Глава 12
7 марта 2019 г., 18:00
Юнги осторожно отступает назад, его глаза широко распахнуты, губы блестящие и опухшие.
— Чимин-а, — говорит он, а Чимин все ещё держится за края его рубашки. И это, если честно, единственная вещь, которая удерживает его в спокойствии.
Должно быть, что-то есть в его глазах, потому что Юнги наклоняется, и на одну страшную секунду Чимин пугается того, что Юнги поцелует его, что ему снова придется терпеть это, но Юнги прикасается губами к уголку его рта, к его щекам, к нежной коже рядом с глазами. Его пальцы поглаживают линию челюсти Чимина, большой палец описывает маленькие кружочки на его коже.
Чимину нравится быть так близко к Юнги, нравится, когда его так трогают. Единственное, что ему бы сейчас понравилось ещё больше, — не ощущать вкус Юнги в своем рту, не помнить, как соприкасались их языки.
— Мы можем притормозить, — говорит Юнги, и Чимин вздыхает, когда Юнги оставляет ещё один сухой поцелуй на его скуле. — У нас есть все время мира, — говорит он, — ничего плохого не случится.
Хотел бы Чимин поверить в это.
***
— Так насчёт Чонгука, — начинает Тэхен, когда они видятся на следующий день. — Что насчёт Чонгука? — спрашивает Чимин. Учитывая, что Тэхен не плачет, он предполагает, что разговор прошел хорошо. Должен был. — Ну… — они лежат на протертом ковре в гостиной, PS4 все еще включена на том месте, где Чимин остановился. — Я пытался быть спокойным и, возможно, зашел издалека, спросил его, что он думает о том, когда мы последний раз оставались наедине, ну, ты понял. Чимин согласно угукает. — И я был не уверен и, наверно, в его глазах выглядел идиотом, а потом он такой: «Хен, с чего ты, мать твою, взял, что можешь судить о том, как я с тобой общаюсь», — Тэхен хорошо передает лицом выражения Чонгука, даже моргает похоже. — И я такой: «Я просто не хочу заставлять тебя чувствовать неловко, малыш», — а он такой: «Ты думаешь, я бы не сказал тебе, если бы мне было неловко? Кем ты себя возомнил?» — а потом у меня вроде как встал, и он отправил меня дрочить в ванную, потому что я думал, что он когда-нибудь позволит кому-то давить на себя. Чимин фыркает. — Ты дрочил в ванной? Кивая, Тэхен усмехается. — Именно так. А потом мы часа три целовались, и он сказал мне, что то, что я волнуюсь о нем, довольно мило, так что вот так вот. — Так у вас все нормально? Угукая в подтверждение, Тэхен приподнимается на локте. — Ага, разговоры и правда помогли, ты был прав. Чимин не может удержаться от улыбки в ответ. Он рад за Тэхена, рад, что что-то, о чем беспокоился его лучший друг, сработало так безупречно, что они легко смогли поговорить друг с другом, что смогли установить границы без проблем. Он задается вопросом — не в первый раз, — как бы это сработало с Юнги, будет ли это проще, если Юнги тот, кто готов много давать в отношениях. В их дружбе Юнги всегда был готов отбросить все в ту секунду, когда Чимин попросит его — может быть, потому что он ему нравился, вдруг понимает Чимин, и это полностью поражает его разум — но, естественно, в отношениях люди всегда на что-то рассчитывают. У Чимина тоже есть ожидания. Будучи парнем Юнги, он хочет быть к нему ближе всех, за исключением только Хосока, его лучшего друга, точно также, как Юнги уступает Тэхену. Он ожидает, что Юнги будет постоянно разговаривать с ним, встречаться с ним так часто, как позволяет их расписание, он ожидает, что они будут держаться за руки, обниматься. И хотя он теперь действительно знает, что не хочет этого, он ожидает, что их отношения скоро станут физическими. — Чимини? Ты меня слушаешь? — вдруг