Сборник драбблов

Кровать в общей спальне казалась крепкой. Да, она поскрипывала время от времени, особенно у изножья, но прежние кровати, на базе, тоже частенько скрипели под их тяжестью. Всего лишь скрипели — и не более того. Но эта кровать их все же не выдержала. Впрочем, справедливости ради, они подвергли ее серьезному испытанию. Вечер выдался удивительно приятный — не холодный, снежный, тихий, и они провели его вдвоем. Август не стал спускаться в подвал после обеда, вместо этого взяв с полки сборник Старджона и устроившись на софе, кивком приглашая Мишу присоединиться. Тот не стал отказываться. Сначала они просто сидели рядом, полуобнявшись, но потом Август решил, что хочет большего и, отложив книгу, перешел в наступление. Он продвигался медленно, начав с почти невинных прикосновений и некоторое время Миша притворялся, что не замечает, ни как тот водит пальцами по его колену, постепенно сдвигая ладонь все выше, ни как он потирается о плечо лбом. Но когда Август продвинувшись ближе, поцеловал его в шею и тут же впился зубами в след собственных губ, скрывать интерес к происходящему стало невозможно физически. Закрыв газету, он перехватил руку Августа и поцеловал костяшки пальцев. Медленные ласки увлекли их обоих; плавные поглаживания и неспешные поцелуи, казалось, обещали такую же неспешную близость, но Август явно был настроен на более оживленный вечер, поэтому, не позволив Мише запустить руку ему за пояс, осторожно его оттолкнул и направился в ванную, сказав, что сам Миша может отправляться в спальню — и тоже подготовиться к проникновению, если хочет. И он нашел это предложение крайне интересным. Удивительным образом за несколько минут ожидания нежность уступила место голодному желанию; когда Август перешагнул порог спальни, Миша обнял его, с силой прижав к себе, поцеловал — решительно, немного грубо, чуть прикусывая губы, и тот ответил им тем же, подталкивая к кровати. Он повалил Мишу на матрас у изножья кровати, торопливо, жадно лаская, снова и снова целуя в основание шеи и ключицы, на несколько секунд прихватил пальцами соски, потом — провел ладонями по бокам, постепенно опуская руки все ниже, чтобы, наконец, подхватить под бедра. Миша откинулся на спину — кровать шумно заскрипела в ответ — охотно поддаваясь этому стремительному штурму и чуть раздвинул ноги, позволяя Августу устроиться удобнее. Тот, опустившись на матрас, протолкнул пальцы между его ягодиц, чтобы, легко скользнув мимо промежности, прикоснуться к дырке. Она была достаточно смазана и растянута, чтобы можно было сразу перейти к проникновению, но Август, точно забыв свою недавнюю спешку, несколько мучительно долгих секунд водил по краю пальцами, раскрывая ее сильнее, внимательно вслушиваясь в каждый ответный мишин стон. И когда, устав от нарастающего напряжения, тот потянулся к своему члену, уже полностью вставшему, готовому к ласкам, Август вдруг перехватил его запястье: — Нет, — его голос звучал строго, но за строгостью отчетливо слышалась улыбка. — Оставь это все для меня. Не пытаясь подобрать подходящие слова для ответа, Миша просто кивнул, не задумываясь о том, видит ли тот этот кивок. Не важно. Пусть делает, что хочет. В этом весь смысл. Именно так Август и поступил. Он резко навалился сверху всем весом; все так же одной рукой удерживая Мишу за запястье, другой Август перехватил у основания его член и, чуть поерзав, найдя удобный угол, пристроил к дырке член, чтобы начать, наконец, движения вперед-назад. Он действовал нарочито плавно, всякий раз входя почти полностью и почти полностью же высвобождаясь, все сильнее возбуждая Мишу прикосновениями к наиболее чувствительным местам, глубоко внутри, — но толком не приближая к разрядке. Подчиняясь правилам, тот уже не пытался дотянуться до члена свободной рукой, вместо этого пристроив ладонь у Августа на плече, наслаждаясь прикосновением к покрытой испариной коже, ощущая, как напрягаются мышцы. Кровать мерно скрипела под их общим весом. Миша не сколько слышал это, сколько чувствовал всей спиной, этот скрип сливался воедино со всем происходящим: с каждым толчком, каждым прикосновением, каждым ударом сердца, отдающемся эхом в пересыхающем горле и ноющих от возбуждения яйцах. Продолжалось это до обидного недолго: спустя всего несколько дразняще коротких минут, Август снова резко подался назад, на этот раз позволяя члену полностью выскользнуть наружу. Миша не смог сдержать разочарованный вздох и, услышав в ответ довольный смешок, повалил Августа на бок одним резким движением — тот, конечно, даже не попытался противиться, ведь именно этого он и добивался. На секунду Миша подумал, не стоит ли оседлать его, завершая начатое, вместо того, чтобы поменяться местами, как тот явно хотел, но потом, взглянув на лежащего перед ним Августа, понял, что не хочет этого. Его кожа влажно блестела от испарины, в волосах на груди заметны были крупные капли пота, на шее и лице проступили пятна румянца, даже губы порозовели и точно умоляли о поцелуе. Конечно, Миша не мог не поцеловать его, прежде, чем навалиться сверху — и Август голодно застонал