In your eyes

Auch wenn du ewig bist, will ich dich sehen. Auch wenn nichts mehr ist, Will ich verstehen. Даже если ты вечен, Я хочу смотреть на тебя. Даже если ничего больше не будет, Я хочу понять. Oomph! – Der Strom

      – Ты злишься на меня? – Чуя сел на кровати, повернувшись к Дазаю. Тот молчаливо лежал рядом и, судя по шумному дыханию, тоже никак не мог уснуть.       Вернувшись поздно вечером, тот молча приготовил ужин на двоих. Чуя не лез с вопросами насчет того, как прошел день. Просто сидел на кухне, вслушиваясь в тихий шум от привычных бытовых действий. В последнее время ему нравилось даже просто быть рядом с Дазаем, слушая его.       – Нет, – через некоторое время Накахара все-таки услышал короткий ответ, позволяющий ему наклониться к детективу ближе. Прежде чем коснуться его губ своими, эспер нашел их пальцами, нежно погладив верхнюю.       – Надо же, не промазал, – со смешком ответил после короткого поцелуя Осаму, за что получил довольно ощутимый тычок под ребра. Он притянул возмущенного Чую к своей груди, укладывая на нее, чтобы привычно уткнуться носом в рыжие волосы.       – Вообще-то я меткий, чтоб ты знал! – похвастался Чуя, но потом вдруг ощутимо напрягся в чужих объятьях, решаясь снова заговорить о том, что вчера так и не смог сказать напарнику. – Петра оказалась не в том месте и не в то время. Я не знал, что шпионом была она.       – А если бы знал? – Дазай коснулся губами чужого виска, уже заранее зная ответ на свой вопрос. Накахара в этот момент потянулся к одеялу, сжимая его край и комкая его.       – Попытался бы отговорить, – короткая заминка и тяжелый выдох. – Но все равно убил.       – Видишь, как все просто, – Осаму почувствовал, как его ладонь поймали в плен чужие пальцы. Он их ободряюще сжал. – Именно поэтому я и покинул ряды Портовой мафии. Там никогда нет и не будет другой альтернативы.       – Мафия – вся моя жизнь, – Накахара произнес это с таким жаром, что вдруг понял, как это тянет на банальное самовнушение.       Вряд ли то, что он порой испытывал, тянуло на муки совести. Работа, какая бы она не была, всегда будет выполняться – Чуя знал, что вместо него запугивать и убивать теперь будут другие. Но сейчас, существуя уже столько дней без зрения, Накахара смог понять, что существует другая жизнь. Есть книги, в которых смысла больше, чем в телепередачах, есть свободное время, когда высыпаешься и весь день посвящаешь самому себе – работая уже с подросткового возраста в мафии, эспер никогда не брал отпуск, если не считать таковым пару дней в больнице после одной уж очень жуткой заварушки.       А еще есть Дазай. Этот вечно лохматый дылда в бинтах, который раньше бесил его до зубного скрежета, а сейчас оказался так дорог. Почему именно сейчас они так сильно сблизились, когда уже долгие годы занимали противоборствующие стороны? Что случится, когда Чуя сможет снова видеть?       – Тебе нравится в агентстве? – эспер почувствовал, как Осаму все еще сжимает его ладонь, поглаживая ее большим пальцем. Наверное, такое поведение можно было назвать проявлением нежности. Чуя не привык к таким прикосновениям, наслаждаясь ими сейчас словно впервые.       – Платят, конечно, меньше, но работать гораздо спокойнее. Ты же понимаешь, что я имею в виду...       Этот ответ устроил обоих. По крайней мере через пару минут Дазай прислушался к ровному дыханию Накахары, понимая, что тот наконец-то уснул.       Оставлять его одного было большой ошибкой. После неудавшегося взрыва и ночного разговора Осаму понял, что главной целью был и будет Чуя. Конфуций вот-вот придумает новый способ выманить Накахару из дома, чтобы тот угодил в очередную ловушку. И детектив знал, что не должен допустить этого.       Разбирая днем вещи после взрыва, он забрал из квартиры только разбитую еще в начале недели фоторамку, которая была для него важнее всего. Совместное фото с Одой и Сакагути не пострадало. Дазай понимал, что раньше дружба была для него на первом месте, если не считать работу в Портовой мафии. Но потом Ода погиб, а из мафии Дазай благополучно ушел.       Уже долгое время сердце Осаму пустовало в ожидании того, кто вряд ли мог появиться в его жизни снова. Во времена «Двойного черного» Накахара вызывал у него легкий интерес и симпатию. Пусть его напарника многие ненавидели за грубость и чрезмерную импульсивность, но при этом никто не замечал, какой он настоящий и живой. При всех тщетных попытках казаться взрослее, в поведении Чуи порой сквозило что-то по-детски непосредственное, что завораживало и привлекало Дазая уже тогда.       Но прошедшие годы сильно изменили их обоих. Мысль о том, что бывший напарник мог умереть, даже раньше вызывала стойкое желание спасти. Может, лишь в минуты наивысшей опасности каждый человек начинает искренне признаваться самому себе в том, что привык прятать глубоко в душе?       Осаму не заметил, как уснул. Уже утром он с раздражением взял с тумбочки вибрирующий телефон. Пришло сообщение с неизвестного номера: «Мы тебя уже ждем в агентстве». Забавно было видеть эти слова в шесть часов утра. Выпутавшись из объятий Чуи, который только возмущенно проворчал, что нужно лучше послать всех куда подальше, детектив начал быстро собираться. Хотя уходить совершенно не хотелось.       Накахара словно нарочно откинул одеяло, открывая чужому взору обнаженный изгиб плеча. Спал он без майки на боку, все еще не собираясь вставать с постели. Когда Дазай коснулся ладонью его волос, Чуя вдруг открыл глаза, повернув голову к нему.       – Ты опять до вечера? – хриплым после сна голосом спросил он.       – Постараюсь приехать через пару часов. Уверен, они обойдутся без меня. Конфуций снова затаился и пока нет никакой возможности его найти, – Осаму не удержался, наклонился ближе, целуя рыжеволосую макушку. Сонный и взъерошенный Чуя выглядел таким забавным, что даже сейчас он не мог сдержать улыбку. – Я позвоню тебе днем, ладно? А пока поспи еще.       – Хорошо, – на губах Накахары появилась хорошо знакомая детективу усмешка. – Посплю за нас двоих.       Осаму только покачал головой и ушел. Уже через пару часов Чуя все-таки проснулся окончательно. Он мысленно посмеивался над тем, что за все время вынужденной слепоты научился профессионально бриться и резать бутерброды без риска для пальцев. Чем не повод для гордости?       После завтрака Чуя стоял с кружкой кофе и курил у окна, когда вдруг услышал знакомую мелодию собственного мобильника. Вчера, когда Дазай ушёл, Накахара зарядил телефон, пусть в тот момент и сильно сомневался, что он вообще ему понадобится. Но раз Осаму обещал позвонить, то это мог быть только он. Этот факт немного радовал эспера.       – Дазай? – он постарался, чтобы его голос прозвучал спокойно, словно звонок был вполне обычным действием.       Послышалась странная пауза, сопровождаемая каким-то сдавленным стоном.       – К сожалению, он сейчас не может говорить, – незнакомый голос прозвучал необычайно холодно. – Ты хочешь что-нибудь передать ему перед тем, как я нажму на курок? Или приедешь лично послушать выстрел?