спрашивает Тэхен, и Чимин вздрагивает. — Что? — он так задумался, что даже не заметил, что Тэхен что-то говорит. — Я спрашивал, говорил ли с тобой Джин-хен об этом? — Об этом? — Ты понял, — Тэхен активно жестикулирует. — Он тебе не писал пару дней назад, спрашивая, слышал ли ты об этом? Чимин моргает. — О чем об «этом»? Наклоняясь ближе, Тэхен прикладывает руку ко рту, будто они сплетники в каком-то американском ромкоме. — Об этом. Он разослал всем кучу сообщений, но никто не знает, о чем именно, потому что он выложил столько фотографий своих питомцев, что никто не смог снова найти эти сообщения. Чего. Чимин начинает догадываться, о чем речь. — Когда это было. — Четыре дня назад, когда ты активно общался с Юнги-хеном. — Хм, — он пытается выглядеть равнодушным, но чувствует себя на грани. Как быстро Юнги рассказал все Джину? — Так ты тоже не знаешь? — Не-а. — Хм, — Тэхен смотрит вдаль. — А я надеялся, что ты мог что-то знать, потому что ты не попал в список людей, которым он разослал сообщения. — Почему это у меня должна быть информация, если я даже не понимаю, что происходит? — Не знаю, я подумал, что, может, это как-то связано с Юнги, типа вдруг они с тем парнем поженились, а ты где-то плачешь! Чимин, который не встречается с Юнги, дал бы Тэхену подзатыльник и накричал бы на него за вранье, но сейчас он находится в состоянии между паникой и пониманием, что он, мать его, встречается с Юнги — к этому никогда не привыкнуть — так что ему не нужно плакать. — Да ну тебя, я бы принял это с достоинством, — кричит он вместо этого и пинает Тэхена, заставляя лучшего друга хихикать и смеяться над ним. Чимин снова думает о том, чтобы сказать Тэхену. Он правда хочет этого, хочет поговорить с кем-то о том, что случилось, о том, что он почувствовал, о том, как вел себя Юнги. Это нормально, Чимин видел, как Юнги встречался с десятками человек, и знает, что Юнги обычно не бывает таким, когда встречается с кем-то. Он целовался с этим Ёнджином прямо перед зданием универа уже спустя неделю. Уже не первый раз Чимин думает, что Джин наверняка сказал Юнги. Он не знает, о чем они говорили, не знает, действительно ли Джин хранит его секрет, даже если пообещал. Юнги был таким нежным и понимающим, будто знал, что чувствовал Чимин, будто знал, через что тот проходит. Может, это не Джин рассказал Юнги, а Хосок. Они ведь лучшие друзья, и Хосок был так рад за него. Просил ли Чимин Хосока держать это в секрете? Он не помнит точно, если честно, помнит только, как чуть не задохнулся от объятий Хосока и то, как тот был взволнован. Чимин пытается воссоздать в памяти тот разговор, вспоминает, что там был Чонгук, и о боже, сказал ли он Чонгуку, что это секрет? — но потом он вспомнил, что Чонгук уже проболтался, он не может представить, чтобы мелкий болтал об этом всем подряд. Но что-то… что-то точно идет не так.***
Чимин входит в кофейню, когда Юнги, сидя в углу, говорит с кем-то по телефону, перед ним стоят два напитка, один, очевидно, для Чимина. Махнув Хосоку, он проходит мимо стойки и направляется прямо к Юнги. Он останавливается в нескольких шагах от стола, не желая прерывать телефонный разговор, но Юнги, должно быть, замечает его, потому что он улыбается ему и машет рукой. Забираясь еще дальше в угол, Юнги освобождает место для Чимина. — Да, нуна, да. Мы говорили об этом миллион раз, я знаю… Да… Да… — Юнги вздыхает и закатывает глаза, но в них Чимин видит любовь и задается вопросом, кто на другом конце линии. — Как поживает твоя мама, нуна? — внезапно спрашивает Юнги и из трубки раздается пронзительный крик, который слышит даже Чимин. — Ага, так я и думал. Слушай, он пришел, так что я… — Юнги закрывает рот. — Нет, абсолютно нет. Нет, слушай… Я не буду этого делать. Я отказываюсь. Он с болью смотрит на Чимина и передает ему трубку. Поднося телефон к уху, Чимин мельком кидает взгляд на экран, видит айди звонящего и сглатывает.Суран-нуна
