Глава 3
3 января 2019 г., 18:00
Руки Чимина трясутся, пока он пытается вставить ключ в замочную скважину.
— Я не знаю, какого ответа вы от меня ждете, Чимин-щи.
Он роняет ключи и ругается. Наклоняется, чтобы поднять их, и чуть не врезается головой в дверь.
— Я хочу, чтобы вы вылечили меня. Со мной ведь очевидно что-то не так, разве не заметно?
Он ругается и закрывает глаза. Зажмуривается.
— Ваш гормональный баланс абсолютно в норме, да и остальное тело в порядке, хотя вам не помешало бы немного больше овощей.
Он делает глубокий вдох.
— Это неправда, со мной что-то не так!
Поднимается и вставляет ключи в замочную скважину. На это уходит всего три попытки.
— Чимин-щи… Вы собирались пройти терапию? Ваше тело в порядке. Вы здоровый молодой человек в расцвете сил. С вашим телом точно все в порядке.
Он закрывает за собой дверь, сквозь завесу слез видит Тэхена, идущего к нему, и пробегает мимо него.
— Вы же должны были исправить меня, я здесь именно за этим!
Чимин запирает дверь в комнату, прислоняется к ней и сползает на пол. Он не может так. Не может так жить.
— Но тут нечего исправлять.
Телефон вибрирует в кармане, и секунду Чимин думает проигнорировать его, но потом достает его и смотрит на экран.
Юнги-хен:
пульт снова сломался
поверить не могу
почему это вообще происходит
Чимин вытирает слезы и открывает Ютюб, который рекомендует ему прямой эфир радиостанции, и он включает его как раз в ту секунду, когда Юнги смотрит в камеру и говорит:
— Юнги-щи, хватит пялиться в телефон, вы же должны развлекать нас. Слушайте сюда, идиоты, следующий, кто скажет, что я должен развлекать вас, пусть сам идет и развлекает. За последние двадцать минут я уже использовал все, что было, и… — он отворачивается влево и говорит с кем-то — наверно, с Дохеном. — И если бы кто-нибудь мог купить мне новый, мать его, пульт, у нас бы не было никаких проблем.
Чимин улыбается и чувствует, как по его щеке скатывается слеза. Он открывает комментарии и пишет:
jimjim скажи про сегодняшнюю встречу хен
Юнги поворачивается к экрану и читает комменты, уголки его рта поднимаются.
— И так как я предполагаю, что у большинства из вас, придурков, есть личная жизнь, и вы не тратите свое время на то, чтобы слушать меня, так что у вас, видимо, есть действительно веская причина быть здесь, и вы наверняка уже слышали о Начале учебного года с Гордостью. — Юнги читает комментарии и закатывает глаза. — Ага, и мне пофиг, что большинство из вас уже слышало об этом. Начало учебного года с Гордостью — мероприятие, специально предназначенное для новичков и тех из вас, кто не хочет взрослеть и признавать, что диссер надо было сдать на прошлой неделе. Если вы когда-нибудь сомневались в своей сексуальной ориентации или гендере, или знаете кого-то, кто сомневался, или просто хотите поучиться, как любой порядочный человек, тогда это мероприятие для вас.
Когда Юнги замолкает, Чимин улыбается. Он пытается не смотреть в чат, зная, что там точно будут люди, орущие на Юнги, говорящие оскорбительные вещи, с которыми Чимин просто не может смириться.
— Ты что, педик? спрашивает Мун Ёнджин, достаточно, впрочем, тупой для того, чтобы зайти сюда через фейсбук, будто я не помню тот раз, когда он умолял меня показать, что такое хороший массаж простаты, — Юнги вздыхает, а Чимин фыркает. Ему всегда нравилось слушать Юнги, от этого становилось легче, и этот раз не исключение. Он даже почти может притвориться, что его жизнь не разрушена.
— Но если отвечать на вопрос, то ответ вы уже знаете, Ёнджин-щи. Я не натурал по сути. Кто же именно, если не натурал, могут спросить те из вас, кто, конечно, не гомофобы? Что ж, чтобы узнать это, посетите Начало учебного года с Гордостью.
