In your eyes

Is this a Tale or intoxication? Cuz then you see that you are hiding in the shadow of what you were. Это сказка или опьянение? Потому что тогда ты видишь, что прячешься в тени того, кем ты был. Dear Sherlock – The Tale

      – Он остался жив после взрыва? – после секундной заминки послышались сбивчивые объяснения, которые были совершенно неуместны. – Марко, ты меня разочаровал.       Эспер во время разговора по телефону крутился возле зеркала, придирчиво рассматривая собственные волосы. В платиновом цвете теперь отчётливо проступали седые пряди. Если до этого Конфуций редко замечал пару серебристых волосков, появляющихся после использования своей силы, то за прошедшую неделю их стало гораздо больше. Это беспокоило его даже больше, чем то, что Марко впервые облажался.       – Ладно, я позже с этим разберусь. Без твоей помощи, – тяжело вздохнув, Конфуций сбросил вызов и убрал телефон в карман, отворачиваясь наконец-то от зеркала.       Вся эта игра в кошки-мышки уже начинала ему наскучивать. Накахара оказался не так-то прост. Стоило признать, что даже без зрения он смог удивлять. Чтобы спастись от взрыва, который был тщательно спланирован и детально разобран Марко, нужен был талант.       Устроившись в кресле, эспер медленно барабанил пальцами по колену. Стоящая на столике фотография, где они в обнимку с Петрой улыбались на фоне Эйфелевой башни, наводила на Конфуция легкую тоску и разочарование. Ему было жалко сестру, но гораздо меньше, чем следовало. Больше всего он злился на нее, считая виноватой даже в собственной смерти.       Будучи ребёнком Конфуций уже на интуитивном уровне понимал, что их маленькая семья была особенной. Отец погиб еще до его рождения, но мальчик знал – это к лучшему. И никогда по нему не скорбел. Петра же, которая была старше на пять лет, всегда вспоминала отца с теплой ностальгией, тогда как её брат даже не мог представить этого мужчину, который подарил им обоим жизнь.       С детства детей объединяла любовь к матери. Особенно они любили те сказки, которые она рассказывала им на ночь. Когда-то они часто лежали на стареньком диване, прижимаясь к матери с обеих сторон, и внимательно слушали дивный голос. Дети даже не догадывались о том, что все эти истории были правдой: мать всегда рассказывала о необычайных силах – о невидимости, помогающей скрыться от неприятелей, о способности ослеплять и заставлять людей замолкнуть лишь одним только взглядом. Одаренные люди спасали других, приносили обществу благо, совсем не требуя ничего взамен.       В двенадцать Конфуций внезапно повзрослел, когда их мать просто не вернулась однажды домой. Он плохо помнил похороны и закрытый гроб на церемонии – перед этим он только успел заметить обескровленное пожелтевшее лицо матери и ее поседевшие волосы, тогда как в тот момент ей даже не было сорока.       Способность «Лунь Юй» наконец-то перешла к Конфуцию – он понял это, когда ослепил мальчишек из школы, которые любили задирать его после уроков. Сестре досталась способность «Дом в тысячу этажей», которую раньше использовал их отец. В восемнадцать она баловалась лишь тем, что воровала дорогую косметику из бутиков.       Если верить сказкам, то из них следовало, что только их род может передавать одни и те же силы из поколения в поколения, пока не прервется. Конфуций понимал, что такая мощная сила позволит ему вместе с сестрой многого достичь.       Со своих четырнадцати он работал с Петрой в паре, но только не на благо других. Где были эти чертовы люди, которые могли спасти их мать? Раз она помогала многим, то почему никто не помог ей? Все эти вопросы оставались риторическими. Потому Конфуций с Петрой решили жить вопреки заветам матери: они начали проворачивать крупные кражи и устраивать различные диверсии в закрытые организации. Большое удовольствие обоим подросткам приносили не деньги, а сам факт совершения преступлений. Петра тренировалась быть бесшумной при использовании своей способности «Дом в тысячу этажей», а Конфуций от скуки играл с людьми, лишая их чаще всего зрения или слуха. Ему нравилось видеть людские страдания и понимать, насколько мощная у него способность.       В Европе одаренных ненавидели, считая мелкими сошками. Но однажды им предложили вступить в ряды Гильдии. Тогда Конфуций отказался за них обоих.       Тогда начались их первые ссоры. Импульсивная Петра хотела чего-то нового: перестать играть с беззащитными людьми и начать работать плечом с плечу с другими одаренными. Конфуций понимал ее стремление быть ближе с такими же, как они сами, но не поддерживал его. Кражи становились бессмысленными – денег было так много, что хватило бы не только на безбедную жизнь для обоих, но осталось бы потомкам. Петра злилась и однажды даже напала на брата, вынудив того использовать силы. Конфуций успокаивал себя, что молчание на пару часов пошло бы любой истеричке на пользу.       Когда к Петре вернулся голос, она сбежала.       Непокорная и абсолютно неуловимая девушка решила провернуть в одиночку такое дело, которое впервые оказалось ей не по зубам. Все это было явно прихотью юношеского максимализма. Доказать себе собственные силы и проучить брата, который, будучи даже младше нее, продолжал опекать Петру как ребенка. Когда девушка пропала, Конфуций решил выяснить, что могло стать этому причиной.       Он знал только то, что Петра отправилась в Иокогаму весной. Уже летом Конфуций выяснил, что его сестра пыталась выкрасть документы из Портовой мафии и параллельно сблизилась с кем-то из главных.       Мысль, что сестры уже нет в живых, посещала Конфуция еще до начала независимого расследования. Подкупая мелких сошек в Портовой мафии и втираясь в доверие, однажды он встретил того, кто видел тело Петры. Тот рассказал, что девушку, как и многих других, безымянно похоронили где-то за городом.       Тогда Конфуций решил отомстить. Он узнал больше о той роковой ночи, о переломанном теле своей сестры. Сотворить такое могли лишь двое. Выясняя больше, эспер узнал, что в ту ночь только один из подозреваемых в убийстве был в Иокогаме.       С тех пор Чуя Накахара стал его главной целью. Этот человек, не имея за душой ничего, лишил его семьи. Конфуций знал, что для Чуи работа в мафии была на первом месте. Убить его во время сделки было простой задачей, но, к несчастью, на практике совершенно неосуществимой – ослепнув, Накахара устроил бойню, используя Темную форму Порчи. Подходить к нему было опасно для жизни, потому Конфуций решил оставить его, надеясь на то, что собственная способность Чую и прикончит. Но даже тут все пошло наперекосяк.       Выманить Накахару из квартиры ненадолго было простой целью – для этого Конфуций даже нашел знакомых ему людей и использовал их в качестве приманки. Но план Марко со взрывом тоже не сработал.       Конфуций подумал, что Чуя был как кошка с девятью жизнями. Пусть любое везение однажды должно было закончиться. Снова поймав пальцами длинную прядь возле лица, Конфуций наблюдал за тем, как седыми становятся её кончики. У него самого оставалось не так много времени, чтобы разобраться с Накахарой и уехать. Обдумывая новый план, эспер закрыл глаза. А потом он снова открыл.       Чтобы видеть.