ему в рот, впиваясь обеими руками в плечи, болезненно царапая кожу чуть отросшими ногтями. Он сам тоже был готов к проникновению, и на этот раз Миша не стал заставлять его ждать. Он подался вперед медленно, плавно, и Август легко впустил его, двинувшись навстречу. Его глаза возбужденно блестели, и когда, сделав глубокий вдох, он потянулся за следующим поцелуем, Миша почувствовал, как на него накатывает новая волна желания, расходящаяся по всему телу; она захлестнула его с головой, когда он снова прижался губами к губам Августа, чувствуя его пульс. А потом Август укусил его за нижнюю губу, без слов приказывая приступать к делу — и Миша подчинился, снова подаваясь ему навстречу. Он гладил грудь Августа, ероша волосы, чуть задевая соски, спуская ладони к животу и снова ведя вверх, чтобы потереть большими пальцами по ключицам. С каждым движением он набирал скорость, жадно хватая ртом воздух, чувствуя, как внутри все сильнее разгорается жар. Подаваясь вперед, он придавливал Августа обеими руками к постели все сильнее, чувствуя, как тот охотно выгибается навстречу, точно в тщетной попытке его сбросить, комкает пальцами простынь, то вздыхая, то срываясь на отрывистые стоны, когда Миша подавался чуть вверх, одновременно вжимаясь в него плотнее. Влажный от вазелина, смешивающегося с проступившим предэякулятом, член Августа терся об его живот, подрагивая от резких движений. Миша не прикасался к нему, вместо этого продолжая наваливаться всей тяжестью, не откидываясь назад, не позволяя себе замедлиться. Он знал, что сам не продержится долго — и даже не пытался продлить происходящее, вместо этого подстегивая самого себя, представляя, как выскальзывают капли растопленного вазелина из покрасневшей дырки Августа, когда тот резко вскидывается вверх, и вслушиваясь в возбужденно-прерывистое дыхание. Август тоже точно подгонял его, то чуть сжимая, то, снова расслабляясь, позволяя легко скользить внутри, подаваясь навстречу, а потом — с силой стискивая его бедрами, прижимая к себе, сбивая с темпа, заставляя возвращаться к началу и опять набирать скорость. Он почти сгибал Августа пополам, изо всех сил стараясь не сдерживаться, зная, что именно этого тот, скорее всего, и хочет, иначе бы уже приказал сбавить обороты. Возможно, именно в этот момент скрип кровати начал скорее напоминать треск, но Миша не обратил на это внимания, продолжая обрушиваться на Августа всем весом, жадно вслушиваясь в его стоны, запуская пальцы в жесткие волосы на груди, наклоняясь за новыми поцелуями и опять резко откидываясь назад, до тех пор, пока не кончил. Это был почти финал, но теперь происходящему требовалось достойное завершение. Резко откинувшись назад — еще один шумный, надрывный скрип — Миша завел левую руку Августу между ног, протолкнул два пальца в дырку и тот, охотно принимая их, двинулся навстречу, обхватывая пальцами собственный член, чтобы ускорить разрядку. Миша опять подался вперед, целуя Августа в основание шеи, и снова резко откинулся назад, не переставая перебирать пальцами внутри. В ответ кровать затрещала и накренилась у изножья, сначала — слева, а потом, с оглушительно резким звуком, справа, и само изножье со стуком упало на пол. Миша успел лишь вцепиться свободной рукой в плечо Августа, прежде чем оба они съехали по накренившемуся матрасу вниз. Раньше, чем сам Миша успел бы хоть что-нибудь сделать, Август резко стиснул его ногами, не позволяя двинуться с места, а потом, чуть выгнувшись, упираясь лопатками в покосившуюся кровать, начал двигаться вверх и вниз, насаживаясь на его пальцы, продолжая двигать своей рукой в том же темп — до тех пор, пока, спустя несколько секунд, не кончил с шумным вздохом. А потом, не позволяя себе опомниться, спустился с кровати на пол одним плавным, удивительно грациозным, несмотря на нелепость происходящего, движением. Миша послушно последовал за ним и сел на пол рядом, стараясь не особенно задумываться о том, что делать дальше. Опустив голову ему на плечо, Август тихо рассмеялся — и Миша тоже не смог сдержать смех. Ситуация и вправду была комичной. Некоторое время они так и полулежали рядом, однако, пол спальни все же был слишком жестким, чтобы подолгу оставаться на нем и казался слишком холодным после тепла постели. Миша нехотя поднялся на ноги, и, секунду спустя, Август последовал его примеру. Миша не был плотником, но, на его взгляд, кровать вряд ли можно было починить — даже если бы он и решился пригласить мебельщика, которого могло заинтересовать отсутствие в доме женщины; выступы, входившие в пазы изножья и удерживавшие его, обломились с обеих сторон, а слева от места надлома еще и потянулась длинная трещина. — Полагаю, нам обоим стоит сходить в ванную, — спокойно сказал Август. Он все еще тяжело дышал, но голос звучал уверенно. — А потом вернуться в гостиную. Я хочу еще с тобой полежать, или хотя бы посидеть рядом и софа для этого отлично подойдет. Миша кивнул и поцеловал его в висок, молча соглашаясь. Они могут заночевать и в гостевой спальне, на первом этаже, а подумать о том, где лучше купить новую кровать, он может и завтра.