In your eyes

Time is a valuable thing. Watch it fly by as the pendulum swings. Watch it count down to the end of the day. Время – это ценность. Наблюдай, как оно течёт с каждым движением маятника. Отсчитывай минуты до конца каждого дня. Linkin Park – In the End

      В собственной прихожей Чуя умудрился довольно болезненно стукнуться ногой о тумбочку, которая словно некстати выросла откуда-то слева. Оттолкнув ту от себя гравитацией, он даже не сразу почувствовал, как Дазай снова схватил его за запястье. Шум от шаркающих по полу деревянных ножек быстро прекратился.       – Хватит! Это я сейчас должен злиться, – Осаму перекинул руку напарника через плечо и пошел с ним на кухню.       – Он взорвал твою квартиру! Зато меня пытался дважды убить, не говоря уже о том, что лишил зрения! – Накахара был на взводе, потому довольно нервно стянул с рук безнадежно испорченные перчатки и небрежно бросил их на стол. Уже потом он принялся снимать с себя всю верхнюю одежду. Плащ, пиджак и рубашка уберегли его спину от серьезного ожога. Дазай только внимательно рассмотрел покрасневшую кожу и провел по ней рукой.       – Жить будешь, – спокойно констатировал он, понимая, что серьезных повреждений Чуя все-таки не получил. Сам детектив тоже отделался парой синяков, но в целом все это было настоящей мелочью по сравнению с тем, что могло бы случится с ними обоими, если бы Накахара вовремя не отреагировал на грядущий взрыв.       – Ты в душ? – Осаму видел, как хмуро сведены вместе брови эспера, как он все еще сжимает руки в кулаки. В этот момент лезть к нему было как минимум себе во вред, детектив это прекрасно понимал.       – Ага. И теперь наступила моя очередь желать тебе чувствовать себя как дома, – Чуя усмехнулся и, отбросив волосы на плечо, все же отправился в ванную.       За неделю вне родных стен он успел привыкнуть уже к другой обстановке. Собственная квартира теперь казалась Накахаре совершенно чужой, пусть он и знал в ней каждый уголок. Если вокруг был чертовски жестокий мир с вечными разборками и убийствами, то дома Чуя хотел чувствовать себя не только в безопасности, но еще и в комфорте. В одной комнате он оборудовал себе спортивный зал, в гостиной висела огромная плазма – редко используемая по назначению, но все равно безумно нужная, а в спальне, конечно же, стояла двуспальная кровать, в которой Накахара любил спать вольготно по диагонали. Эспер гордился своим уютным гнездышком, огромным шкафом с кучей одежды, любовно разложенной по полочкам. А теперь вся прежняя жизнь казалась ему далекой. Ценности менялись сами собою и, как ни смешно это было признавать, Чуя понимал, что, только ослепнув, он смог наконец-то прозреть...       Под приятным тёплым душем любые тревоги всегда отходили на второй план. Накахара был готов стоять там целую вечность, наслаждаясь знакомыми запахами геля для душа и своего шампуня. Он как раз смывал пену с волос, когда почувствовал едва уловимый сквозняк, словно кто-то зашел в ванную. Интуитивно повернул голову в сторону двери, Чуя звучно выругался себе под нос – пена попала в глаза.       – Ты позволишь?.. – даже и без этой ругани Осаму прекрасно понял, что его сразу же заметили. В последнее время у Накахары словно появилось шестое чувство взамен потерянного зрения: он всегда точно замечал его присутствие, как бы детектив тихо себя не вел.       Чуя торопливо смыл пену с волос, которые теперь рыжими змейками липли к спине и плечам. Он молчал, прекрасно понимая, что разрешение в этой ситуации все равно будет лишним.       Послышался тихий шелест снимаемой одежды, а потом занавеска отодвинулась в сторону. Эспер почувствовал осторожное прикосновение к лопатке и обернулся. В этот момент он широко открыл глаза, тщетно силясь рассмотреть хоть что-то. И, когда Дазай обхватил его лицо в чашу своих ладоней, притягивая к себе для поцелуя, на мгновение Чуе померещился тусклый свет и очертания тёмного приближающегося лица.       Губы Осаму были мягкие и требовательные. Он касался лёгкими поцелуями его лица, вызывая у Накахары грустную улыбку.       В этот момент эсперу безумно хотелось видеть. Просто видеть то, как его собственная ладонь коснулась чужого плеча, плавно провела кончикам пальцев вниз, упираясь в грудь слева и слушая сердце. Чуть ниже можно было пересчитать ребра, спуститься к животу, чтобы погладить выпуклый шрам от неудачного ножевого. От мягкой дорожки волос пальцами пройтись ещё ниже, чувствуя тёплое дыхание на своей щеке, чувствуя, что Дазай хочет его, толкаясь бедрами навстречу кольцу сомкнутых пальцев.       – Чу-у-я, – было что-то особенное в том, как на выдохе детектив произнёс его имя, растягивая гласную, как зеркально продублировал движение, опустив ладонь к его паху.       Накахара закусил губу, дразняще-неторопливо двигая рукой, но потом всё-таки срываясь на быстрый темп. У него даже невольно возникала мысль, что сейчас они как глупые подростки – видимо, наверстывают упущенное.       Но чужая рука все равно была приятнее собственной. Чуя сдался, позволяя первому стону сорваться с губ, когда большой палец Дазая коснулся чувствительной головки члена, в то время как его губы приятно скользили по плечу, собирая капельки воды.       В какой-то момент Осаму поймал себя на том, что невольно толкается бедрами в чужой кулак. Он ощущал, что в этот момент довольствуется большим: не только приятными прикосновения, но и возможностью рассматривать тело Чуи и видеть, как тот закусывает губу, наконец-то кончая через пару мгновений после него.       – Ты ненавидишь меня? – Дазай сжал ладонью скользкое от воды бедро, наклонил голову к плечу эспера, утыкаясь губами куда-то в район ключицы. Ему нравилось, как Накахара обнимает его, как собирается с мыслями, чтобы ответить. Он даже отстранился, чтобы их лица оказались друг напротив друга. На долю секунды в глазах Чуи даже появляется странная осмысленность...       – Уже нет, – и впервые за долгое время он искренне улыбается. – А теперь займись тем, за чем ты пришёл. У тебя наверняка осталась штукатурка в волосах.       Накахара первым вылез из ванной и принялся вытираться полотенцем. Снова послышался шорох занавески, отодвигаемой уже Дазаем. Тот явно решил сказать какую-то глупость, раз жаждал увидеть в этот момент чужое лицо.       – Чуя! Теперь я кое в чем точно убедился.       – И в чем? – бровь Чуи скептически приподнялась вверх.       – Ты рыжий... Везде.       Накахара закатил глаза. Он прекрасно понимал, что пару лет назад такой комментарий его бы явно смутил, а теперь это вызвало лишь усмешку. Чуя жалел, что в момент ответа не увидит лица детектива.       – А ты... Знаешь, я не успел рассмотреть.       Уже в спальне Чуя переоделся в свой любимый махровый халат, внешне похожий на один из таких, которые выдают постояльцам в крутых отелях. Он долго расчесывал спутавшиеся волосы, замечая, что шум воды в ванной прекратился. Когда он курил на кухне у окна, наглый детектив пришел к нему и осмелился подойти очень близко только для того, чтобы вытащить из его пачки еще одну сигарету для себя.       – Что-то случилось? – Накахара знал, что вопрос до невозможности банальный и неуместный, но все равно не мог не спросить. Послышался щелчок зажигалки и долгая вдумчивая затяжка.       – Ты имеешь в виду сейчас в ванной или...       – Кончай придуриваться, Дазай, – в голосе Накахары впервые за долгое время послышались стальные нотки. Он нутром чувствовал, что что-то не так.       – Его имя Конфуций.       Чуя даже закашлялся, подавившись дымом. Он потушил сигарету в пепельнице, сдерживая ругательства. Злость на Осаму притуплялась интересом и легким восхищением, что стоило только попытаться убить одного из членов детективного агентства, как они все переполошились и сразу же нашли того, кто был виновен в этом.       – Продолжай, – хрипло попросил Накахара. Голосовые связки словно не слушались его.       Дазай снова затянулся, словно бы отсрочивал неизбежное, а потом продолжил:       – Его способность называется «Лунь Юй». Она позволяет ему лишать людей слуха, голоса или зрения. Лишение хотя бы одного из трёх главных органов чувств сильно дезориентирует людей или сводит с ума. О способности «Лунь Юй» другие только слышали – в живых после неё никого не оставалось. Также известно, что у Конфуция была сестра...       – Её звали Петра, – с какой-то обреченностью в голосе прервал рассказ Чуя, вцепившись в подоконник так сильно, что побелели пальцы.       – Да-да, Петра. Способность «Дом в тысячу этажей»* делала её невидимкой. Раньше она с братом работала в тандеме, но потом куда-то пропала. Ты что-то о ней знаешь? – Дазай потушил окурок в пепельнице, только сейчас замечая напряжение напарника.       Чуя вдруг засмеялся – громко и с надрывом. От этого смеха Осаму стало не по себе. Он развернул Накахару к себе за плечи, удивляясь тому, что тот вдруг повернул голову в сторону, словно не хотел смотреть на него.       – Я видел Петру три раза в своей жизни: в баре, где мы познакомились, в собственной спальне, куда мы потом пришли, и в офисе Портовой мафии, когда сломал ей позвоночник и для надежности свернул шею, – Чуя сбросил руки детектива со своих плеч и достал ещё одну сигарету из пачки. – Меня оправдывает то, что я не знал о её сумасшедшем братце. Но теперь это многое объясняет.