In your eyes

Run Boy Run! This ride is a journey to Run Boy Run! The secret inside of you. Беги, парень, беги! Этот забег – путешествие Беги, парень, беги! К секретам внутри самого себя. Woodkid – Run, Boy, Run

      Неприятные предчувствия лезли в голову Накахары уже с того самого момента, когда босс внезапно вызвал его с утра и попросил поприсутствовать на каких-то мелких переговорах за городом.       В Иокогаме в последнее время наступило небывалое затишье. Все то ли боялись Портовую мафию после редких неконтролируемых вспышек Акутагавы, когда тот убивал быстрее, чем вникал в суть дела, то ли просто не хотели наживать себе таких могущественных врагов.       Накахара наблюдал за тем, как на заброшенном складе создали что-то типа стола переговоров, за которым два представителя от обеих сторон решали мелкие вопросы по открытию третьего порта и организации поставок оружия.       «Позеры, мать их...» – Чуя скривился и полез в карман плаща за сигаретами. Лениво выудив одну из пачки, он сжал губами фильтр, прикуривая от зиппо и выпуская в сторону «интеллигентных переговорщиков» дым. Вся эта софистика и бесполезные рассусоливания казались эсперу слишком далекими и бесполезными. К чему нужны такие банальные официальные встречи – непонятно. У мафии всегда были свои рычаги давления. Стоило просто показать силу и тогда бы все это бессмысленное действие закончилось, не успев даже начаться. Но нет же, Мори стремился сделать деятельность мафии отчасти легальной, потому даже такие вот мелочи нуждались в официальности.       Зато человек по десять от каждой стороны уже около получаса наблюдали за этим цирком. Видимо, доверия друг к другу у сторон все равно не хватало. Тем временем взгляд Накахары скользил по ряду людей напротив, возвращаясь назад к совершенно не вписывающемуся молодому парнишке слева. Он мог бы поклясться, что раньше его тут не было. Неизвестный появился словно чертик из табакерки: невысокий – примерно одного роста с Чуей или совсем чуточку выше, со светлыми волосами до плеч. В тот момент он как раз делал вид, что зевает, но, раз наконец-то удалось привлечь чужое внимание к себе, проказливо улыбнулся Накахаре и подмигнул. Удивленно приподняв на это брови, тот невозмутимо выбросил окурок, сминая его носком ботинка, и повернулся к своим, услышав, как незнакомец заговорил...       Чую кто-то обхватил поперек груди, не давая упасть с дивана. Дышать было так тяжело, что он закричал, открывая глаза и понимая, что снова оказался в темноте. Это вызвало легкий приступ паники. Двинув локтем назад, он попал в чужой живот и, услышав сдавленный стон, перекатился на бок, ударяя неприятеля по груди. Хотя тот вдруг вцепился в его запястье, применяя способность Неполноценного человека.       Понимание, что это всего лишь Дазай, совпало с тем моментом, когда послышался жуткий грохот от падающих предметов. Наверняка Порча просто активировалась во сне, хотя прежде такого не бывало. Чуя тяжело дышал, комкая пальцами трикотажную ткань на чужой груди. Во сне он весь покрылся испариной, чувствуя, как майка неприятно липла к спине.       – Что это было? – голос Осаму был необычайно твердым, но все еще хриплым от внезапного пробуждения. – Ты решил полетать с дивана или просто прикончить нас во сне? Если потолок вдруг рухнет от твоих фокусов с гравитацией, то мы оба умрем. В Агентстве все решат, что я совершил двойное самоубийство с тобой, а не с прекрасной девой...       – Я видел этого урода, Дазай! Того, из-за которого я ослеп! – Чуя прервал чужую бессмысленную тираду, радостно улыбаясь.       Часы были где-то на полу, но из-за темных штор на окне уже начинали пробиваться первые солнечные лучи. На какой-то момент Осаму даже залюбовался тем, как медью отливают волосы его бывшего напарника, каким торжествующим вдруг стал взгляд слепых голубых глаз.       Стараясь тем временем отодвинуться от детектива настолько, насколько это было возможно, Накахара продолжил:       – Нужно будет сообщить Мори. Отведешь меня в Портовую мафию утром. А перед этим заедем ко мне, я хочу одеться по-человечески.       Пережитый накануне вечер утром казался не таким уж кошмарным. После душа Чуя все-таки решил поесть, в то время как Дазай пытался помочь ему с этим (за что чуть было дважды не получил палочками в глаз). Осаму долго не сдавался перед требованием вернуть плащ и в особенности сигареты (Накахара обещал, что вышвырнет его в окно, если не получит желаемое). В завершении вечера детектив и вовсе улегся сбоку на диване, аргументируя данную вопиющую подлость тем, что диван в квартире всего один, а он его полноправный хозяин. Не привыкший к чужому дыханию в такой непосредственной близости к себе, эспер долго не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок. Он с тоской вспоминал, что раньше ему мешал уснуть любой источник света. Теперь Чуя рад был бы увидеть даже банальный огонек от настольной лампы рядом...       Сейчас в душе Накахары появилась надежда на то, что вероятнее всего они смогут найти того блондина, который использовал свою странную способность на нем. Только лишившись чего-то, человек осознает всю значимость потерянного. Так и сейчас Чуя подумал о том, что прежде он никогда не ценил того, что видел. В какой-то степени он скучал даже по лицу раздражающего его Дазая, довольствуясь сейчас лишь его голосом и слишком частыми прикосновениями.       Послышался скрип кровати. Осаму вдруг сел рядом, потянувшись к чужой макушке и снова поглаживая его по волосам. Этот жест детектива у Накахары начинал четко ассоциироваться с чужой нервозностью и попытками успокоить перед серьезными разговорами. Словно внимательный взгляд теперь заменяла такая тактильная поддержка.       – Знаешь, у меня для тебя две новости: хорошая и плохая. С какой лучше начать?       Чуя вдруг фыркнул, услышав этот глупый вопрос:       – С хорошей, конечно.       – Огай отпустил тебя в отпуск, – ладонь вновь погладила вьющиеся рыжие пряди, а Накахара вдруг напрягся, понимая, что такое просто не может быть правдой, если...       Нет, они не могли так поступить!       – Только отпуск безвременный. Всем сообщили, что ты погиб на тех переговорах вместе с остальными.