Сборник драбблов

Мише нравились поцелуи. Его всегда огорчали мужчины, отказывавшиеся от них, как от лишних нежностей, даже если он сам не был влюблен. Прикосновение губ к губам, возможность впустить чужой язык в свой рот казались ему не менее интимными, чем сам секс. К тому же это было просто приятно. Август, против поцелуев ничуть не возражал, пусть даже они не казались ему чем-то особенно важным. Зато — и он говорил об этом не раз — ему нравилось чувствовать, как Миша отзывается на его поцелуи: нежностью, страстью, сексуальным возбуждением или просто улыбкой. «Удивительно, каким нежным, оказывается, может быть человек, буквально способный вырвать кому-то ноги» — так он однажды сказал. Миша в ответ только пожал плечами: на поле боя он был безжалостным, но происходившее там было лишь частью его жизни и даже не самой важной, как бы сильно он не любил своих малышек. Пожалуй, Августа он любил больше — хотя надеялся, что ему никогда не придется выбирать. Иногда — особенно в самом начале их сближения — Август подшучивал над его нежностью, но это были беззлобные шутки. К тому же, Август поцеловал его первым. Сам Миша вряд ли бы решился. А Август, то ли прочитав его мысли, каким-то загадочным образом догадавшись, с чего именно стоит начать, то ли просто решив сразу сыграть по-крупному, подошел к нему после боя, опустил руки на плечи и, притянув к себе, поцеловал. Это был голодный, чуть грубый поцелуй, он стискивал мишин язык зубами, жадно втягивая его в рот, прикусывал губы, подаваясь навстречу всем телом — но именно этого Миша и ждал. И он ответил ему — совершенно иначе, нежно, плавно, поглаживая по спине обеими ладонями. Они во многом были полными противоположностями, но вещей, которые нравились им обоим было достаточно, чтобы им было вместе интересно. Это не только секс, и не только поцелуи — но поцелуи и секс тоже важны. Еще Август любил целоваться сразу после отсоса. Конечно, что-то подобное делали и другие мужчины, с которыми Миша спал, и тому не раз случалось чувствовать вкус собственной спермы, смешанной с чужой слюной — но тогда это было скорее случайностью, а Август делал это намеренно. В первый раз это Мишу даже удивило, но вовсе не показалось неприятным. С тех пор он повторял это много раз, и, со временем, Миша начал безошибочно угадывать, когда именно Август снова так сделает. И сейчас Миша был в этом уверен: видел это во взгляде Августа, в его движениях — ближе к завершению отсоса, он не отстранялся как обычно, в конце каждого движения, когда хотел чтобы Миша кончил ему на лицо, но в то же время и не держался слишком близко, как когда собирался глотать. Без очков его взгляд выглядел чуть расфокусированым, это придавало ему чуть рассеянный вид, и, глядя ему в глаза, сжимая руки в кулаки, Миша кончил Августу в рот. Тот с улыбкой чуть откинулся назад, разжал губы, выпуская несколько капель спермы, уже смешавшейся со слюной, но тут же снова закрыл рот, не позволяя вытечь ей всей. — Иди ко мне, — попросил Миша, уже зная, что тот согласится. Август кивнул, медленно приподнялся, погладил Мишу ладонями по плечам, а потом, подавшись вперед, прижался к его губам, и выпустил изо рта смесь спермы с собственной слюной. Миша в ответ открыл рот шире, и, с глубоким вдохом, втянул ее в себя. Ему нравился смешанный вкус, меняющийся в мелочах, но привычный. Их общий. Выскользнувшие капли щекотно потекли по подбородку, и вниз, к шее. Сглатывая, Миша подался вперед, толкаясь языком Августу в рот, проводя кончиком по небу — вглубь и сразу же обратно, до самых зубов. Остатки спермы, мешающейся со слюной, перетекали между их ртами, чуть отдающие кисловатым привкусом. С коротким стоном Август разорвал поцелуй. Он все еще тяжело дышал, возбужденный, разгоряченный, готовый продолжать — и Миша знал, что они продолжат, как только устанут от поцелуев. Совсем скоро. Но не прямо сейчас. Миша все еще чувствовал отголоски оргазма, смешивающиеся с новой волной подступающего возбуждения — но сейчас нежность была сильнее, она накатила на него могучей волной и он позволил себе утонуть. Август чуть откинулся назад, облизывая губы, порозовевшие, чуть припухшие и влажно блестящие. Миша снова притянул его ближе, провел языком по его подбородку, собирая последние капли смешанной со спермой слюны, и с силой прижал Августа к себе обеими руками, всем телом чувствуя каждый его вдох, с удовольствием вдыхая давно знакомый теплый запах. Поза была неудобной, ему приходилось держать Августа практически навесу, а тому — держаться, наполовину встав с колен, и, несмотря на некоторое очарование момента, его нужно было исправить. Миша плавно потянул Августа на себя, откидываясь на спину, и Август повалился на него, все так же прижимаясь лбом ко лбу, а потом, чуть приподнявшись, нежно поцеловал, не разжимая губ. Они точно слились в единое целое — вкус, запах, движения, дыхание: все границы стерлись. Это было немного пугающее ощущение, но сейчас оно казалось крайне приятным.