Глава 10
21 февраля 2019 г., 18:00
Его имя Пак Чимин, ему двадцать четыре года, он весы по гороскопу, он гей, у него есть младший брат, он асексуален, он влюблен в Мин Юнги последние несколько лет…
— Эм… без обид, Чимин, но ты правда хочешь учитывать это при свиданиях? — спрашивает Тэхен, пока Чимин читает список важных вещей о себе.
— Я вообще не хочу никаких свиданий. — И он правда не хочет. Но каким-то образом Чонгук, который пришел на следующее утро после разговора Чимина с Тэхеном, подумал, что это будет хорошая идея — ввести Чимина в игру, чтобы он увидел, что есть люди, которые хотят встречаться с асексуалами.
И вот так Чимин следующим вечером оказывается с Тэхеном в кофейне, наблюдая за Хосоком, стоящим за прилавком, и надеясь, что эта идея быстро наскучит его друзьям, прежде чем все развалится.
Не то чтобы он не мог отказаться, но предложение Чонгука имело смысл.
— Ты не обязан, — говорит Тэхен, стремясь позволить Чимину делать то, что он хочет, пытаясь убедиться, что Чимину не слишком некомфортно во всей этой ситуации.
Это отвратительно.
— Я знаю.
Дело не в том, что Чимин сейчас ищет отношения — он знает, что не готов к ним сейчас, знает, что ему не достаточно комфортно со своей… асексуальностью. Но у него возникает идея броситься в море и посмотреть, какую рыбу он сможет поймать, когда расскажет о себе все.
— Но, наверно, мне стоит это сделать, — говорит он. Он открывает skout, смотрит на очень неприметную фотографию, которую он сделал, отчаянно не желая, чтобы его сразу же узнали люди, которые знают его в реальной жизни и которые не должны ничего узнать.
— Ну, если ты хочешь, — снова говорит Тэхен, и Чимин долго смотрит на него. Тэхен выдерживает его взгляд где-то пять секунд, прежде чем отвернуться. Это странно, Тэхен пытается поддерживать и не настаивать, это совершенно на него не похоже, и Чимину это определенно не нравится.
— Тэхен, — ноет он, — ты обещал.
— Прости, — Тэхен смотрит вниз, — я просто пытаюсь, ну, знаешь, поддерживать.
— Ты можешь просто быть собой?
— Хочешь, чтобы я сказал тебе пойти туда и показать всем этим тупым придуркам, какой ты на самом деле горячий асексуал?
Чимин хихикает.
— Ну, да, типа того.
Губы Тэхена расплываются в улыбке, и он открывает рот, но тут рядом с ними падает Хосок, выглядящий абсолютно убито.
— Кто тут горячий асексуал?
Чимин видит, как Тэхен открывает рот, чтобы ответить, но снова закрывает рот и только смотрит на Чимина, который улыбается и указывает на себя.
— Думаю, что я, — он пытается выглядеть непринужденно, пытается показать, что это его вообще не беспокоит, но чувствует, что кто-то должен заметить то, как тихо он это сказал.
Но никто не смотрит на него как-то не так, Тэхен гордо улыбается, а Хосок поднимает брови, приятно удивленный, и наклоняется, чтобы обнять его.
Чимин фыркает, когда руки Хосока обвивают его, его теплое дыхание оседает на его лице.
— Я так тобой горжусь!
— Хоби-хен, — жалуется Чимин, когда руки Хосока сжимают его так сильно, что он чувствует, как трещат ребра.
— Нет-нет-нет, — Хосок ерошит его волосы. — Это требует смелости, я поверить не могу, что ты решился!
Это так странно, когда другие люди рады тому, что Чимин делает что-то, насчет чего он сам не уверен. То, с чем еще борется. Но прошло ведь всего три дня.
