обвести вокруг копыта проще простого. — Мармеладка? — Октавия прыснула в копыто. — И ты ещё заявляешь, что я инфанти... — Заткнись, Окти. — А самой сложно заткнуться и отыграть эти проклятые ноты, а, Лира? И все мы пойдём по домам. — Я бы с радостью, если б ты не перебивала мелодию своим заунывным гудением, которое ещё смеешь называть «спиккато»! — Не я здесь решила бренчать визгливое пиццикато, чтобы у всех уши кровоточили! — Молчала бы! Твоя последняя попытка — кощунство, а не музыка! Винил, чтобы хоть чем-то себя занять, попыталась разглядывать старые журналы, разбросанные на чайных столиках. Но, потерпев неудачу, она почувствовала, что лучше приструнить остальных — головная боль, которую она заработала, пытаясь понять теорию квантовых струн из альманаха «С наукой каждую неделю», угрожала стать хуже. — Девочки, ну серьёзно, нельзя просто сыграть вдвоём и разойтись по домам? — Знаешь, Винил, можно. Только пусть Лира играет на моём уровне. — Вот именно. Знала б Октавия, как надо играть. — Ну, видимо, Лира опять муху проглотила, — Бон-Бон потянулась, встала с места и подошла к двери. — Я бы поскорее хотела попасть домой. Да и ты тоже, Лира, ведь сегодня четверг, помнишь? — Ты имеешь в виду... а-а, «четверг». Да, портить сегодняшнюю ночь не хочется. Они разразились приступом смеха — и только тут заметили выражения на лицах двух других кобыл. Подчас любопытно заглянуть в чужую голову, когда произнесённые слова срабатывают как лакмусовая бумажка на чистоту помыслов. И пока Октавия зависла в догадках, чем же можно заниматься по четвергам, Винил уже воссоздала в голове грубоватое и пугающе точное полотно в HD-качестве. Некоторые художники поспорили бы, что воображению под силу рождать настоящие шедевры искусства, однако картины из мыслей Винил не попали бы в уважаемые галереи ни при каких обстоятельствах. В итоге именно после взгляда на её лицо гогот Лиры и Бон-Бон стих до редких неловких смешков. Лира принялась лихорадочно придумывать менее конфузную тему для разговора. К счастью, Бон-Бон была на шаг впереди. — Дамы, по-моему, нам всем надо быть чуточку взрослее. Если выбрали вас двоих, то очевидно, что вы обе хороши в своём деле. Может, хватит вставлять друг другу палки в колёса? — Я более чем рада заключить с Лирой мир, да вот незадача — она таким желанием не сильно горит. — Больно-то хочется, Октавия. Ты же всё равно препираешься по любому поводу. — Припоминаю, первой начала ты. — В твоём искривлённом мирке, где ты командуешь инструментами, да. Но в Эквестрии пони... — Лира Хартстрингс! Иногда я искренне недоумеваю, как с тобой уживаюсь. Ты слишком часто распускаешь язык. — А по ночам в четверг ты не возражаешь. За то время, что продержалось недолгое перемирие, к Октавии медленно бочком придвинулась Винил и наклонилась к её уху, чтобы едва слышно прошептать кое-что. (Все в комнате прекрасно её слышали, но, придерживаясь правил хорошего тона, пропустили мимо ушей.) — Я тоже не возражаю, когда ты распускаешь язык. — Заткнись. — Ну а что? Ты милая, когда злишься и говоришь сложными словами. — Винил, клянусь Селестией, я тебя вивисекционирую! — Ещё милее. — Помолчи, а? Ты меня только дезориентируешь. — Что ж ты делаешь, у меня сейчас сердце остановится. Октавия потрясла головой, решив, что лучше промолчать, чем снова дать Винил повод её разозлить. Она тем не менее поглядывала краем глаза, и сколько бы раз она ни соблаговолила посмотреть в ту сторону, её поджидала глуповатая улыбка и блеск очков. — Окти, а, Окти. — Чего ещё?! — А когда ты молчишь и дуешься, то совсем милая.

