i need your love before i fall

Команда подготовки к параду бисок:       кто-нибудь идет на встречу после танцевальной тренировки??? геймин:       я!       и что это за ники хен??? бисок:       они гейфигительны       не я просто типа, они же так подходят нам       это ведь праздник в конце концов       и демонстрация я знаю юнги-хен не надо это говорить юнби:       не знаю, приду ли бисок:       я точно знаю что у тебя сегодня нет шоу юнби:       ага, но я занят бисок:       слишком занят для своего любимого организатора юнби:       ты прав джин не заслуживает этого бисок:       вот это наглость       больше никогда не буду спасать тебя от твоих многочисленных бывших       конечно я говорил о ком-то с солнечной улыбкой, прекрасным телом танцора и самым милым характером на свете юнби:       ты прав, я не должен был забывать о чимине бисок:       я не оскорблен до глубины души только потому что чимин и правда милаш       Чимин улыбается, пока читает сообщения, вытираясь после душа. Есть что-то волнующее в том, что Юнги называет его своим фаворитом, даже если только в шутку, чтобы позлить Хосока. Юнги, на самом деле, не любит его больше всех, да и никогда не будет, ни за что.       Особенно…       Он трясет головой в попытке отогнать плохие мысли. Он не хочет, чтобы эта дурацкая фигня управляла его жизнью, и если для этого нужно игнорировать ее, пока она сама не рассосется, да будет так.       Чимин — настоящий мастер подавления.       И не то чтобы он может притворяться, что его собственные проблемы могут стать препятствием. Юнги раньше встречался с кем-то асексуальным. И пусть Чимин сам не асексуал, это бы не было проблемой.       Надев одежду и встряхнув волосами, он задается вопросом, стоит ли одеться получше, если Юнги, возможно, заботится о своей внешности. Он вспоминает спутника Юнги с прошлого раза, вспоминает, как непривычно тогда выглядел сам Юнги, как позаботился о своей внешности. Но потом он вспоминает, что на улице невыносимо жарко, летнее солнце уже светит вовсю, хоть сейчас и всего десять утра, и он отказывается от своей идеи. В прошлый раз, когда они виделись, Юнги был рад, что Чимин пришел в спортивках.       Он выходит из здания — его волосы высыхают мгновенно — и направляется к главному зданию. Они решили встретиться в пустой классной комнате, которую обычно использовали для собраний, в основном, потому, что там была запирающаяся кладовка со всеми их вещами, в которую кто-то вламывался каждый год, потому что кому-то так не нравились квиры.       И в этот момент он видит их.       Сначала он даже не осознает это. Несмотря на то, что это университет, видеть в его стенах кого-то целующимися приходится довольно редко. Да еще в разгаре дня. Да еще двух мужчин.       Не то чтобы он сразу обратил внимание на последний факт.       Сначала он просто видит широкую спину и склоненную голову определенно высокого парня, наклонившегося к кому-то.       Только потом, когда он обходит их, он понимает, что это парень в очках, новый бойфренд Юнги.       Они словно запутались друг в друге: руки Юнги сцеплены на шее парня, сам парень схватил Юнги за задницу обеими руками и зарылся лицом в его шее.       Это…       Это не должно быть больно.       Но все равно больно.       Чимин пулей проносится мимо них и почти добирается до двери, когда слышит голос за спиной:       — Чимин!       К нему подходит Юнги, он идет быстрее обычного, в одной его руке сумка, а его парень, ошеломленный, так и стоит там, где Юнги его оставил. К тому времени, когда Юнги останавливается перед ним, парень выглядит заметно растерявшимся и смотрит на них обоих.       Чимин старается не слишком сильно радоваться этому.       — Чего не здороваешься? — спрашивает Юнги, его тон не то чтобы обвинительный, но с подтекстом, который заставляет Чимина почувствовать себя очень виноватым.       