***
— Так, — говорит Тэхен, — учитывая, что ты вставил в описание себя эту часть про влюбленность в Юнги, ты рассматривал самого Юнги? Чимин вздрагивает и отворачивается в сторону Хосока, который только что закончил свой перерыв и вернулся за стойку. Он достаточно далеко, чтобы не услышать их, и Чимин очень рад этому. — Не думаю, что мне это нужно. — Ты не хочешь быть с Юнги-хеном? С каких это пор? С тех пор, как Чимин уверился в том, что Юнги не хочет быть снова с кем-то асексуальным, с тех пор как Чимин чувствует, что умирает каждый раз, когда думает о том, чтобы рассказать Юнги о своей асексуальности и что он никогда не даст ему то, что ему нужно. — Ну, то есть, мы знаем, что проблем с этим не будет. — Просто… — он кусает губы, борется с тем, что хочет сказать. — Я не думаю, что сейчас в подходящем состоянии, понимаешь? Что если… — он оглядывается, чтобы убедиться, что Хосок их не услышит. — Что если я просто не готов к таким отношениям, в смысле, что если я упущу единственный шанс на отношения с Юнги? — Ага, но что если Юнги встретит кого-то на следующей неделе и останется с ним навсегда, и у тебя больше никогда не будет и шанса? Вот черт. Чимин о таком и не думал.***
азиатскийплейбой92: к тебе или ко мне? зоро95: читай био азиатскийплейбой92: о черт саббидетка: хочешь потрахатся? ищу топа зоро95: читай био саббидетка: могу помочь тебе изменить это ;) ;) ;) :P зоро95: нет спасибо папочкакванджу: ты секс позитивен зоро95: нет прости папочкакванджу: без проблем детка хорошего дня зоро95: спасибо, тебе того же тайтоп89: лол ты девственник тм93: черт, ты танцуешь? я тоже, какие танцы тебе нравятся? зоро95: контемпорари, в основном, но я учу все подряд в универе тм93: круто в каком универе учишься зоро95: в сеульском тм93: в каком именно зоро95: лол ты будет сталкерить тм93: о нет! я тоже в сеульском, вдруг мы друг друга знаем! зоро95: о хм. не думаю тм93: хахах не парься не буду лезть если ты не хочешь так какая у тебя история зоро95: история? тм93: ну почему ты здесь зоро95: о просто пытаюсь найти кого-то для свидания, наверно недавно расстался кое с кем и кое-что для себя понял тм93: круто круто круто а я всегда одинок лол не то чтобы я не пытаюсь, но знаешь парни такие зоро95: иногда они ужасны тм93: правда***
— Окей, у нас есть девиз, а Хоби позаботился о спонсорах, и, похоже, нам действительно нужно только позаботиться о печати футболок и организации вечеринки, — бормочет Юнги, пока Чимин закрывает skout и выключает телефон. Они встретились наедине — Хосок должен сдавать экзамен — и Чимин чувствует, что что-то не так. Юнги очень замкнут, совсем не смотрит на него, и Чимину кажется, что происходит что-то не то. Но обычно Юнги говорит ему об этом, рассказывает, если плохо себя чувствует, потому что знает, как сложно Чимину понять разницу между кем-то в плохом настроении и кем-то, кто зол на него за что-то. — Звучит классно, — говорит он, а его телефон гудит от сообщений от того парня, который продолжает писать ему. — Хм… Джин-хен предложил того новичка Чонгука в качестве дизайнера футболок, и он сказал, что сделает их за несколько дней, так что у нас будет достаточно времени, — Юнги смотрит на телефон Чимина, уголки его рта опускаются. — Ты не против составить список всего, что нам нужно? — Конечно. А что нам нужно конкретно? Наконец, Юнги поднимает взгляд. Он, очевидно, недоволен ответом Чимина и раздражен. — Все есть в таблице, которую я послал тебе три дня назад, когда я впервые попросил сделать это, но ты тогда вообще не ответил. Чимин вздрагивает. Он никогда не слышал, чтобы Юнги говорил так язвительно, никогда не имел дела с Юнги, который относился к нему грубо, как к остальным, и он не знает, как себя вести. Он берет телефон, просматривает кучу непрочитанных сообщений и находит одно