Звонок: 18:32
— Алло? — говорит он и незамедлительно слышит ответное приветствие. — Здравствуй, Чимин-щи, — говорит она с улыбкой в голосе. Чимин точно не знает, почему вдруг испытывает желание поклониться, но останавливает себя до того, как тело догонит мозг, и отвечает: — Здравствуй, Суран-щи. — Ах, зови меня нуной, пожалуйста, на мой взгляд, ты еще пухленький первокурсник, которого я видела в последний раз, — смеется она, и Чимин смеется вместе с ней, даже если все происходящее кажется странным. Что, черт возьми, вообще происходит. — Итак, — говорит она. — Мой дорогой Юнги слышит нас? Тот смотрит на Чимина с чем-то похожим на ужас в глазах, но точно не слышит. — Отлично. Если скажешь ему, что я сейчас тебе скажу, ты пожалеешь, — Чимин помнит Суран, помнит худую женщину намного меньше него и совсем не представляет, что она может сделать ему, но почему-то он прилично напуган. — Хорошо. — Замечательно, — смеется она. — А теперь слушай внимательно, Чимин-а. Если ты причинишь боль моему дорогому Юнги, я вернусь в Сеул и сдеру с тебя кожу живьем, слышишь меня? Просто скажи «да» и «до свидания» и ты свободен. — Да, — говорит ошеломленный Чимин. — До свидания, нуна. — Пока, Чимин-а! — говорит она и прерывает звонок. Чимин смотрит на телефон так, будто Суран сейчас вылезет из него и сделает то, что она обещала. — Что она сказала? — спрашивает Юнги после того, как забирает обратно свой телефон. — Если она сказала что-то смущающее, то могу сказать, что это все вранье. — О нет, — Чимин пытается найти ответ, — она просто хотела поговорить со мной о Пусане. — Если он помнит правильно, они оба оттуда — Тэхен однажды шутил, что Юнги могут просто нравиться люди из Пусана. — Серьезно, — Юнги не кажется убежденным. — Пусан. — Ага! — Ну хорошо, — пожав плечами, Юнги наклоняется, чтобы обнять его и оставить еще один сухой поцелуй на щеке, и Чимин прижимается ближе. — Я скучал по тебе, — говорит Юнги, и Чимин смеется. — Мы виделись вчера. — Хм. Это было так давно. — Ты хочешь, чтобы мы были одной из тех парочек? — спрашивает Чимин. — Из тех, которые излишне отвратительны, потому что мы тоже можем так? — Не знаю насчет тебя, но я не бываю излишне отвратителен, вся моя отвратительность естественна. Чимин смеется и отстраняется, глядя на Юнги с волосами, запрятанными в шапку, в кофте два-в-одном — как он носит такое, когда так жарко, Чимин хочет просто умереть в этой жаре — и его нежная улыбка, направленная Чимину. Он задается вопросом, захочет ли Юнги быть естественно отвратительным с ним, если он узнает правду, если узнает, что Чимин скрывает от него. — Почему, еще раз, вы расстались? — спрашивает он, потому что ненавидит себя и должен знать это. — Хм? — С Суран-нуной. — А-а, — Юнги откидывается назад. — Ну, было несколько причин. Она хотела вернуться в Пусан, потому что ее мать заболела, а я, хоть Сеул и не мой дом, не готов уехать. И я как раз собирался начать писать магистерскую, а она уже работала, так что, сам понимаешь… Мы были на разных этапах жизни, — посмеиваясь он добавляет: — Моя мать всегда ругала меня, когда я приводил нуну домой, потому что она была намного старше, и она сказала, что до этого дойдет, но я никогда этого не ожидал, потому что… ну, у нас было так