И он не может сказать Юнги, почему проигнорировал его, почему не захотел прерывать его драгоценное время с его парнем, как больно видеть их вместе, и так долго — обычно Юнги не встречался со своими партнерами так долго, обычно он бросал их гораздо раньше.       Где-то глубоко внутри он задается вопросом, был ли у них уже секс. Вдруг Юнги и правда влюблен в этого парня, и шанс, который мог бы быть у Чимина — не то чтобы у него на самом деле был шанс — уже упущен.       Так что вместо того, чтобы признать все это, он решает пойти в ответную атаку:       — А ты чего не отвечаешь мне всю неделю? — говорит он, вспоминая, что все же получил один ответ от него.       Юнги вздрагивает, и на какое-то мгновение он выглядит обиженным, заставляя Чимина сжаться и пожалеть о своих словах, но потом он фыркает и скрещивает руки на груди. Это выглядит очаровательно, и Чимин отчаянно пытается не улыбнуться.       — Ага, ну, а ты почему…       — Дорогие мои, — говорит Хосок позади них. — Вы оба альфа-геи в данном случае, так что прекратите ругаться.       — Что, прости? — спрашивает Чимин и переглядывается с Юнги, который закатывает глаза.       — Ну… — Хосок замолкает и подходит к ним, кладя руки на плечи обоих. Он только что из душа, пахнет мылом, а его волосы все еще влажные, несмотря на то, что на улице летняя жара. — Вы оба геи и оба ведете себя как альфа-сучки, что и делает вас альфа-геями.       Чимин поверх плеча Хосока переглядывается с Юнги. Тот отвечает ему пустым взглядом, словно слышал подобное слишком много раз, словно мог бы обойтись без Хосоковых умозаключений, но никогда не скажет это ему в лицо, потому что они, в конце концов, лучшие друзья.       Чимин задается вопросом, может, можно было бы расспросить Хосока побольше об отношениях Юнги с Суран, может, он был в курсе всего, может, есть возможность, что Юнги снова захочет встречаться с кем-то асексуальным — не то чтобы Чимин асексуален, но было бы хорошо, если бы Юнги был как Джин, чтобы тоже хорошо к этому относился, был не против, не делал различий между секс-позитивными и секс-отвергающими асексуалами.       Но надо спросить об этом как-то неочевидно, чтобы Хосок — который и сам аромантик — не заподозрил ничего плохого.       — …так, Чимин?       Чимин распахивает глаза, смотря на Хосока, и краснеет, когда Юнги фыркает.       — Извини, что?       — Я говорил, что ты скорее альфа-сучка, а Юнги скорее альфа-гей.       — Клянусь всем, что тебе в голову придет, я тебя сейчас придушу. Я не гей. Чимин и то на вид больший гей, чем я, такой смазливый.       Чимин не совсем согласен, но в то же время немного польщен тем, что Юнги думал о том, каков он на вид.       Хосок смеется так громко, что его смех эхом отражается от стен холла. Они вдруг останавливаются, и рука, лежавшая на плече Юнги, неожиданно тянется к Чимину, забирается под его рубашку и тянет ее вверх, обнажая мышцы живота. Чимин пищит и пытается опустить рубашку, но Хосок держит крепко.       — Посмотри на это. На его руки. На его бедра. Правда думаешь, что он более смазливый, чем ты?       Чимина поглощает смущение. В голове не укладывается, что Хосок творит такое. Он собирается сказать что-нибудь неприятное, но замечает выражение лица Юнги.       Его взгляд опущен, губы слегка приоткрыты, а глаза смотрят точно на кожу над поясом Чимина.       Ох.       Юнги смотрит на него.       Юнги смотрит на него с благоговением.       Не то чтобы Чимин не знал, как выглядит его тело, он знает, что выглядит хорошо, он серьезно трудится над ним, но то, что Юнги так бесстыдно его разглядывает, так… так странно.       В хорошем смысле.       Наверно.       — Ну что, Чимин все еще смазливый? — спрашивает Хосок, а Юнги медленно моргает, с трудом возвращаясь в действительность, что не очень-то радует Чимина, но все же он не может удержаться от небольшой улыбки.       — Завались, — просто говорит Юнги и проходит мимо них, крепко сжимая ремень своей сумки в пальцах.

