Глава 7
31 января 2019 г., 18:00
Орга-команда ЛГБТ
милостивый лидер:
встречаемся завтра в 16-00
не придете — вылетите
голос разума:
что за шило в твоей заднице ким наджмун
милостивый лидер:
пнх чундо
вице-президент:
там будет бухло :) :) :)
звуковик:
зачем нам бухло, если мы собирались работать
и да, ты не вице-президент, джин
вице-президент:
иди ты, юнги
я встречаюсь с намджуном
звуковик:
с каких это пор ким чонсук — вице-президент, а не первая леди
милостивый лидер:
я видел один забавный твит года два назад
сек
вице-президент:
ОБОЖАЮ
звуковик:
бесит то, что я не знаю, что он тебе только что сказал
но уже бесит
первая леди:
это больше подходит
звуковик:
нет
вообще нет
милостивый лидер:
юнги, хватит спорить с любовью всей моей жизни
он не может ошибаться
***
— Так, насчет Чонгука, — говорит Тэхен через два дня, когда они валяются на кровати Чимина и пялятся в телефоны. Тэхен устроил голову на подушке, а Чимин улегся на животе и, согнув ноги в коленях, болтает пятками в воздухе. Чимин замирает, смотря на инстаграм парня, который был с Юнги, — сам Юнги никогда не запостит в инстаграм ничего со своими пассиями, пока не убедится, что их не придется отшить, что чаще всего и случается. И хотя в этом аккаунте пока нет никаких фото с Юнги, он уже успел засветиться в двух историях: одна с Юнги на заднем плане и самим парнем — его имя Чимин ни за что не собирается запоминать — фоткающим свою еду, а другая — в кинотеатре. Чимин вовсе не ревнует. Но ревновать все же лучше, чем говорить с Тэхеном о Чонгуке. — А что с Чонгуком? — спрашивает он и надеется, что Тэхену просто очень понравились его ботинки или прическа, а не сам Чонгук. — В каком он сейчас статусе? — Статусе? — Он одинок? В смысле, свободен? Не вовлечен сейчас ни в какие грязные делишки? Чимин сглатывает. Продолжает смотреть в телефон. Нужно сказать Тэхену. Он заслуживает этого. И не заслуживает того, что Чонгук будет играться с ним, заставит его заботиться о себе, а потом откроет ужасную правду о себе. Не то чтобы Чимин думал, что у Тэхена сложилось плохое мнение об асексуальных людях — не то чтобы у Чимина было такое мнение, — но подобное мнение могло бы сложиться у кого-то, похожего на него — кого-то, кому так важен секс, который дышит удовольствиями и нуждается в сексуальной близости. У Тэхена, такого яркого и так любящего отдавать себя. Он не заслуживает быть преданным таким образом. — Или подожди… он же не натурал, правда? — Тэхен смотрит вдаль. — Я почти уверен, что он меня проверял. — Я не особо в курсе, — тихонько бубнит Чимин, надеясь, что они могут прекратить этот разговор. Тэхен вдруг подбирается к Чимину под бок, его лицо оказывается так близко, что они оба косятся, смотря друг на друга. — Как ты можешь не быть в курсе? Тэхеново хныканье достигает ушей Чимина, и он улыбается. Приятно знать, что, какой бы стремной ни была его жизнь и о чем бы он ни парился, Тэхен всегда остается Тэхеном. Он только надеется, что о некоторых вещах Тэхен не догадается никогда. — Просто не было дела, — врет он. — Но почему. — Было пофиг. Смотря влево, он натыкается на подозрительный взгляд, оценивающий его. — Последнее время ты много с ним общался. О нет. — Нет! — зная, что сейчас скажет Тэхен, он продолжает: — Я не против. Просто… правда… ничего. Между нами ничего нет. — Ты уверен? — Да. Ослепительная улыбка появляется на лице Тэхена. — Замечательно. Тогда я собираюсь приударить за ним.***