много общего. Но… — Юнги колеблется. — Думаю, мы поняли, что идем к разным целям? Я хотел работать и сделать себе имя, жить на всю катушку, а она хотела стабильность и семью. Чимин хмыкает. Он понимает это. Он считает, что достижения и деньги важнее, чем семья, но, может, в этом и проблема, почему Южная Корея — страна с самым низким уровнем рождаемости в мире. — Так что случилось? Просто вы хотели разного? Юнги бросает на него нечитаемый взгляд. — Наверно, было что-то еще, был какой-то повод, но, в конце концов, это разорвало связь между нами, — он пожимает плечами. — Но в итоге мы в хороших отношениях, мы остались друзьями и, наверно, всегда будем хорошими друзьями. — А-а. Такое чувство, будто Юнги ходит вокруг да около, не хочет говорить что-то определенное, не хочет прямо сказать, что больше не мог иметь дело с ее асексуальностью, не хочет ранить Чимина, такое чувство, будто он знает. — Ты в порядке? Наверно, не стоило говорить о моих бывших, извини, если тебя это задело. Чимин успокаивающе улыбается Юнги. Он совсем не против говорить о Суран-нуне, его просто немного беспокоит эта тема. — Она все еще важна для тебя, да? — И тут он понимает. — Вот почему ты сказал ей, да? Хен, ты же обещал! Чимин на самом деле не злится на Юнги, Суран — последний человек, который бы стал болтать об этом, но он ведь просил Юнги и теперь не может поверить, что Юнги просто взял и рассказал кому-то другому. — Я не рассказывал, — поднимая руки, Юнги выглядит виноватым. — Она позвонила мне и спросила, что я делаю, а я сказал, что встречаюсь с тобой, и она сразу все поняла! Прищурившись, Чимин переводит два пальца со своих глаз на Юнги. — Я слежу за тобой. В тот момент, когда его пальцы оказываются достаточно близко, Юнги хватает их и переплетает, держа руку на столе. Когда Чимин пытается отодвинуться, Юнги сжимает его пальцы железной хваткой. — Не-а, теперь они мои. — Хен! Они оба смеются, и Чимин теряется в улыбке Юнги, кажется, всего на секунду, но в реальности, наверно, проходят минуты. Когда они рядом друг с другом, Чимин едва может поверить, что все хорошо.***
— Ты верну-у-улся! — кричит Тэхен, когда через несколько часов Чимин врывается в квартиру с улыбкой до ушей. Они провели еще час в кафе, прежде чем Чимину удалось уговорить Юнги выйти на улицу, в парк, где они гуляли, играли в догонялки и смеялись как дети. Нарвались на оскорбленный взгляд матери с двумя маленькими детьми, о которых они споткнулись и упали на землю, спина Чимина ударилась о траву, а Юнги упал на него сверху. Чимин замер, когда Юнги наклонился, потому что нет, он не хотел, чтобы этот прекрасный день стал неловким для них обоих, но Юнги потерся носом о нос Чимина и поцеловал его в щеки и глаза. Все еще волнуясь, Чимин не знал, как ответить, когда Юнги лизнул его от кончика носа до лба. — Хен! Ты противный! — закричал Чимин и опрокинул Юнги на спину, забираясь на него, и начал оставлять на его лице действительно грязные, мокрые и отвратительные следы, заставляя того кричать и визжать в попытке сбежать. Юнги сдался, когда Чимин набрался смелости облизнуть его веки, и следующие двадцать минут они провели, смеясь и хихикая на земле. Должно быть, это был самый смущающий момент в его жизни, когда на него смотрели незнакомые люди, которые, наверно думали, что они сошли с ума, не говоря уже о высыхающей слюне Юнги на коже, но осознание того, что в этом не было ничего сексуального, что они с Юнги просто дурачились, и никто не думал о сексе — по крайней мере, он надеялся на это — сделало этот день таким прекрасным. Не обязательно заниматься сексом, чтобы приятно проводить время со своим парнем, можно просто так быть счастливым. — Чимин? — зовет Тэхен, и Чимин, наверно, выглядит как идиот, ухмыляясь в пустоту. Он чувствует себя так замечательно, так хорошо и просто хочет поговорить об этом с кем-то, поэтому он говорит: — Я был на свидании с Юнги-хеном, мы встречаемся неделю. Тэхен кричит.***