от Юнги, непрочитанное, помеченное как важное. Оно пришло прямо во время небольшого срыва Чимина. Его первая мысль — снова — что во всем виновата его асексуальность, что если бы не это, он бы не пропустил емейл от Юнги, они бы не сидели здесь с Юнги, который так явно разозлился на него, потому что Чимин снова не выполнил свою работу как организатор или как друг. Но он борется с этим, он помнит, что говорил Намджун после того, как Чимин поговорил с Тэхеном, и он понял, сколько он пропустил из жизни своих лучших друзей. Он может бороться. Он может бороться даже тогда, когда нужен своим друзьям. Ему нужно научиться справляться с этим здоровым способом. — Я… прости, я пропустил твое сообщение, Юнги-хен, — говорит он слишком формально. Он пытается делать то, о чем говорил Намджун, — извиняться за боль, которую причинил, но не за самого себя, и он понимает, насколько это тяжело. Он правда хочет сказать Юнги, что он глупый идиот, но он знает, что это неправильно. Он справляется. Но это сложно. — У меня… много всего происходит. Юнги хмыкает и снова опускает взгляд. — Я бы не пропустил его, если бы мои дела не были действительно важными, — дальше объясняет он, надеясь, что Юнги понимает, что Чимин правда не хотел его игнорировать, и его дела правда были так важны. Юнги снова хмыкает, не поднимая взгляда. Протянув руку, Чимин накрывает пальцы Юнги своими, пытаясь привлечь его внимание. И так как Юнги всегда остается Юнги, он тут же хватает его пальцы и держит его руку. В конце концов, даже если он злится, Юнги никогда не откажется от предложения подержаться за руки. — Хен, — говорит Чимин. — Я правда… то есть… Ты же знаешь, как все было. — Юнги кивает, но все еще не поднимает взгляд. — И ты знаешь, что я бы никогда тебя не проигнорировал, если бы мои дела не были так важны. — Я знаю. — Прости меня, пожалуйста. Юнги вздыхает. Он откидывается назад, и на секунду Чимин думает, что он сейчас отпустит его руку, что он отступит и бросит Чимина, как это сделал Ильсок, но Юнги все еще держит его руку над столом и просто протирает глаза одной рукой. — Я не злюсь, Чимин-а, я просто… — Юнги бросает очередной злой взгляд на жужжащий телефон Чимина, и тот всерьез подумывает о том, чтобы отключить его, но Юнги снова говорит: — Ёнджин бросил меня несколько дней назад, и я пытался забыться в работе, но Хосоки был занят со своим экзаменом, а Джин и Намджун все равно буквально бесполезны, так что, — он вздыхает, — эта неделя была длинной. О, Чимин понимает. Но все же он встает и обходит стол, чтобы сесть рядом с Юнги, все еще держа его руку. Какая-то его часть очень рада, что Юнги уже снова свободен, но он не хочет, чтобы Юнги чувствовал себя плохо. Голос в его голове, звучащий подозрительно похоже на Тэхена, говорит ему использовать этот момент и сделать шаг, но Чимин просто… не может. Он едва ли способен болтать с тем танцором в skout, а ведь они только болтают. И все же Юнги, который не собирается убегать в закат с кем-то другим, делает его немного легкомысленным. — Я понял. Извини, что не отвечал. Юнги хмыкает. — Тот парень все равно был придурком, — он фыркает. — Знаешь, он действительно был неправ долгое время, а когда оказался прав, стало так стремно. Сочувственно вздыхая, Чимин поглаживает руку Юнги. Тот улыбается, и Чимин немного умирает внутри. — Ты продолжаешь встречаться с придурками. — Это точно, — соглашается Юнги. — Это точно. Телефон Чимина снова гудит и загорается, на экране появляется уведомление от skout. Юнги бросает еще один странный, нечитаемый взгляд. — А ты все еще испытываешь удачу? — спрашивает он, и Чимин краснеет. Он хочет покачать головой, хочет отступить и повернуть время вспять, но он знает, что не может, он знает, что не должен. Он должен… Он должен привыкнуть к тому, чтобы не говорить