Пустота

Вроде, Ирен теперь счастлива, но счастье не длится вечно, оно тоже рушится... -Сто два - отметил Лука, огибая Ирен ещё раз. -Как долго ты можешь отжиматься? Мне казалось, что такого количества достаточно. Кирштайн ещё раз машет рыжей головой, мол, не знаю и знать не хочу. -А твоя техника боя? Да она просто поразительна, как и ты сама. Тебе говорили подобное? Ирен хмурится и продолжает упражнения. -Ты о чём, Лука? -О том, что ты не отразима. Вот такое тебе раньше говорили? Как заезжаная пластинка, твердит одно и тоже. Говорили? Конечно... Сегодня ночью... И в любви признавались... -Нет. - отсекает она, как кусок из шеи гиганта.- И вообще, зачем подобные вопросы? -Узнать кое-что о твоей нервной системе. Кстати, о вопросах, я тебя вчера обыскался. Ты где была? -Я... -Начала она, но сзади -послышалось; -Ухаживала за раненными животными. Рядовая Кирштайн помогала мне, так что, не волнуйтесь... Леви пришел. Всё такой же ровный, всё такой же спокойный, всё такой же злобный и пахнущий мылом. Но теперь она знает, что это её капрал и больше ни чей. Полностью её собственность. -Кирштайн, ты нужна мне для важного дела. Пойдём. Нужно стереть пыль... Ирен моргнула и поняла, к чему клонит Аккерман. -Я пойду, Лука. А ты пока потренируйся. Я вернусь ещё. Она вылетела в коридор вслед за Леви и устремилась по его следам к его кабинету. Она вошла во внутрь и закрыла дверь. Он подошел к ней очень близко, томно шепнув в шею: -Стал, как мальчик, не могу -он прикусывает тонкую кожу - не скучать по тебе, когда ты не под моим надзором. Это ты виновата. -Может, - она берёт в свои ладони теплое лицо и заглядывает в глаза - я могу искупить вину? - и приподает горячими губами к другим губам. Они не способны жить на расстоянии. Леви бережно приподнимает её и усаживает на диван. Рубашка расстёгивается медленно. Но они не могут ждать. Если ночью было утишение, то сейчас тупо секс, как нужно, со страстью во взгляде и действиях. Ирен постанывает, насаживается как можно глубже и почти теряя контроль, впивается ногтями в спину капрала. Обнаженное тело, покрытое шрамами, горит. Но хочется ещё. Она облизывает пересохшие губы и так просто прогибается в спине, что позавидует любая гимнастка. -Ещё... Эм... Немного... Торс Аккермана не натянут, как ночью, а как-то расслаблен. Да и весь он не напрягается сейчас. -Ирен... - на выдохе произносит он, достигая финала. Белая жидкость пачкает кровать и всё покрывала, но Кирштайн улыбается, притягивая его к себе. -Не думала, что ты такой... Жадный...- она проводит по позвоночнику Леви, тот в ответ утыкается ей в плечо, шумно вдыхая воздух. -Я не знал, что девушка может перенести столько удовольствия за раз. Раньше такого не бывало. -Ну, я же особенная. И мне достался особенный мужчина. Так ведь? **** Ирвин чинно восседал за столом и готовился к своему обеду. Он давненько спокойно не ел, со времён беременности Ханжи. Молодая мама скоро съест отца своего же ребёнка. Хоть бы она быстрее родила. Но есть хотелось очень. Даже у самого командора за место мозгов, желудок. -Она опять пропала! - воскликнул Лука, прижимая к себе куртку разведки. -Кто? - устало тянет Ирвин. Нет, ни секунды покоя! -Ирен... Ирвин чуть не проглотил ложку. Такая ценная и сбежала. -Привет! Я снова с вами! - пронелось по столовой. Она не сбежала, была с Леви. **** -Как же так? - она утирает слёзы. -Почему именно сейчас, когда я нашла того человека, с которым готова жизнь свою прожить, меня отрывают от тебя? Леви не понимающе смотрит в одну точку, как под гипнозом. Её забирают, а он ничего не может сделать. Как и тогда. Больно. Боль растекается по всему телу. Она моральная. От неё нет лекарств. -Мы сделаем тебе укол. - говорит женщина в черной кофточке. - и ты поспишь. Когда проснёшься- ничего не вспомнишь о разведке. Будто ты в неё не поступала. Будто