— Отлично, — говорит Намджун после того, как Джин закрывает дверь зала — Чимин уверен, что Джин запер ее, но так как он все еще опирается на нее, он не может подтвердить или опровергнуть это, не вызвав подозрений. — Для начала никакого алкоголя. Неудивленные стоны эхом разносятся по комнате. Чимин и не предполагал, что все будут рассчитывать на алкоголь, но как-то же все они оказались здесь, так что кто знает. — Также прошу прощения за свою непоследовательность… — Ты снова забыл поспать, потому что засиделся на Википедии? — спрашивает Тэхен, и все смеются. Это не первый раз и точно не последний, когда Намджун теряется в собственных мыслях и забывает поспать, что приводит к таким забавным текстовым сообщениям. Краем глаза Чимин замечает, как к Тэхену наклоняется Чонгук, и они оба хихикают. И ему совсем не нравится, что эти двое сближаются. — Тихо! В любом случае, раз мы наконец закончили… — Чимин немного поджимается, ожидая увидеть Юнги где-то в зале, но, как ни странно, его нет. Он поднимает голову, осматривает каждый угол, ожидая, что Юнги, может быть, лежит где-нибудь под столом, как иногда делает, но нет. Может, Юнги слишком занят со своим новым парнем, чтобы прийти сегодня? Эта мысль не нравится Чимину. Он все еще обдумывает отсутствие Юнги, когда Джин присоединяется к Намджуну, смотря в свой телефон. — Спасибо всем, но особенное спасибо организаторам прайд-парада за то, что сумели достать для нас настоящий грузовик. Как всегда, пришлось столкнуться с очень грубыми ответами на запросы, но они справились. Раздаются вялые аплодисменты. Хосок, который на данный момент представляет собой всех прайд-организаторов, кланяется с широкой улыбкой на лице. Намджун откашливается и продолжает: — Однако мы не можем позволить Хоби заниматься всем этим в одиночку. Хоть и в прошлом году он проделал отличную работу, мы все хотим веселиться и отстаивать то, во что верим, поэтому я предлагаю привлечь еще как минимум трех добровольцев. Тишина. — Давайте, народ, вы можете выбрать наш девиз и все такое. Все смотрят по сторонам, не желая работать. И Чимин не может винить их за это, он помнит, каким выжатым был Хосок в прошлом году, как он еле успевал на занятия. Чимин точно не будет добровольцем, у него есть более важные занятия. Более важные мысли. Намджун вздыхает. — Хорошо, тогда у меня есть список людей, которые еще никак не участвовали в организации в этом семестре, стыдитесь, я бы не доверил вам подтирать собственные задницы, так что я надеюсь, мы сможем найти нескольких добровольцев. И снова тишина. Джин-хен: пожалуйста, стань добровольцем Чимин: НЕТ Джин-хен: пожааааалуйста Чимин: у меня и так полно проблем хен Джин-хен: первый в списке намджуни это чундо — Я хочу, — говорит Чимин, тут же жалея об этом. Тэхен рядом с ним фыркает и смотрит на него, словно тот пошутил, на лице Намджуна отображается удивление, а губы Джина изгибаются в улыбке. Чимин неуверенно улыбается и опускает взгляд на свои колени. Хуже ведь уже не будет, правда? — Еще желающие? Хосок откашливается: — Вообще-то Юнги вызвался сам отвечать за весь звук, если это поможет. Работать вместе… с Юнги. Который с ним даже не разговаривает. Чимин был не прав, будет хуже. Вздох. — А когда он вообще не вызывался отвечать за звук. Окей, посмотрим, может, мы заставим его заняться еще чем-нибудь. Кто будет третьим? Чонгук поднимает руку, но Намджун качает головой. — Чонгук, я ценю твое рвение, но первокурсник не справится с этим из-за занятости, мы же не хотим, чтобы ты переработался. Но я рад видеть энтузиазм асексуальной подгруппы, который заключается не только в указаниях, куда положить звуковые кабели. Где-то сзади Чундо фыркает. — Чего, блядь? Намджун уже открывает рот, но Чонгук поворачивается со скоростью света. — Асексуальная подгруппа. Смех. — Чего, блядь? Нахуя это вообще кому-то нужно? Чимин и Тэхен бросаются к Чонгуку, который уже вскочил. — Асексуальной подгруппе нужно. — Ага, я тебя услышал в первый раз, а нам-то это нахрен надо? Асексуалов теперь убивают или что? Чимин хочет спрятаться, сжаться. Ему начинает казаться, будто все до единого смотрят на него, хоть он и знает, что все смотрят на Чонгука. Конечно, не все смотрят с раздражением или отвращением, но лучше бы это вообще не случалось. Почему асексуальность всегда такая проблема. Почему Чонгук не может промолчать хотя бы раз. Он знает, что думает Чундо и некоторые другие, так почему он не может просто проигнорировать и… Его мысли прерываются со скрипом. Он думает прямо как его родители. Прямо