За этим не следует ничего, поэтому Чимин пишет короткий комментарий, не глядя на остальные комменты.
jimjim ты забыл время
Юнги улыбается.
— И огромное спасибо моему дорогому другу, имя которого я не буду называть, за напоминание, что вам всем нужно знать, что встреча начнется в восемь вечера, а когда все закончится, и все точно многому научатся, будет еда и алкоголь.
Чимин улыбается и продолжает слушать Юнги, говорящего на разные темы, иногда отвечая на комментарии, иногда просто о том, что ему хочется, и пытается сосредоточиться на своем дыхании.
Он оставляет телефон с включенным стримом, решая, что доктора можно найти и позже — сейчас все равно никто уже не работает, и он может провести выходные за поиском доктора и позвонить ему на следующей неделе — и просто слушает голос Юнги. Несколько раз в течение часа он слышит шаги Тэхена за своей дверью, но никто не стучит и никто не пытается открыть ее, так что Чимин предполагает, что у него есть еще немного времени побыть наедине с собой. Он чувствует себя виноватым, думая об этом, когда представляет себе разговор с лучшим другом, но он просто… просто не может. Никак не может.
— Юнги-оппа, почему ты все еще носишь эту дурацкую шапку! говорит hanikitty и, ну… — Юнги оттягивает большую синюю шапку, и микрофон улавливает… шуршание пакета.
— Вы, наверно, помните, что у меня пару недель назад были светлые волосы. Ну, оказывается, осветление волос — не очень-то полезно, а осветление поверх осветления — еще хуже, — Юнги пожимает плечами, а Чимин подпирает голову руками. Ему уже скоро нужно идти, но он все равно хочет послушать историю о том, какие странные штуки Юнги делает со своими волосами.
— Ну, и я пытался их выкрасить обратно в черный, что закончилось какой-то лажей, и волосы стали зелеными, так что я пошел к парикмахеру, и он выкрасил их с первой фазой Eslabondexx. Мои волосы все еще повреждены, и мне посоветовали не мыть их неделю, но расчесывать, чтобы покрыть их естественной смазкой, которая должна помочь восстановить их. И через шесть дней надо будет использовать вторую фазу Eslabondexx, продержать ее хотя бы пару часов, но лучше вообще целый день, а потом наконец смыть и использовать третью фазу Eslabondexx и смыть через пять минут. Хэштег никакой рекламы.
Чимин встает с кровати и открывает комод, без особого энтузиазма ищет, что бы надеть, пока не выбирает свою футболку ЛГБТ-клуба. Наверняка Намджун так и так заставит его надеть ее.
— Это так охренительно по-гейски, спасибо какому-то рандомному парню, ник которого я уже забыл, за напоминание, что натуралы, видимо, думают, что неряшливость выглядит сексуально. Неудивительно, что так много девочек-натуралок западают на айдолов. Вы-то уж точно плохая альтернатива.
Чимин хихикает, когда Юнги снова начинает спорить с какими-то комментаторами, и нехотя закрывает приложение. Он открывает камеру и вытирает с щек слезы, прежде чем схватить сумку и направиться ко второму за сегодня разочарованию.