***

      Мысль, что Хосок что-то знает, не дает покоя Чимину все утро, пока они втроем пытаются применить на практике все знания о менеджменте, которые когда-то получили.       Как много известно Хосоку? — спрашивает себя Чимин, пока они составляют список компаний грузовых автомобилей.       Насколько он палится? — задается вопросом Чимин, сортируя скудный список спонсоров.       А сколько знает сам Юнги? — думает он, пока они придумывают концепт.       Это отвлекает, и он понимает, что возвращается в то состояние, когда не может ничего, кроме как думать о своих проблемах.       Он пытается избавиться от плохих мыслей, но каждый раз, когда Хосок или Юнги смотрят на него, он не может не думать о них, не может перестать беспокоиться.       Опасаясь, что станет грубым или незаинтересованным, Чимин изо всех сил старается выразить свою заинтересованность, но, видимо, у него это не получается.       Когда Юнги с Хосоком выходят из комнаты, чтобы чего-нибудь попить, он хватается за голову и громко стонет.       Почему он такой бестолковый.       — Ты в порядке, Чимини?       Чимин пугается и встречается взглядом с Хосоком.       — В порядке, — хрипит он.       Не говори ничего, — умоляет он, — не говори ничего.       — Хочешь поговорить об этом?       — О чем? — спрашивает Чимин. — Почему ты вернулся?       Несколько отвлекшись, Хосок достает телефон.       — Мы поспорили, что ты будешь пить. Юнги сказал, что воду, а я сказал, что что-нибудь сладкое.       — Воду, пожалуйста.       Хосок хмыкает и набирает короткое сообщение, а потом закрывает дверь в класс. В коридоре вдруг становится слишком шумно.       — Так… — говорит он, и Чимин вдруг хочет убежать. — Как ты вообще?       — Нормально.       — Серьезно, — в голосе Хосока недоверие, и Чимин не может винить его за это. Он, в конце концов, врет. — Так ты не против, что Юнги все больше сближается с как-там-его?       Чимин замирает.       — Нет, — хрипит он. — С чего я должен быть против?       Конечно, он против.       Он всегда против.       Особенно сейчас.       Когда есть малюсенький шанс, что Юнги может встречаться с кем-то асек… с кем-то... кем-то, кто… что он может встречаться с Чимином.       Хосок внимательно смотрит на него.       — Да ладно, Чимини. — Чимин опускает взгляд на стол. — Это из-за Ильсока?       Он поднимает голову.       — А что с ним?       — Ты в последнее время витаешь в облаках. И я понимаю, что ты, наверно, сейчас думаешь, что отношения — не самая крутая штука, но я думаю, что ты еще передумаешь.       Чимин моргает. Ну конечно. Они никогда не говорили о том дне, когда Хосок нашел его в туалете и успокаивал его. Он так давно не разговаривал с Хосоком, он даже не знает, что сказать ему об этом. И они ведь виделись каждый день, но Чимин был настолько погружен в себя, что даже не заметил этого.       Наверно, Хосоку тоже интересно.       Или…       — Юнги-хен говорил что-то? — спрашивает он, потому что это так похоже на то, о чем он говорил с Юнги.       Хосок пожимает плечами.       — Ну да. То есть, конечно, мы говорили об этом. И он немного… он не винит тебя и ничего не ждет, просто он немного, эм… потрясен этим.       — Ох, — Чимин закусывает губу. Юнги, должно быть, сильно волнуется о нем, раз так отчаянно хочет свести его с кем-то. Может, поэтому Юнги так долго не хотел разговаривать с ним. Может, он просто не хотел мириться с тем, что Чимин так невнимателен к своим собственным чувствам.       — Я просто… То есть… Я понимаю чувства хена, но я правда не готов сейчас к отношениям.       