как его родители на семейном собрании, когда они просили его не акцентироваться на своей сексуальности, когда они просили скрывать ее. Сейчас происходит то же самое? Или другое? Он не знает. Но одна эта мысль причиняет боль. Сам не осознавая это, он выскальзывает со своего ряда, ноги несут его к двери, которую он открывает и вываливается наружу. Уже довольно поздно, и все лекции закончились, и в холле только несколько студентов, которые, похоже, идут в библиотеку или из нее. Чимин проходит всего несколько шагов, достаточных, чтобы отойти от ссоры как можно дальше, и прислоняется к стене. Он не похож на своих родителей. Он не страдает бессмысленной фобией и не думает, что асексуалы не должны существовать. Он просто не асексуал. И он рад этому. — Ты знаешь, Джэкен-а, мне плевать на всех этих педиков вокруг, но я рада, что мой сын — не один из них. Наверно, просто ужасно, когда твой сын обременяет тебя этим, — услышал он однажды от своей тети, которая говорила с его матерью, и, о боже, он ведь точно как его семья. Твердолобый и невежественный, так высоко задрал нос, что не видит того, что перед ним. Его спины касается чья-то рука, и Чимин понимает, что согнулся пополам, руками сжимая бедра, и у него паническая атака. Или приступ тревоги, или что у него там было несколько дней назад. Он так сильно противен самому себе. Юнги бы знал, что делать. Он всегда знает, что делать. Но он последний человек, которому Чимин мог бы рассказать. — Ну все, все, Чимин, — говорит Джин, и Чимин трясет головой. Он не заслуживает такой поддержки. — Чимин, что случилось? Он не хочет, чтобы Джин узнал. Только не Джин, который так смел, чтобы встречаться с асексуалом, который стольким пожертвовал, чтобы быть с Намджуном. — То обсуждение задело тебя? — Он кивает, и Джин вздыхает. Он спускается вниз по стене и похлопывает по полу рядом с собой, вынуждая Чимина плюхнуться рядом и надеяться провалиться под землю. Джин приобнимает его за плечи и подтаскивает поближе к себе, позволяя Чимину прижаться к нему, пусть даже он того и не заслуживает. — Ты пошел на поводу у своих плохих мыслей? — Нет, совсем нет. — Ты себя плохо чувствуешь из-за них? — Чимин в ответ только шмыгает носом, и Джин взъерошивает его волосы. — Как сказал бы Намджуни, дело не в том, что ты думаешь, а в том, что ты делаешь. — Но у меня все равно есть эти мысли. — Но единственный человек, которому ты вредишь этими мыслями, — ты сам. Это неправильно. Очень неправильно. Разве не положено ему какое-то наказание за подобные мысли? — Ты думаешь, что я плохой человек? — глупый вопрос. Конечно, Джин так не думает, но он даже не знает, о чем думал Чимин. — Я думаю, что у тебя сейчас сильный стресс из-за того, что ты пытаешься отвергнуть то, внутри тебя. Чимин вздрагивает и хочет отстраниться, но Джин крепко держит его за плечи. В итоге он снова усаживается. Пытается снова не запутаться в своих мыслях. — Как ты это делаешь? — спрашивает он после нескольких минут молчания, рассматривая разные варианты. — Делаю что? — Встречаешься без секса. Тебе чего-то не хватает? Джин откидывает голову назад. Полуосвещенный коридор проливает свет на его красивое лицо, заставляя Чимина еще больше сомневаться в том, как такой человек, как Джин, мог согласиться на отношения, которые его не удовлетворяют. — Да нет, не думаю. То есть… — он останавливается и потирает нос. — Конечно, секс важен, но, в конце концов, разве самого себя мне не достаточно? Разве я настолько себе отвратителен, что не могу мастурбировать? Или я очень привлекателен, и знаю это, и могу полностью удовлетворить себя? Чимин смеется. Он и не заметил, как Джин все перевернул в повышение самоуверенности. — Но зачем тогда вообще отношения? — Потому что я люблю Джуни. Я люблю говорить с ним, обниматься, целоваться, спать рядом с ним, делить с ним свою жизнь. Вот опять это слово. Любовь. Как будто любовь может изменить все. — Хен рассказал тебе, что он асексуален, когда вы начали встречаться? Джин