***
— Добро пожаловать на Начало учебного года с Гордостью, — говорит Чимин уже двадцатый раз за вечер, раздавая презервативы, смазку и мармеладных мишек. Его голос немного дрожит, а сам он почти вздрагивает каждый раз, когда на него смотрят. Правда стоило остаться дома и слушать Юнги всю ночь, потому что он сейчас совсем не может в социальные взаимодействия. Но так как он не хочет привлекать к себе внимание, сейчас он здесь, раздает приветственные подарки и надеется, что его очарование привлечет случайных прохожих, — как говорил Джин. Здесь намного больше людей, чем Чимин предполагал, они толпятся вокруг разных постеров, что-то обсуждают и вообще просто хорошо проводят время. Чимин, привыкший быть просто гостем на таких мероприятиях, чувствует себя подавленным такой массой людей, желающих чему-то научиться — ну, или просто желающих поесть, тут он не уверен. — Добро пожаловать на Начало учебного года с Гордостью, — снова говорит он, подавая небольшой пакет. Человек перед ним берет его и разворачивается, но потом отдает пакет Чимину. Тот впервые обращает на него внимание и понимает, что этот парень — высокий, мускулистый брюнет с выражением отвращения на лице — все еще стоит перед ним и не собирается быстро уйти, как остальные. Он симпатичный, и милый, и абсолютно во вкусе Тэхена. — Не хотите брать? Это бесплатно. Парень скалится: — Не любитель сексуализированных квир-тусовок, спасибо, мне не нужны презервативы и смазка. Чимин сглатывает. Он уже слышал сегодня несколько неприятных комментариев, но еще ничего такого от кого-то из их сообщества, поэтому он не совсем уверен, как на это реагировать. — Могу дать вам только брошюру и мишек, если хотите. Губы парня подрагивают, словно он пытается оставаться равнодушным. — Да, это подойдет, давай сюда. Чимин отворачивается к большим коробкам и достает оттуда три упаковки мармеладных мишек и брошюру и подает все это парню. Тот сразу же разрывает одну упаковку и уходит куда-то вглубь зала. Чимин качает головой. Какой странный парень, однако. Чимин и дальше продолжает раздавать пакеты, теперь стараясь предложить всем свободный выбор презервативов — они нужны не так уж и многим, но достаточно, чтобы Чимин подумал, что на следующем собрании снова надо поднять этот вопрос. taebae: чимчим обсуждение моего проекта закончилось раньше хочешь приду к тебе? Чимин: я думал, ты хочешь проветриться? taebae: ну знаешь как-то стремно без моего главного бро так что:/:/:/ Чимин: можешь конечно прийти, но здесь офигеть как скучно taebae: есть горячие цыпочки? Чимин вспоминает того горячего и сердитого парня с мишками и думает, что он точно во вкусе Тэхена. Но если Тэхен придет сюда, значит он будет крутиться рядом, а Чимин не уверен, сможет ли он быть со своим лучшим другом, пока люди будут говорить о разных сексуальных ориентациях и могут упомянуть это. Только не после того, как он игнорировал Тэхена весь день. Чимин: вроде нет одни новички taebae: это тоже может быть весело если я надену свои кожаные штаны, они там все офигеют Чимин: лол точно а потом намджун-хен убьет тебя за то, что портишь атмосферу снова taebae: да фигня все окей, приду в следующий раз посмотреть на новичков до скорого? Чимин: конечно — Тэ? — Чимин вздрагивает от внезапного вопроса и видит перед собой Хосока. Он весь в поту и выглядит так, будто отработал шестичасовую смену в кофейне — но зная Хосока, он может проработать и больше и выглядеть при этом классно, — но улыбается он ярко. — Он хотел прийти, — объясняет Чимин, и Хосок распахивает глаза: — Только не это. Я собирался устроить небольшую презентацию об аромантизме, а если он придет, никто не будет слушать! Чимин смеется. Хосок вполне прав, Тэхен умеет привлекать к себе внимание, просто войдя в помещение. А потом он замирает. Нет. Он не потрясен. Не удивлен. Но они никогда не говорили о том, что Хосок аромантичен. Это просто иногда всплывало в обсуждениях, упоминалось где-то случайно. Но они никогда это не обсуждали специально. Чимин знает, что аромантизм находится где-то в асексуальном спектре — да, он порассматривал разные плакаты об асексуальности, просто чтобы окончательно