Это только наполовину ложь. Чимин не думает, что готов сейчас к отношениям из-за всего, что случилось, но он очень готов быть любимым, поддерживаемым — и, если честно, просто готов встречаться с Юнги.       Но все же он не готов видеться с кем-то, встречаться с кем-то, хотя и к отношениям с Юнги, на самом деле, вряд ли готов полностью.       — О-о, — говорит Хосок и смотрит на него, потирая пальцами подбородок. — Значит, ты против отношений вообще?       Конечно, против.       Но так как в глубине души Чимин больше всего хочет делать людей счастливыми, он говорит:       — Конечно, нет.       Хосок солнечно улыбается ему.       И теперь, когда они говорят об этом, Чимин думает, что мог бы зайти немного дальше и спросить Хосока о том, что ему действительно хочется знать.       — Гм… Мне тут стало интересно, — он замолкает. — У тебя будет минутка поговорить потом?       Хосок наклоняет голову, смотрит на него вопросительно.       — Конечно, а что случилось?       Чимин думает о том, чтобы просто рассказать все как есть, но тогда ему придется говорить об этом сейчас, а после этого еще и находиться с Хосоком в одной комнате, и он не уверен, выдержит ли это.       — Просто спрашиваю. До скорого?       Хосок пожимает плечами.       — Конечно.

***

      Они возвращаются к работе после того, как Юнги несколько минут барабанит в дверь. Они решили, что Хосок организует им грузовик и спонсоров, так как он делал это и раньше и владельцы различных магазинов и компаний знают его и, может быть, отнесутся к нему лучше, чем к другим.       Так что на Чимине и Юнги остается концепция и практически все остальное — не то чтобы Хосок просто свалил все на них, просто его первоочередной задачей стал грузовик.       Когда Хосок выбегает из комнаты, чтобы позвонить, Чимин и Юнги остаются наедине, и Чимин мельком смотрит на Юнги, замечая, что тот выглядит по-другому, что его волосы вымыты и блестят, что он одет в черные брюки и белую рубашку, что он даже надел не очки, а контактные линзы, и выглядит он — выглядит он хорошо.       Немного необычно, но хорошо.       — Ты в порядке, Чимин-а? — спрашивает Юнги, и Чимин вздрагивает.       — Конечно, а что? — бормочет он и опускает взгляд на планшет, в котором Юнги делает пометки.       — Ты сегодня, кажется, витаешь в облаках, у тебя все в порядке?       — Конечно, — пищит Чимин, ненавидя то, как неестественно это звучит, и закусывает губу. Боже, что подумает Юнги.       — Извини, если я сделал что-то, что причинило тебе дискомфорт, — говорит Юнги, и Чимин вскидывается.       — Нет! — он прерывает себя. — Нет. Все в порядке. Я просто… я просто ничего не соображаю сейчас, прости.       — Если тебе нужно время, можешь уйти пораньше.       — Нет, это, эм… все в порядке. Мне нравится проводить с тобой время. И, конечно, с Хосоком-хеном.       Уголки рта Юнги приподнимаются.       — Надеюсь на это.       Расплывшись в улыбке, Чимин бьет его по плечу.       — Да ну тебя.       Подняв брови, Юнги наклоняет голову.       — Да ну тебя, хен.       Чимин, улыбаясь, снова опускает взгляд.       Именно в этот момент его телефон вибрирует в кармане, он быстро вылавливает его и открывает сообщение от Тэхена. taebae:       предупреждаю что я позвал сегодня чонгука к нам       и купил презики       время опробовать эту задницу!       Побледнев, Чимин набирает ответное сообщение. Чимин:       ты уверен, что еще не слишком рано?       