качает головой. — Он и не должен был, мы встретились во время подготовки к прайд-параду четыре года назад, и на нем была футболка с надписью «Мне не нравятся мужчины. Нет, женщины тоже не нравятся». Так что, когда мы начали встречаться, я уже знал. Чимин не знал их в то время, но думает, что носить такие футболки — очень в стиле Намджуна. — Конечно, у нас был разговор о границах дозволенного и о том, что нам нравится, но он не особо отличался от любых других моих отношений, если честно? Просто другое содержание разговора. — А ты… — конечно, нет, нет, нет. — Как ты думаешь, мог бы меня кто-то полюбить, если бы ни разу не переспал со мной? Он так не думает. Не думает. Он не может так думать. — Чимин-а, — говорит Джин. — Если бы я уже не был в отношениях, я бы стал встречаться с тобой. — Иди ты, хен, ты это так просто говоришь. — Нет, не просто, — он смеется. — Любой был бы счастлив с тобой. Даже если ты асексуален. Несмотря на предыдущие заверения Джина, он вздрагивает. Он не это имел в виду. Он не хочет, чтобы Джин думал… — Это был чисто теоретический вопрос. Я не асексуален. — Хорошо, — говорит Джин. — Но просто чтобы ты знал. Если бы ты был асексуален, я бы все равно стал с тобой встречаться.***
Через несколько минут дверь открывается, и остальная часть команды выходит на перерыв. Махая Тэхену, Джин прощается, а Чимин очень быстро достает свой телефон. Каким-то образом он чувствует себя лучше. Снова чувствует себя собой, человеком, которым был раньше, и непонятно, на него так подействовали ободряющие слова Джина, или он действительно что-то для себя осознал — но не то, что он асексуален, напоминает себе Чимин. Юнги-хен: Чимин: слышал, мы будем вместе работать на подготовке к параду, жду не дождусь я скучаю Он снова быстро закрывает приложение, не желая ждать ответа или зацикливаться на том, что он снова не отвечает. — Ты в порядке? — спрашивает Тэхен, и Чимин кивает, а тот обхватывает его обеими руками и крепко обнимает. — Это то, о чем мы пока не можем говорить? — волнуясь, Тэхен закусывает губы, но Чимин и сам обхватывает руками лучшего друга и крепко обнимает его. — Скоро я расскажу, — обещает он. Скоро он со всем разберется. Скоро он сможет, наконец, оставить все позади. Его телефон вибрирует, и Чимин кладет подбородок на плечо Тэхена и включает экран Юнги-хен: я тоже скучаю Он улыбается. Юнги не ненавидит его. Если бы ненавидел, не ответил бы, так? Может, ему просто нужно время остыть, а потом они встретятся снова, и Юнги расскажет Чимину, что тот сделал не так. Проще пареной репы. — О чем вы говорили? — А-ах, — стонет Тэхен. — Чундо снова был уродом, и Намджуну-хену пришлось буквально пересказать ему всю историю асексуальной подгруппы — я даже не знал, что она есть вообще, — а она, оказывается, существует уже четыре года, представляешь? Чимин качает головой. Как человек, слышавший об этом меньше недели назад, он представляет. — Ага, Намджун пошутил на эту тему, сказал, что это подходит под концепт асексуальности, но Чундо все равно не затыкался, — они оба закатывают глаза, когда Тэхен помогает Чимину подняться. — Но это было реально интересно. Ты знал, что эту подгруппу основала Суран-нуна? Я даже не знал, что она асексуальна, но вот так вот выходит. Чимин холодеет. — Что ты сказал сейчас? — Суран-нуна? Да ладно, ты же ее помнишь. — О, Чимин еще как помнит ее. — Бывшая девушка Юнги-хена, они так долго были вместе. Тэхен продолжает болтать, пока все мировоззрение Чимина меняется. — Я никогда не думал, что Юнги такой человек, который стал бы встречаться с кем-то асексуальным… в этом, конечно, нет ничего плохого, но это как-то не в его стиле. Но, слушай, они же были идеальной парой, так что внешность обманчива. Телефон Чимина выпадает из его рук и падает экраном вниз — боже, спасибо, что это не айфон — а Чимин слишком ошеломлен, чтобы потрудиться поднять его. Юнги годами встречался с кем-то асексуальным. Юнги и сейчас может захотеть встречаться с кем-то асексуальным.