— Поверить не могу! Как! Почему! Как ты мог скрывать это от меня? — кричит Тэхен спустя десять минут, когда Чимин заканчивает свой рассказ. Когда Чимин закончил, он перешел от удивления к ярости, а потом к полному восторгу, и теперь его руки утопают в воротнике Чимина, тряся его каждые несколько секунд. — ЧИМИН! Зная, что Тэхен более чем счастлив за него, Чимин позволяет трясти себя, смеется и улыбается, и, боже, он чувствует себя сейчас чертовски счастливым. — И как он принял это? — Принял что? — Отношения с кем-то асексуальным. Чимин замирает, но Тэхен, кажется, не замечает этого, потому что продолжает болтать. — В смысле, мы знаем, что у него не будет с этим проблем из-за его бывшей, но после всех тех людей, с которыми он встречался, мне интересно, как он отреагировал. Чимин молчит, чувствуя вину и смущение. И потому что они лучшие друзья, Тэхен тут же понимает. — Ох, Чимин, — говорит он. — Ты еще не сказал ему? Чимин качает головой. — Я просто… Что… Что если ему правда недоставало секса так сильно, что теперь он не сможет встречаться с кем-то… с кем-то таким снова, что если все закончится, как только он узнает? Юнги, должно быть, так надоели отношения без секса, должно быть, так надоело встречаться с кем-то таким. Но увидев сегодня Юнги таким счастливым, он понимает, что ему нужно сказать. Юнги заслуживает знать все. Он заслуживает того, чтобы знать, какие отношения хочет навязать ему Чимин. — Чимин, ты заслуживаешь парня, который полюбит тебя таким, какой ты есть. Если Юнги-хен бросит тебя из-за этого, то он не заслуживает тебя. — Но… — Нет! Ты замечательный, и я люблю тебя, но если он посмеет хотя бы притвориться, что ты не лучшее, что с ним когда-либо случалось, то я переломаю ему ноги и повешу его перед зданием универа. — Тэ! — Нет, я прав. Ты заслуживаешь того, чтобы он знал и относился к тебе как к богу, которым ты и являешься. Чимин заставляет себя улыбнуться. Он задается вопросом, как Юнги к этому отнесется, если когда-нибудь узнает.***
В конце концов, Чимин не знает, как все случается. В один момент он говорит с Тэхеном, а в следующий он достает телефон и пишет Юнги, что есть кое-что, о чем им надо поговорить, и удобно ли будет, если Чимин придет. Он вроде как ненавидит писать такие сообщения, потому что это похоже на сообщения о расставании, но он все еще в восторге от бодрого настроя Тэхена, и это действительно самая ужасная идея, какая только приходила ему в голову. — Привет, — говорит Юнги, открывая дверь. Он выглядит маленьким с приглаженными волосами, в огромной рубашке, которая, должно быть, принадлежит Намджуну, потому что он утопает в ней и выглядит так, будто действительно думает, что Чимин собирается расстаться с ним. — Привет, — отвечает Чимин и сразу же обнимает его, пытаясь показать Юнги, что ему не о чем волноваться, и все будет хорошо — по крайней мере, для Юнги, потому что он-то не уйдет в конце с разбитым сердцем. Юнги обнимает его, и они несколько секунд покачиваются в дверях, а потом Юнги втягивает его в квартиру и направляет к старому дивану. Когда они садятся — коленями друг к другу, — Юнги обнимает большую подушку, и Чимин улыбается ему. Это не помогает. — Мне нужно тебе кое-что