In your eyes

Et si tu tombes 7 fois, Toujours se relever 8. Если ты упадешь в седьмой раз, На восьмой раз всегда поднимайся. Mylène Farmer – Tomber 7 Fois

      Чуя был как на иголках всю дорогу до склада. Мысль о том, что Дазаю могли причинить вред, парализовала его рассудок на пару коротких мгновений, а после вызывала такую ярость, что он готов был по стенке размазать любого, если с головы Осаму упадет хотя бы волос.       Подумать только – чертов Дазай стал его ахиллесовой пятой. Сказал бы Чуе кто-нибудь об этом раньше, так он бы рассмеялся шутнику в лицо. А сейчас Накахара тщетно пытался перезвонить на этот номер, но только снова убедился, что тот уже недоступен.       После взрыва Чуя предчувствовал, что скоро должно случиться что-то еще. Стоит отдать должное Конфуцию: он не стал тянуть долго.       Эспер даже оценил ироничность ситуации. Если первая встреча с Конфуцием произошла во время переговоров по поводу нового склада для Портовой мафии, то сегодня по телефону неизвестный голос – Чуя был не совсем уверен, что говорил именно Конфуций – назвал координаты одного из первых складов мафии, который уже несколько лет как был заброшен. По крайней мере, Накахара хорошо знал это место. Будучи подростком, он часто тренировался там использовать гравитацию. Пустые ящики идеально подходили для того, чтобы учиться их двигать и бросать. Проблемы с ориентацией в пространстве теперь можно было свести к минимуму, что отчасти хотя бы немного приободряло.       Накахара жалел о том, что утром не пошел в агентство вместе с Дазаем, что не рассказал ему свой сон, содержащий в себе лишь тихий стук морзянкой одного и того же слова. Наверняка это был знак, но вот только какой?       Водитель такси изредка косился на своего странного пассажира, который совершенно этого не замечал, глядя вперед абсолютно пустым взглядом. Второпях застегивая рубашку, Чуя даже не заметил, как пропустил одну пуговицу, отчего левый край со стороны воротника немного топорщился. С ним не было шляпы, перчаток и чокера – когда он перестал видеть себя и чужие взгляды, необходимость детально сохранять самолично придуманный образ совершенно пропала. Он надел лишь привычную многим окружающим жилетку с портупеей на груди поверх рубашки, чёрные брюки и плащ, в кармане которого на всякий случай лежал глок и два полных магазина.       Дорога до склада показалась эсперу бесконечной. Время словно нарочно тянется как резина, когда начинаешь куда-то торопиться. Когда машина наконец-то остановилась у заброшенного склада, водитель громко объявил:       – Приехали.       Чуя достал из кармана две крупных купюры и протянул их вперёд, не глядя на водителя.       – С какой стороны двери вход?       Удивленно рассматривавший деньги водитель махнул рукой вправо, но, заметив напряжение своего странного клиента, повторил подсказку уже вслух:       – Справа.       – Уезжай отсюда быстрее, а то пристрелят, – обронил Накахара, уже выходя из машины. Впервые находясь на улице совершенно один, он жадно втянул носом свежий воздух.       Слишком подозрительную тишину нарушал лишь шум отъезжающей машины.       Склад был двухэтажный с небольшим подвальным помещением. Куда двигаться сначала, Чуя совершенно не знал.       Как ни странно, заходя вперёд, эспер чисто интуитивно почувствовал засаду. Когда со всех сторон к нему полетел град пуль, он остановил их с помощью гравитации. Было что-то пьянящее во всем этом: будто все по-прежнему и происходящее всего лишь очередная стычка за интересы Портовой мафии. Наступило время повеселиться. Отправив рикошетом все пули обратно, Накахара услышал привычные для него крики и шум, почувствовал запах пороха и крови. Несколько наёмников вовремя смекнули, что оружие бесполезно, и бросились к эсперу навстречу.       Бой врукопашную стал для Чуи ещё более прекрасным подарком. Он закрыл глаза. За прошедшую неделю его слух обострился, а натренированное тело чутко реагировало на чужие выпады. Никогда прежде Накахара не испытывал такой потрясающей гармонии. Впервые отсутствие зрения у него отошло на второй план, превращаясь в главное преимущество.       Когда кто-то дернул его за волосы, он сломал нападающему руку. Кто-то целился кастетом прямо в лицо – получил мощный выпад под ребра.       Вся эта битва длилась несколько минут. Когда наступило привычное затишье, Чуя поднял одного наемника с пола гравитацией. Тот уже не орал благим матом из-за вывернутой под неестественным углом руки, но тщетно пытался вырваться.       – Где он? – Накахара потряс мужчину в воздухе. Тот видимо был в состоянии, близком к обморочному.       – Связанный наверху сидит один, – почти по слогам проговорил он.       – А Конфуций? Кто здесь ещё, кроме нас?       – Нам сказали сторожить этого... Если б знал, то...       Дальнейших объяснений было не нужно. Чуя небрежно свернул наёмнику шею, чтобы тот не мучился от боли и не нарушал тишину. Тревога нарастала с каждым новым шагом вверх по лестнице. Вцепляясь рукой в ветхие перила, Накахара пытался визуально представить обстановку наверху. Ничего не получалось.       На втором этаже не было слышно тиканья бомбы, не было никаких звуков, кроме тяжёлого дыхания где-то впереди. Ошибочно считая, что все трудности уже позади, эспер сделал несколько быстрых шагов вперед навстречу к пленнику. Чуя испытывал непривычное волнение. Его сердце гулко стучало в груди, оглушая и мешая сконцентрироваться.       Одна рука коснулась чужой груди и провела по ткани вниз, проверяя наличие веревок, в то время как другая потянулась к волосам Осаму. Но вместо привычных непослушных мягких кудрей Накахара вдруг почувствовал совсем иное: странную сухость прямых и довольно длинных прядей, которые словно обрамляли чужое лицо. Это мог быть только...       – Ради него ты действительно готов на многое, Чуя?       Накахара отдернул руку и почувствовал предательские мурашки по коже. Обманчиво мягкий и тягучий голос был насквозь пропитан ядом. Секундой заминки хватило, чтобы Чуя почувствовал, как к горлу прижалась холодная сталь ножа. Следом за этим чужая рука быстро проверила его карманы, после чего собственный глок уткнулся Накахаре куда-то между ребер. Видимо, для верности.       – Где Дазай, ублюдок? – вопросом на вопрос ответил Чуя, хотя прекрасно понимал, что удача снова от него отвернулась.