убедиться, что он не асексуален, окей? — но он никогда этого по-настоящему не осознавал. Интересно, каково Хосоку быть аромантиком. Он смирился с этим, потому что другого выхода не было, или он принял это, как Намджун принял свою сексуальность? Интересно, как это влияет на отношения Хосока и чувствует ли он себя одиноким, чувствует ли, что не может полностью удовлетворять своего партнера? Можно было бы спросить его прямо. Это было бы проще всего, но Чимин не хочет, чтобы Хосок догадался. — Во сколько будет твоя презентация? — Начинаем через пятнадцать минут. Три минуты на саму презентацию, потом вопросы, потом люди перемещаются к другим плакатам, а ко мне идут следующие. — Это… классно. — Значит, Чимин, скорее всего, сможет послушать, о чем будет рассказывать Хосок, и никто не подумает, что это странно. Звучит разумно. — Может, я приду послушаю. Хосок подмигивает ему и уходит, а Чимин остается с чувством… это даже описать толком нельзя. Ни во что больше не хочется ввязываться. Хочется пойти домой и записаться к еще одному доктору, который уж точно поможет, и совсем не хочется общаться с кем-то, кто может узнать его секрет. — Чимин, мы начинаем, если что, — кричит Намджун откуда-то из глубины зала, и Чимин неохотно закрывает коробки и закидывает их в комнату, прежде чем закрыть за собой дверь. По стенам вокруг развешаны разные плакаты, кратко рассказывающие о разных видах сексуальности и гендерах, некоторые нетерпеливые первокурсники уже задают вопросы, а кто-то выглядит неуверенным в том, что он здесь забыл и как отсюда выбраться. Чимин хорошо понимает их. Его телефон снова вибрирует, и он смотрит на экран. Юнги-хен <3: свидание отменилось когда приедешь? Чимин: около 7? Юнги-хен <3: хорошо, мне тоже удобно в это время особые пожелания по еде и развлечениям? Чимин: никаких сам выбери Юнги-хен <3: хорошо Чимин: надеюсь ты уже распаковал свои волосы? Юнги-хен <3: ха ха очень смешно конечно вообще мне нельзя мыть голову до воскресенья но для тебя сделал исключение Чимин: ты правда помыл голову ради меня хен я польщен Юнги-хен <3: цени это Намджун откашливается прямо рядом с ним, и Чимин вздрагивает. Все уже собрались и слушают, и только он один стоит посреди зала и улыбается в телефон как дурак. Молодец, Чимин. — Ты мог бы и сказать ему. — Кому? — спрашивает Чимин, и Намджун закатывает глаза. — Человеку, который заставил тебя радоваться жизни впервые за этот вечер. Чимин чувствует, как щеки начинают гореть, и отворачивается. — Все не так. Ты ничего не понял. Отстань, — невежливо бубнит он и виновато добавляет: — хен. Намджун приобнимает его и начинает: — Вообще-то я хотел спросить… К счастью, в этот момент в другой комнате кто-то начинает кричать. Они оба поворачиваются к небольшому кружку, образовавшемуся вокруг Хосока, и видят двух парней, глядящих друг на друга, злых и готовых подраться. Слева Чундо — и Чимин вспоминает, что, как любит говорить Юнги, это он — главная проблема их сообщества — а справа… о, черт, это тот симпатичный милый парень, которого он видел раньше. — Я не собираюсь делиться своей безопасной территорией с кучкой натуралов! — кричит Чундо, и Намджун матерится. — Чундо, только не начинай опять! — орет он на него, прекрасно понимая, в чем проблема, а Чимин в растерянности подходит за ним к двум парням. — Ну, а я не делюсь своей безопасной территорией с кучкой придурков, не терпящих асексуалов и думающих, что только те, кого на улицах оплевывают, могут быть частью ЛГБТ! Кто-то подходит к симпатичному парню и берет его за руку. — Чонгук, да забей ты на него, ты ведь не собираешься тут подраться с каждым? Ты ведь даже не натурал. Симпатичный парень — Чонгук — поворачивается. — Я не транс, Донхи, хочешь, чтобы я прекратил ругаться с теми, кто обижает тебя? Намджун снова откашливается, и все поворачиваются к нему: — Это место предназначено для людей квир-спектра. Который включает и асексуальных людей любого гендера и романтической ориентации. И мы не будем снова это обсуждать. Чундо снова начинает говорить и получает в лицо упаковкой мишек, любезно брошенной Джином, стоящим где-то справа. — Мы еще не отчислили