в смысле ты его еще плохо знаешь       но удачи       Тэхен посылает ему эмодзи с большим пальцем вверх. Чонгук: Чимин:       не ходи к тэ       придумай что-нибудь       просто не ходи       Сообщения не отправляются.       О господи.       Он сказал Чонгуку, чтобы тот не продолжал это все, чтобы не обманывал Тэхена.       Он уже наглядно представляет сценарий, представляет Чонгука, который в своей особенной грубой манере говорит Тэхену остановиться, говоря, что вообще происходит. Представляет, как приходит домой и находит Тэхена, плачущего, злого, грустного, потому что его обманул кто-то, кто ему действительно нравился.       Вот о чем он предупреждал Чонгука.       Зная, что все равно ничего не может сделать сейчас, он убирает телефон.       Теперь, думая об этом, он задается вопросом, стоит ли обсудить это с Юнги, или это будет слишком очевидно. Слишком очевидно для Юнги, который уж точно знает что-то об асексуальности, который встречался с кем-то таким.       — Так что… — Юнги смотрит на него с поднятыми бровями и лицом настолько открытым, что Чимин правда не может сделать ничего, кроме как преодолеть себя и спросить:       — Мне просто стало интересно кое-что о тебе и Суран-нуне.       Откинувшись назад, Юнги снова наклоняет голову.       — Ладно?       — То есть… — Чимин останавливается. Он не может спросить для себя, он должен… — Из-за, ну знаешь, Тэхена и Чонгука.       По лицу Юнги можно понять, что он точно не знает, но готов слушать Чимина.       — Ну, знаешь… отношения… с кем-то… кем-то асексуальным.       — А-а, — тянет Юнги понимающе, но потом вдруг смотрит на него смущенно. — Ну да, конечно, что ты хочешь узнать?       — Я, то есть… — боже, это не должно было быть так сложно, но Чимин так боится, что Юнги сложит два и два и поймет, он не знает, как это сказать. — Думаешь, это будет, ну, знаешь, тяжело для Тэхена?       Он плохо себя чувствует, таким образом подставляя своего лучшего друга, но он верит, что Юнги не будет никому рассказывать об этом разговоре.       — Хм-м-м, — Юнги откидывается на спинку стула. Он все еще выглядит растерянным, кажется неуверенным, что вообще сможет помочь Чимину. — В смысле, я думаю, что самое важное кроется в самом Тэхене, так? Ну, и в Чонгуке, конечно. Я его не так хорошо знаю, если честно. Все люди разные, у каждого свой подход. Так что все зависит от того, чего люди хотят от отношений.       — О-о, — этот ответ настолько в стиле Юнги, но в то же время он абсолютно бесполезный. — Именно поэтому ты расстался с Суран-нуной? Вы хотели разного от отношений?       — Вроде того, — Юнги закрывает глаза, длинные ресницы отбрасывают тени на его скулы. — Но, наверно, я не подходящий человек для разговора об этом.       Чимин не может спросить прямо. Не может просто спросить, был ли секс тем разным, чего они хотели от отношений. Это останавливает его. Но все же ему интересно.       — Мы просто… — Юнги вздыхает. — У нас были принципиально разные взгляды на то, что нам нужно, чтобы сделать отношения постоянными. Мы были слишком разными.       — Ох.       — Ага, ну и… — Юнги снова замолкает, зарываясь пальцами в волосы. — Серьезно, если это сработает с Тэхеном и Чонгуком, то хорошо, но так бывает не всегда. — Чимин кивает, но Юнги продолжает: — Иногда ты просто не можешь смириться с чем-то, пойти на компромисс, пожертвовать чем-то, что тебе действительно нужно.       Шум в ушах Чимина заглушает все звуки. Юнги уже перестал говорить, вероятно, ожидая от Чимина какой-то реакции, но он просто не может ответить.       Это очевидно.       