не поступала, чёрт возьми. Да она трупы на руках тоскала. Как можно было забыть смерть Лили и Майки? Как забыть товарищей? А сестёр и братьев? И сможет ли она вспомнить о нём? О капрале, который уже почти плачет. Она сама роняет слезу. Король дам приказ лишить её памяти и доставить в столицу. Они прознали, что она -титан. Она будет жить в городе с другими. Без них. Без него. Она даже не вспомнит кто она на самом деле. -Ты готова? Она впервые даёт слабину, встречая неуверенный взгляд Ирвина и мокрые от слёз глаза сестёр и Кристы, видя, как пытается не зарыдать в голос Ханжи. Если она сбежит, то легион расформируют. Сейчас плевать на чувства. Ведь опять всё зависит от неё. Снова. -Мы никогда тебя не забудем. - откликается Криста, захлёбываясь слезами. -Как товарища. - Микаса подрывается с места. -Как героя. - Конни и Жан склоняют головы. -Как спасителя. - Армин улыбается так, как улыбался в детстве. -Как титана. - восклицает Ейгер. -Как солдата. - Эрвин и Зое отдают честь. -Как сильнейшего война человечества. - рука Леви с гулом ложится на грудную клетку. -Как сестру! - слышится в один голос. И ей плевать, что она забудет и не вернётся сюда. Плевать, что слёзы предательски текут по щекам. -Я готова. Игла касается руки и прокалывает кожу вводя сыворотку. После укола она смотрит на всех затуманенным взглядом. -Я попытаюсь вспомнить вас, во что бы ты не стало. Она падает на колени и братья бросаются к ней, вытирая слёзы. Она слишком дорого платит. -Нет, я могу донести её до повозки. Он идёт с ней на руках, пытаясь запомнить хоть что-то. -Ты будешь счастлива, забыв весь этот кошмар и меня в том числе. О семье не волнуйся, я пригляжу за ними. Буду защищать. -Счастливой в клетке не будешь. - растягивает она. -Эмблема на сердце. Свобода духа. Я этим жила. Не знаю, чем буду жить дальше. И снова оскал. Но снова как тысяча игл в самое сердце. -Там у тебя будет... -Семья? Не шутите так. Без вас капрал я обречена. Я люблю тебя, Леви. Надеюсь мы ещё свидимся. Не бросай Ханжи и Ирвина. Присмотритесь за остальными сопляками. Слёзы текут уже из закрытых глаз. Повозка медленно отъезжает. -Я тоже... Люблю... -Черт возьми... За что? - шепчет он, как обезумевший, прикладывает руку к сердцу. - Не бьётся. Он медленно идёт мимо толпы. Где там она оставила виски? Она его оставила. Так было нужно. Под угрозой оказался весь легион. Вот так пришлось заплатить. Она опять спасла их. Опять... Всего полтора месяца. Девочка из тех же краёв что и он, со странной, несуразной внешностью и характером, как у смеси всех качеств Ханжи и Микасы. То есть она была сумасшедшей. А ещё сильной. Они были вместе всего несколько дней. Он почти не спал эту ночь. Во сне ему всё мерещится она. И рыжие волосы, и оскал, и шрамы, и слова, и бесконечно голубые глаза, как с картинки в старом личном деле. В руках он судорожно сжимал ту самую куртку. Её куртку. Не позволили даже одежду оставить на ней, а одели в какое-то платье. Лишнее напоминание. Её не упрячешь в дорогих платьях, не уговоришь с помощью денег, не заставишь пойти против справедливости. А что с ней стане в городе? Она затеряется в толпе. Пропадёт. Он не отыщет её. Сон за сном, кошмар за кошмаром. Жизнь возвратится на круги своя. Он вновь будет несчастен. Только вот до конца жизни будет помнить имя, настоящую фамилию, цвет глаз и волос. Это самое тяжелое расставание в его жизни. Но нужно жить дальше... Даже с пустотой, которая видимо заразная. Эта пустота. Такая звенящая, давящая на рёбра и голову. Этот гнев, разгорающийся по той причине, что нет справедливости, они тоже имеют право на счастье. Леви спит в груде поломанной мебели и рваных листов, с бутылкой виски в руках и с положенной под голову курткой. А ещё с голубым цветом в голове. И болью в пустом сердце. Она вспомнит. Это Ирен, почти Аккерман... Она вспомнит.