тебя, урод, несмотря на то, что никто тебя не любит, так что заткнись уже нахуй. — Он переглядывается с Намджуном. — А теперь все могут вернуться на свои места. Люди разбредаются кто куда, а Намджун хватает Чимина за руку. — Один момент. Он подходит к симпатичному парню Чонгуку, и Чимин смотрит, как они о чем-то говорят, а потом отходят. Намджун кивает ему на выход, куда они втроем идут и плотно закрывают за собой дверь. Чимин не совсем понимает, что он здесь делает, но у Намджуна наверняка есть причина. — Как президент ЛГБТ-клуба я бы хотел перед тобой официально извиниться. Мы хотим, чтобы это место было безопасным для людей всего квир-спектра, но иногда люди оказываются придурками. Парень фыркает: — Таких людей нужно отчислять. Есть ведь разница между придурком и кем-то, отрицающим твое существование. Намджун широко улыбается — Чимин ждет, что его лицо треснет в любую секунду. — Господи боже, как же я согласен, вот же спасибо. Чонгук пораженно моргает, бросает взгляд на Чимина, который просто пожимает плечами, и медленно говорит: — Тогда ты не будешь против, если я в скором времени выпну его отсюда, — и в ответ на поднятые брови Намджуна добавляет: — словесно, конечно. — Точно против не буду. — Отлично, где можно записаться в команду организаторов? — Эм… ты уверен? Это большая ответственность, которая может быть непосильной для первокурсника-новичка. Бóльшая часть команды — старшекурсники, — говорит Намджун, но Чимин по его глазам видит, как сильно он хочет этого парня в команду. А тот поднимает брови. — Ага, может, в этом и есть ваша проблема. Застой. Вам нужна новая кровь, учитывая всю эту хрень, — он кивает на закрытую дверь. — Это еще не раз повторится. И я еще не говорю о презервативах или о том, что ни у кого из вас нет видной информации о себе, несмотря на то, что в зале много гендерквиров. И тут Чимин понимает, кто перед ним. — Так ты тот парень, который недавно написал на почту Намджуну-хену. — А! — вскрикивает Намджун. — Ты Чон Чонгук! Как же я сразу не понял, извини еще раз. Парень пожимает плечами. Он, кажется, ожидал ссоры после своих слов, но Намджун все еще вежлив и добр к нему, и, судя по всему, теперь он не знает, как вести себя дальше. taebae: ты там в порядке? Чимин: в полном! была небольшая ссора, но сейчас все норм taebae: окей, скажи, когда домой пойдешь я скучаю :( — В любом случае, если ты уверен, мы будем рады тебе. Устроим пробное собрание, на котором ты, конечно, будешь полноправным участником, но без права голоса. Старшие расскажут тебе, что делать. Чонгук кивает и сует руки в карманы худи. — Мне нравится. — Отлично. Тогда Чимин… — Чимин поднимает глаза от телефона, пораженный тем, что с ним заговорили. — Он у нас уже давно, и, думаю, он как раз подходит для того, чтобы объяснить, как у нас тут все работает. Он для чего подходит? Чимин неверяще смотрит на Намджуна. У него же и так дел полно и проблем хватает, и вот как Намджун собирается тратить его время? Устроить его нянечкой к парню, который готов в любой момент подраться? — Этот парень даже не смог предложить мне несексуализированный приветственный подарок. Намджун выглядит так, словно готов запрыгать от счастья из-за того, что наконец-то нашел того, кто разделяет его взгляды, и Чимину нужно пару секунд, чтобы понять и принять это. — Чего?! Я дал тебе три упаковки мишек! — Ага, после того как я попросил. Знаешь, Намджун-хен, я правда хочу участвовать во всем этом с вами, но я не хочу, чтобы меня учил кто-то, кто не может уважать меня. — И что же такое я не уважаю? — выплевывает Чимин, и Чонгук чуть ли не скалится на него. Для такого высокого и мускулистого человека это выглядело бы более угрожающе, если бы передние зубы Чонгука не напоминали кроличьи. Чимин готов начать сюсюкать. — Ты чуть не вспотел, когда понял, чего я хотел! — Парни! — говорит Намджун и кладет руки на их плечи. — Чимин не не уважает тебя, Чонгук, просто ты был первым, кто вообще попросил что-то такое. Поверь, Чимин абсолютно нормально относится к асексуальности. Чимин вздрагивает. Сглатывает. Чувствует, как его прошибает холодный пот. — Ага, конечно, оно и видно, — щерится Чонгук.
