In your eyes

Sneak up on you, really quiet, Whisper "Am I what your heart desires?" Неслышно подкрадываюсь к тебе И шепчу: "Я ли то, чего жаждет твое сердце?" Lana Del Rey – Serial Killer

      В царящей и уже привычной тьме отчетливо слышался только один звук – глухой, но одновременно с этим громкий, словно кто-то пальцами стучал по столу. Внимательно вслушиваясь, Чуя понял, что в этих звуках была гармония.       Это были буквы.       В Портовой мафии его когда-то заставляли учить Азбуку Морзе. И если разбираться, то все это время повторялось одно и то же слово...       Накахара открыл глаза. Стук прекратился. Наверное, это был его второй сон с тех пор, как он ослеп. Снотворное позволяло спокойно спать, но искать таблетки после взрыва им обоим не пришло вчера в голову. По крайней мере, предметы по комнате среди ночи не летали, что уже обнадеживало.       Пальцы Чуи невольно потянулись к подушке слева, где обязательно должен был лежать Дазай. Но чужой макушки там не оказалось. Привыкнув за это время спать с ним рядом, эспер встревоженно поднялся с кровати и отправился на поиски. Судя по приятному запаху кофе, пропавший уже был на кухне. Стараясь причесать пятерней спутанные за ночь волосы, чтобы выглядеть немного лучше, эспер застыл у порога. Почти сразу же он повернул голову на звук опускаемой на стол чашки.       – Доброе утро, Чуя, – судя по интонации, Осаму сейчас не улыбался.       – Доброе утро, – Накахара прошел мимо него, ощущая запах от свежих бинтов и собственного лосьона после бритья. Вместо привычного и такого нужного обоим прикосновения к чужой вихрастой макушке Чуя полез в пачку за сигаретой.       Начать утро с привычной порции никотина – что может быть прекраснее?       – Я приготовил завтрак.       Затем последовал шум отодвигаемого стула. Чуя так привык вслушиваться во все, что сейчас поражался тому, что раньше никогда не замечал таких привычных и вместе с тем никогда не слышимых без необходимости повседневных звуков. Когда на стол опустилось еще что-то, он даже повернул голову через плечо.       – Что ты там оставил?       – Твой телефон и свой плеер. Вернусь поздно, можешь не ждать к ужину. Теперь в агентстве много дел, – Накахара слышал эту знакомую ироничную усмешку, но угрюмо промолчал, агрессивно сминая окурок в пепельнице. Он даже не докурил, просто буравил невидящим взглядом одну точку на окне, скрестив руки на груди.       Когда послышался звук закрываемой двери, Чуя подошел к столу. Он прекрасно понимал, что у Дазая было право злиться на него или даже обижаться. После вчерашнего разговора ночью Осаму только позвал его спать. Он сохранял дистанцию на кровати, пусть и лежал рядом. Чуя слишком устал за день, чтобы рассуждать о следствии такого поведения, пусть возможных причин было несколько.       Весь день он провел в родном и таком любимом зале. Чуя колотил грушу так долго, что сбил все костяшки в кровь. Выплескивать агрессию было просто необходимо. В какой-то момент Накахара замер, тяжело дыша. Хотелось попробовать то, что Осаму вряд ли бы одобрил – Чуя решил дать себе короткую возможность использовать гравитацию, чтобы вспомнить, как приятно ходить по потолку, как здорово чувствовать вещи словно бы на расстоянии до того момента, пока действительно не коснешься их. Отсутствие зрения еще не делало Смутную печаль бесполезной. Даже в таком состоянии Чуя смог спасти Дазая, чем очень гордился. Вчера он словно рассчитался с детективом за то, что тот спас его раньше.       После душа эспер устроился на мягком диване и включил телевизор. Слушать какую-то передачу без картинок было скучно, потому его мысли снова вернулись к тому, о чем думать совершенно не хотелось.       Чуя вспоминал пару раз Петру после её смерти. И сейчас нужно было снова думать о том, что он всегда хотел вычеркнуть из памяти. Накахара никогда не ценил человеческую жизнь, прекрасно понимая, что сожаления о содеянном давно бы уже его убили изнутри. То, что сделано, уже не изменить. И, если руки по локоть в крови, от этого их уже не отмыть.       Превращая чужие жизни в кошмар, оставаться одиноким было просто невозможно. Если отказываешься от духовной привязанности и чувств, тело в этой аксиоме обычно просто не помещается. Потому Накахара позволял себе редкие связи на одну ночь. В барах он всегда находил именно ту, которая бы его желание разделяла.       Одной из таких девушек и стала Петра. Тогда они много разговаривали об оружии и алкоголе, а потом приехали в квартиру Чуи, где выпили довольно дорогую бутылку коллекционного вина. И оно того стоило. Петра оказалась восхитительной любовницей, принимая и ласку и грубость с одинаковым энтузиазмом. С ней даже можно было покурить на кухне, встречая рассвет. Накахара помнил улыбку и тихий счастливый смех Петры.       А ещё он помнил её переломанное тело.       Переживая за благополучие Портовой мафии, Накахара был готов убить любого, кто перейдёт им дорогу. Шпионы, которые пытались что-то выкрасть, заслуживали отдельной кары. И в тот роковой день, когда Петра отправилась на дело, Чуя зачем-то вернулся в свой кабинет за сигаретами. Когда услышал шум за стенкой, то сразу понял, что что-то не так. Он дождался, пока дверь в соседнем кабинете откроется и выскочил из своего, с чётким намерением испугать этого вора (в том, что это был кто-то из своих, он почему-то уже не верил).       Каково же было удивление Чуи, когда в коридоре никого не оказалось. Преградив дорогу и сдвинув шкафы с помощью гравитации, он фактически вынудил соперника броситься к нему навстречу. Невидимка повалил его на пол, вцепившись руками в шею. Это и стало ошибкой.       Накахара с усмешкой использовал гравитацию, чувствуя, как его сила легко переламывает чужой хребет, складывая тело пополам. В завершении со звонкими щелчком он свернул невидимке шею. Тело, так некстати сжимающее его бедра, Чуя отбросил на пол, морщась и поднимаясь. Только потом он понял, что напал на девушку. Голова была сильно повернута на бок, но по светлым соломенным волосам Накахара понял, кого убил. Едва прошли сутки с их встречи, потому он все еще помнил мягкость этих прядей, пьянящие поцелуи Петры.       Чуть позже, когда кто-то из шестерок забирал тело, Чуя заметил внимательный взгляд, обращенный к нему.       – Что?       – Выглядите уставшим, Накахара-сан, – осторожно заметил паренек, имя которого эспер даже не знал. – Вы знали её?       – У меня нет знакомых среди мёртвых, – Чуя достал зажигалку, чтобы прикурить сигарету, но так и не сделал затяжку — просто отбросил её в сторону. И ушел, больше не оглядываясь.       В тот вечер он открыл не очередную бутылку вина, чтобы залить чувство вины, а впервые выпил снотворное, чтобы не видеть снов.