Юнги, что все не так… Они с Юнги не… и никогда не будут, так что ничего страшного в этом нет, так ведь? — Ага, я просто… мне просто нравится, когда кто-то заботится обо мне, понимаешь? — Юнги просто смотрит на него, и Чимин не уверен, он его не понимает или не знает, что сказать, поэтому он уточняет: — То есть ты же должен знать, ты всегда с кем-то встречаешься, и мне просто нравится быть особенным для кого-то, мне нравится быть чьим-то, мне нравится быть чьим-то парнем. — Я понял, — говорит Юнги, его большой палец медленно поглаживает тыльную сторону руки Чимина. — Ты заслуживаешь того, чтобы чувствовать себя любимым. Чимин не собирается плакать. Он не будет плакать прямо перед Юнги, потому что сам Чимин не думает, что он заслуживает любви. Он не думает, что в нем есть что-то, что стоит любви, только посредственность, и грубость, и, возможно, где-то глубоко что-то вроде чувства юмора. — Так… — Юнги фальшиво смеется и выглядит так, будто и сам хочет заплакать, когда спрашивает: — Кто этот счастливчик? Чимин моргает. Он понимает, что Юнги грустно из-за его расставания — хотя он всегда думал, что Юнги не особо парится о людях, с которыми встречается, — но кажется, будто Юнги грустно оттого, что Чимин общается с другими людьми? Это все еще из-за того, что Чимин отказался знакомиться с кем-то из знакомых Юнги, или есть что-то еще, из-за чего тот стал вести себя так странно? — Э-э, он танцор, как и я, и, э-э, мы разговаривали вроде как один день… так что это не то чтобы он… ну, знаешь, мы просто болтаем, — Чимин неловко смеется. — Я просто хотел посмотреть, готов ли я… ну знаешь, готов ли я… ко всему этому? Прости, я знаю, ты хотел меня с кем-то познакомить. Юнги смотрит на него. Чимин хмурится, когда Юнги не отрывает от него взгляд, ничего не говоря, не двигая ни одной мышцей. Когда Чимин смотрит вниз, он понимает, что свободная рука Юнги крепко сжата, что все его тело напряжено в попытке не двигаться. — Я не… — он останавливается и закрывает глаза, будто мысленно называет себя идиотом — не то чтобы Чимин когда-то уже видел такое, но он знает, как выглядит люди-идиоты-лицо Юнги, и не думает, что сейчас Юнги обзывает идиотом Чимина. — Я не пытался тебя ни с кем знакомить. Ну или обзывает. — Что ты имеешь в виду? Он пытается вспомнить разговор, пытается вспомнить точные слова Юнги, но это было так давно, и с тех пор так много всего произошло, что Чимин правда не может вспомнить точную фразу Юнги. — Я просто… — Юнги останавливается, кусая губы. Он вдруг кажется Чимину меньше, чем был секунду назад, будто он погружается в себя, теряет что-то, и Чимин не знает, что именно. — В смысле… — Юнги краснеет. Почему он краснеет? — Ты был свободен… и… и… — он пытается отстраниться, но у Чимина появляется ощущение, что если он сейчас отпустит Юнги, что-то между ними изменится в плохую сторону, и совсем этого не хочет, даже если понятия не имеет, что, черт возьми, происходит. Телефон Чимина снова гудит, они оба смотрят на него, и на лице Юнги появляется такое явное сожаление, что Чимин вдруг чувствует, что не может дышать. Он определенно слишком много думает об этом, да? Юнги определенно не говорит о том, о чем думает Чимин, да? И тем не менее, просто потому что может, он говорит: — Мы просто болтаем. Ничего особенного, я его даже не знаю. Он хочет, чтобы Юнги услышал: он все еще доступен, он все еще свободен, он все еще — абсолютно не готов к каким-либо отношениям с Юнги, потому что может испортить все донельзя, но он вдруг слышит в голове голос Тэхена, напоминающий, что это, возможно, его единственный шанс. Юнги смотрит на него с открытым ртом, его лицо покраснело, а глаза широко распахнуты. — Ты… — Чимин сглатывает. Он чувствует, будто это худшее и лучшее, что с ним когда-либо случалось. — Ты говорил о себе? Он