Юнги не мог жить без секса, вот и бросил Суран. Вот почему сейчас он спит со всеми подряд — чтобы наверстать упущенное.       — Да, это имеет смысл, — хрипит он, и Юнги наклоняется к нему.       — Ты уверен, что в порядке? — спрашивает он, и Чимин кивает.       — Ага, да конечно, просто… ну, знаешь…       — Нет, не знаю.       Он словно больше не может дышать. Не стоило ему ни на что надеяться. Нужно было просто оставаться несчастным и одиноким до конца жизни, конечно, Юнги никогда не был бы счастлив с кем-то асексуальным, с кем-то, кто не может любить его так, как он того заслуживает.       — Прости, я просто много думаю об Ильсоке и наших отношениях и… — всхлип вырывается из его горла и мешает говорить.       — Ты же знаешь, что кто угодно был бы рад быть с тобой, верно? — Но не ты, думает Чимин. — Только то, что он мудак, не делает тебя непривлекательным.       Но он и правда непривлекателен. Настолько непривлекателен, настолько сломан, настолько не заслуживает любви.       — Знаю, — врет Чимин, потому что не хочет беспокоить Юнги, потому что знает, что Юнги, скорее всего, найдет Ильсока и надерет ему зад. — Просто это тяжело. Особенно когда у всех вокруг налаживаются отношения.       Он вспоминает времена, когда Тэхен и Чонгук встречались снова, и снова, и снова — думает о том, что они делают сейчас, и о том, что Чонгук все еще ничего не сказал ему, и Чимин немного ненавидит его за это, если честно. Думает о Намджуне и Джине, которые так счастливы, о Юнги и его новом парне, который вертится рядом уже ненормально долго.       — Я просто…       Чимин смотрит на Юнги. Но Юнги кусает губы, смотрит вдаль, его брови нахмурены, будто он чем-то очень озабочен. Все его тело напряжено, а сам он нервно перебирает пальцами.       — Ты просто что? — спрашивает Чимин. Но Юнги качает головой.       — Ничего, забудь.       — Точно?       Юнги кивает, но на самом деле не выглядит уверенным. Скорее, он выглядит так, будто несколько раз ударился головой.       — Просто… держись, Чимин-а. Знаешь, ты стоишь большего, чем какой-то мудак, который тебя не ценит.       Чимин пытается улыбнуться.       Почему ты не можешь быть тем человеком, Юнги-хен? — спрашивает он себя и на какой-то момент он просто хочет иметь силы спросить это, иметь силы дышать, быть смелым, но он не может.       Юнги улыбается ему, и уже не в первый раз сердце Чимина сжимается от того, как сильно он обожает Юнги.       А потом появляется Хосок, врываясь в комнату и крича, что компания, которая предоставила им грузовик в прошлом году, сделает это и в этом тоже.       Они вместе счастливо смеются, а потом телефон Чимина вибрирует новым сообщением.       Взглянув на него, он понимает, что Чонгук наконец ответил ему. Чонгук:       я думал тэхен-хен знал Чимин:       знал что? Чонгук:       о тебе Чимин:       что обо мне? Чонгук:       о том, что ты асексуал Чимин:       я не асексуал Чонгук:       чимин-хен прости пожалуйста       И тут до Чимина доходит. Чимин:       чонгук, ты что ему сказал???? Чонгук:       мне так жаль, хен, тэхен сказал что вы друг с другом говорите обо всем, так что я думал что ты ему уже сказал.       Следующее сообщение он получает от Тэхена. taebae:       хэй, мы можем поговорить, когда ты придешь домой?       если ты конечно, не хочешь поговорить о жизненно важных переменах с куки, с которым ты даже месяц не знаком       серьзно, я думал, мы выше того, чтобы хранить такие секреты Чимин:       тэтэ taebae:       а знаешь, забей       думаю, сегодня я ночевать не приду