сказать, — начинает Чимин, и Юнги сглатывает. На секунду он подумывает упомянуть, что не расстается с Юнги, но у него появляется ощущение, что говорить об этом в том же разговоре, где будет упоминаться его асексуальность, — не лучшая идея. — И я… Я… боролся с собой, так что я надеюсь, ты, надеюсь… — Чимин-а, — прерывает его Юнги грубым и слабым голосом. — Просто скажи, пожалуйста. Он выглядит поверженным. Будто он правда думает, что Чимин собирается разорвать их отношения здесь и сейчас. — Это о том, что… Я… — Как ему вообще сказать это? — Ты знаешь, что Чонгук и Тэхен встречаются? — вместо этого спрашивает он. Юнги морщит нос и кивает. — И это заставило меня задуматься об отношениях с асексуальными людьми. — Хорошо, — вытягивая гласные, говорит Юнги с неожиданно совершенно безмятежным лицом. Он наверняка знает. — И, эм, ну, Чонгук не говорил Тэхену сразу, и он узнал это уже после того, как у него появились чувства к нему… — Позволь прервать тебя здесь. Никто не должен говорить тебе, что он асексуален, окей? — Такое чувство, что Юнги пытается успокоить его, пытается заставить Чимина чувствовать себя лучше, чувствовать, что все в порядке. Впервые он понимает, что, возможно, то, что Юнги знает, — не так уж и плохо. — Я знаю это, я просто… Я думаю, что люди должны вступать в отношения, владея всей ситуацией, понимаешь? Потому что если ты заставляешь кого-то чувствовать к тебе что-то, а потом они узнают, что ты совершенно другой, это несправедливо, так ведь? — Эм, — Юнги смотрит вдаль. — Я не уверен, согласен ли я с этим. Чимин готов заплакать. Он хочет, чтобы Юнги не соглашался, он хочет, чтобы Юнги сказал ему, что все хорошо, что все в порядке и нет ничего плохого в том, что он ему сделал. — Но, например, Чонгук заставил чувства Тэхена расти, не говоря ничего самому Тэхену, так разве это не нечестно, потому что у Тэхена на самом деле не было выбора посмотреть на всю картину в целом и, может, решить, стоит ли следовать за кем-то, кто не может дать ему что-то столь важное? — Чимин не смеет посмотреть на Юнги, который жутко молчит. — Я просто хочу сказать, что асексуалы так много ждут от своих партнеров, что они хотят, чтобы те жертвовали стольким, и разве это не честно, понимаешь? Юнги все еще молчит, но Чимин набирается смелости быстро взглянуть на него, и Юнги пристально смотрит на него, будто ждет, когда Чимин закончит. — Просто… знаешь, кто бы встречался с асексуалом, если бы с самого начала знал, что он асексуал, кто бы легко влюбился в кого-то, кто… — сломан, молча заканчивает он, потому что это то, кто он сам. — Так ты за этим пришел? Сказать мне это? — спрашивает Юнги, и его голос прерывается, а лицо совершенно пусто. Он не шевелит ни одним мускулом, просто сжимает подушку до побелевших костяшек пальцев и смотрит на Чимина с неприязнью. Чимин понимает, что наверняка кажется странным, что он пришел сюда, чтобы обсудить это, но он думает, что, как только Юнги начнет поправлять его, говоря, что он-то конечно сможет встречаться с асексуалом, так сразу Чимин сможет сказать ему, сможет сбросить этот груз с плеч и наконец-то почувствовать себя свободным и любимым. Как ты и заслуживаешь, сказал Тэхен, и Чимин надеется, умоляет, чтобы это сработало. — В смысле, да ладно, кто будет встречаться с асексуалом, зная об этом заранее? — он смеется, и это звучит так же фальшиво, как он чувствует. Юнги наконец двигается, убирает подушку и выпрямляется. Он выглядит… разозленным, может, даже разочарованным, как обычно выглядит, когда кто-то говорит что-то глупое в его присутствии, и Чимин думает, что