ждет, что Юнги рассмеется ему в лицо, назовет его миленьким, взъерошит его волосы и продолжит разговор, пока Чимин будет медленно умирать внутри. Чего он не ожидает, так это того, что Юнги встанет, выдернет свою руку из руки Чимина, повернется к нему спиной и начнет собирать рюкзак. — Хен? — спрашивает Чимин, но Юнги качает головой. Он засовывает в рюкзак свои записи, о которых обычно заботится, так, словно завтра не наступит, и Чимин понимает, что Юнги действительно собирается убежать от своих проблем, что он действительно не хочет видеть Чимина, потому что он прав, и Юнги… Юнги заинтересован в нем. — Хен, ты пытался позвать меня на свидание? — спрашивает он, и Юнги вздрагивает. Он застегивает свой рюкзак и делает шаг по направлению к двери, но Чимин хватает его за запястье, не давая ему уйти. Это похоже на сцену из сериала, который Чимин смотрел слишком много раз, но очевидно, что Юнги не хочет больше ничего слышать, и что вообще Чимин должен делать? — Чимин, — говорит Юнги умоляюще, и Чимин понимает еще кое-что: Юнги думает, что Чимину он не нравится, что значит, что Юнги не скажет ничего, пока сам Чимин не заговорит, и это не просто… ужасно. — Хен, — говорит Чимин, и наконец, наконец Юнги оборачивается к нему. В его глазах стоят слезы, и это бьет Чимина еще одним осознанием. Юнги не знает, что делать. Юнги боится все испортить. Юнги тоже не знает, ответит ли Чимин на его чувства. И именно это знание позволяет ему быть смелым. — Хен, хочешь… — он делает глубокий вдох. — Хочешь пойти со мной на свидание? Вот, он сделал это. Не так уж и сложно было. — Чимин, — говорит Юнги с печальным выражением лица, и Чимин внезапно понимает, что хочет умереть. Он все понял неправильно, он сделал ошибку, ему не следовало открывать рот, Юнги все равно никогда не стал бы встречаться с кем-то асексуальным. — Ты правда хочешь этого? — Чего хочу? — Пощадить мои чувства и притвориться, что… ты понял. — Не понял. — Притвориться, что я тебе нравлюсь, — Юнги вздрагивает и закрывает глаза. Он выглядит так, будто ему больно, и Чимин так сильно хочет его обнять, сказать, что все в порядке — хотя, на самом деле, не в порядке, потому что Чимин — все еще не то, что нужно Юнги, но Юнги, видимо, так не думает, и стоит ли и правда рискнуть, даже если это наихудшая идея в его жизни, и Юнги заслуживает намного больше, чем Чимина? — Я не притворяюсь, хен, — он притягивает Юнги ближе, собирая все свое мужество в кулак. — Я бы очень хотел сходить с тобой на свидание. И… — что если Юнги встретит кого-то на следующей неделе и останется с ним навсегда, и у тебя больше никогда не будет и шанса. — И ты мне нравишься. Губы Юнги складываются в маленькую «О», и Чимин чувствует, как он колеблется в его хватке, пока он не хватается за ближайший стул, садясь на него. — Я тебе нравлюсь. — Да, — во второй раз выходит значительно проще, Чимин даже гордится собой. — И ты мне нравишься. — Э-э, да? Юнги смотрит на него так, будто увидел привидение. Он молчит секунд десять, а потом моргает один, два, три раза. А потом он внезапно расплывается в широкой улыбке и прикрывает рот рукой. Чимин наблюдает за тем, как Юнги наклоняется вперед, опускает голову между коленей, и до него доносится его смех, слегка истеричный, но, несомненно, положительный. Сам Чимин не знает, что чувствовать. Он счастлив, он напуган до безумия, он боится, он врет Юнги, он делает именно то, в чем обвинял Чонгука: притворяется тем, кем не является, пока Юнги есть до него дело, он… В нем рождается странное чувство, пока он наблюдает за тем, как Юнги обрабатывает всю новую информацию — что сам Чимин еще ничего толком не понял, и что это довольно странно — и когда Юнги смотрит на него с растерянностью и радостью в глазах, он говорит: — Что за черт?.. В Чимине растет чувство вины.