* * *

Лира и Бон-Бон таращились на тонкие струйки дыма, подымающиеся от раскалённой добела Октавии. Чем ближе Винил была к краю, тем сильнее она подталкивала саму себя — какова же ирония! В итоге теория естественного отбора Дарвинни была наглядно продемонстрирована на практике, когда Октавия лягнула единорожку под рёбра, опрокинув на сиденье. Приземлившись, Винил подобрала под себя ноги, будто бы не её отдубасили, а так и было задумано, Бон-Бон лишь тихонько похлопала, пока наконец остывшая Октавия, как бы извиняясь, протянула Винил копыто и помогла подняться. — Ничего себе, Октавия, а ты с норовом. Лучше поберегись, Лира. — Сейчас, как же, — фыркнула Лира, раздув ноздри, — приблуду с улицы она свалит, а вот кого-то моего уровня — едва ли. — Винил не приблуда с улицы! — Вот-вот, никакая я не блуда! — Нет, ну... — Октавия прикрыла лицо копытом. — Она... диджей. И кроме того, какое тебе дело? Лира поудобнее устроилась на сиденье, приготовившись к продолжению банкета. — Да особо никакого. Просто восхищаюсь твоим неприкрытым лицемерием, Октавия. — В каком это смысле? — Как же, поливаешь меня грязью за то, что я вышла за кобылу, а сама-то вон, со своей таскаешься. И она тоже единорожка. Крайне интригующе! — Мы с Винил не в отношениях, клянусь. Мы просто... подруги. — Ну да, ну да. Винил? Винил высунулась из-за Октавии, чтобы Лиру было видно полностью. — А, чего? — Шевели мозгами! Лира магией подхватила увесистый твёрдый экземпляр «С дуделкой каждую неделю» — и с огромным ускорением запустила в голову Винил. Рог диджея машинально вспыхнул и спас её очки, окутав альманах про дизайны свистелок облаком серой магии, и тот в итоге лишь больно саданул по носу. — Я знала, знала! Вы встречаетесь! — захохотала Бон-Бон и рухнула на сиденье, не переставая тыкать копытом в сторону Винил и Октавии. Как обычно, мозг Октавии пришёл в действие первым. — Да? И что доказывает кинутая книга? — Ну не знаю, Октавия, может... её магию? Что-то немного поменялось, да, Винил? Только сейчас Винил заметила, что её привычного жемчужно-белого ореола нет — тот стал скорее синевато-серым. Она сосредоточилась на роге, но серое сияние ни капли не потускнело, а скорее даже усилилось. — У тебя весь рог в Октавии! Вот же две прохвостки! — Чего... но ведь я... — Ха! Единорожью магию не спрячешь. Под-со-зна-ни-е! — Что со мной не так?! Лира расправила плечи и посмотрела обеим кобылам в глаза, скалясь, будто чеширский кот. — Видишь ли, единорог получает энергию в напряжённом сосредоточении... да, даже она. Большинство концентрируется на себе, на внутренней силе и тому подобном. Но подчас... — Лира взяла с чайного столика книгу: её обволок не ожидаемо зелёный, но бежевый свет, — единорогу попадается кто-то, на ком можно концентрироваться, даже не думая о нём... или ней. — Всё равно я тут никоим боком не причастна, — Октавия с вызовом поглядела Лиру, сложив передние ноги на груди. — Так случается только после... довольно близкого знакомства. — Так я... это... как бы... — Ой, кто-то снова попался. Если раньше в груди у Бон-Бон теплилось лёгкое чувство эйфории, то теперь оно обернулось жгучей геенной. Кобыла согнулась пополам в приступе смеха, свалилась с сиденья, но беззастенчиво продолжила кататься по полу. — Вы обе... вы просто... так мило, как... пытаются отвертеться... не могу! Прямо я и ты, Лира. — Да, Октавия, должна забрать свои слова назад: у нас, похоже, куда больше общего, чем мне казалось. Мне ведь давно сунули под дверь тот журнал. — К-какой ещё журнал? — Туба. Октавии с радостью умерла бы тысячу раз. По крайней мере, если бы не вмешалась Винил: во внезапном порыве напускной храбрости она обхватила виолончелистку за плечи и крепко прижала к себе. А та и рада была бы хоть за кем-то спрятаться. — Отвяньте от Окти. Чего мы вообще вам сделали? — Винил. Они читали журнал. — Какой, от пони с мороженым? — Да, тот самый. Винил, без кровинки в мертвенно-бледных щеках, молчала долго. Она уставилась куда-то вдаль, пытаясь сообразить путь к отступлению, а между тем Октавия прикрылась ей, как щитом, от неминуемого забрасывания грязью. Лира уже стояла на ногах и улыбалась — к удивлению, вовсе не плотоядно, а вполне дружелюбно. К ней же с довольным лицом подбилась и Бон-Бон, положив голову на плечо. — Должна сказать, Винил, я рада, что кто-то помог Октавии вытащить занозу из крупа. Даже если для этого понадобились духовые. — Это не то что... — Знаю. Шучу. — Уф, хорошо. Но как он к вам попал? — Макулатура. Сунули в почтовый ящик вместе с двумя письмами зебриканских принцев и предложением увеличить рог. — А что, такое делают?! — Ты меня пугаешь. Из-за Винил высунулась Октавия, хотя её ноги с плеча не убрала, а только сама приобняла единорожку в ответ. — Ну и что дальше, Лира? Поведаешь всему миру, утащишь меня на дно? Не стану тебя винить. В конце концов, я сама и слова не сказала, когда под микроскоп попали вы. — Показать твоему убогому крупу ягодки — мысль соблазнительная, конечно, но благодаря Бон-Бон я стала лучше и теперь осознаю... что мстить, в общем-то, глупо. — Значит, всё прощено? — Но не забыто. «Лесбиянка обвиняет лесбиянку в нетрадиционной сексуальной ориентации». Так себе заголовок для газет, правда? Пусть лучше пекутся о глобальном потеплении. Вообще, вы вдвоём слишком напоминаете нас с Бон-Бон. У вас много приятного впереди. Выпутавшись из объятий Винил, Октавия подступила на шаг вперёд и протянула Лире копыто. Та недоверчиво смерила её взглядом, но всё же ответила крепким копытопожатием. — Только не забывай, что другие могут отнестись не так снисходительно. — Я прекрасно понимаю, — Октавия повернулась к Винил и сдавила её в крепких объятиях. — Но вдвоём, думаю, нам по силам терпеть порицания. Припоминаю, нас дожидается половина одного квартета? — Действительно. Мисс Филармоника, вы готовы аккомпанировать мне? — С превеликим удовольствием, мисс Хартстрингс.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ. | Защита от спама reCAPTCHA Конфиденциальность - Условия использования