он, наверно, на верном пути. — Ты правда веришь в то, что сказал? При нормальных обстоятельствах он бы никогда не озвучил подобные мысли, никогда не заговорил бы об этом так свободно, просто держал бы их запертыми внутри, разъедал и грыз бы свое самоуважение. Он кивает. Юнги вздыхает. — Чимин, ты говорил это Чонгуку? Намджуну? — Что?.. Подняв голову, он видит, как выражение на лице Юнги переходит от тихого гнева к чему-то яростному, что заставляет Чимина отступить назад. — Или ты просто думаешь об этом в своей маленькой глупой головке, потому что знаешь, что если бы они узнали, что ты не более чем эйсфобный кусок дерьма, они бы относились к тебе, как к отвратительной трате свободного пространства, которой ты и являешься? О нет нет нет нет, это не то направление, в котором должен был пойти разговор. — Хен, подожди, я не… — Ты думал, что я… что? Кивну и скажу: «Ага, Чимин, я думаю, что асексуальные люди — это бремя для общества, и им нужно обманывать в отношениях, потому что они так непривлекательны?» Чимин хочет сказать ему, что он не это имел в виду, но, если честно, именно об этом он и говорил. Он верит во все, что сказал, но не имел в виду Чонгука и Намджуна. Он имел в виду себя. — Убирайся. — Что? — Чимин пытается дотянуться до Юнги, но Юнги отбрасывает его руку, ударяя по ней. — Хен… — Я не связываю себя с такими людьми, как ты. Если ты сейчас не уберешься, я ударю тебя по лицу. Чимин поднимается, следуя за Юнги. — Хен, я не имел в виду… — Но ты думал об этом. Ты, должно быть, думал об этом какое-то время? Думал всякий раз, как видел, что кто-то асексуальный «обманывает кого-то в отношениях», да? Жалел этого человека? Юнги бросает Чимину его ботинки, и тот прижимает их к груди, как спасательный круг. Юнги прав, он так прав, но он не понимает, он должен был поправить Чимина, должен был сказать ему, что все будет хорошо. Чимин берется за ручку двери. На лице Юнги отражается ярость, и он больше не может ничего сказать, не может даже защитить себя, потому что Юнги прав, он прав во всем, что сказал о Чимине. У Юнги не должно было быть такого твердого мнения. Но таков Юнги. Принимает на себя все притеснения, сражается за людей, с которыми, по его мнению, жестоко обращаются. Чимин не должен был ожидать ничего другого. Он должен был знать лучше. Юнги выталкивает его за порог, смотрит на него с таким гневом и разочарованием в глазах, что Чимин готов заплакать. — Хен, пожалуйста. — Я не собираюсь и дальше слушать всю эту херню из твоего рта. Свали нахуй и потеряй мой номер. — Хен! — говорит Чимин, когда Юнги захлопывает дверь у него перед носом. Несколько секунд он смотрит на нее, пытаясь решить, что делать, стоит ли постучать, закричать, позвать Юнги через дверь, но он не знает, что сказать, не знает, как доказать, что он не имел в виду то, о чем подумал Юнги, потому что, в конце концов, Юнги прав, Чимин сказал все это, и он верит в это, он просто… он просто не ожидал, что Юнги отреагирует так бурно. Он чувствует себя опустошенным, как будто все худшие кошмары разом пришли, но на этот раз он не может винить в этом кого-то еще. Все еще прижимая ботинки к груди, Чимин медленно идет к лифту. Он входит внутрь и вытаскивает телефон. Может быть, Юнги сможет прочитать его объяснения позже, и все будет хорошо? Чимин: хен, позволь мне все объяснить Он уже печатает продолжение, когда получает уведомление.Вы не можете отправлять сообщения этому пользователю
Чимин роняет ботинок и прислоняется к стенке лифта. Он знал, что уйдет с разбитым сердцем. Только не ожидал, что это будет его вина.
