Nunc et usque in aeternum

Персиваль устало потер виски, прикрыв глаза. Недавнее происшествие с люмосом, осветившим четыре квартала, продолжало трепать ему нервы. До сих пор было не ясно, какой именно отдел должен заняться расследованием, ведь это могло быть как акцией протеста, так и отвлекающим маневром от чего—то более важного, или вовсе стихийным выбросом магии. Дети часто боятся темноты, ничего удивительного, что ребенок попытался сотворить свет, кроме зоны воздействия, конечно. И если последняя теория верна, ребенка необходимо взять под наблюдение до его поступления в Ильвермони. Путем расчетов оттока магического импульса им удалось сократить площадь эпицентра — предполагаемого эпицентра — до полутора кварталов. Но и это был просто огромный участок территории. И всяких богаделен и прочих сиротских домов было великое множество. В первую очередь было решено опросить все живущие там магические семьи и уже потом заняться маголорожденными. Но Персиваль знал что это идея провалится еще до её реализации. Ребенок был маглорожденный. В этом он был уверен. Так что помимо прочего он бродил по переулкам Нью—Йорка и пытался "на глаз" определить мага. Еще его беспокоил внезапно пропавший соулмейт, нет, он не умер, Перси ощутил бы разрыв связи, он просто молчал. И как ему казалось это молчание было испуганным. Он пытался заговорить с мальчишкой, но безуспешно. А через несколько дней Перси проснулся от навязчивого зуда в руке. "Пожалуйста, хватит!", "Мама, мне больно, прошу тебя, перестань!", "Пожалуйста...!". Фразы оплетали его руку неровными буквами, напоминая главе департамента, что он не способен защитить даже собственного соулмейта. А еще он видел следы ударов и гаснущих ран, что вспыхивали и потухали на его руках. Его соулмейт — ребенок? Он пока не мог понять как относится к этой новости, но ему хотелось его найти, хотя бы для того чтобы спасти от его же собственной матери. Их связь становилась сильнее, скоро они смогут общаться более конструктивно, контролируя послания с помощью мыслей. Совсем скоро он заберет предназначенного ему человека в свой дом. Персиваль уже знал что его соулмейт — мальчишка, и скорее всего — подросток. Забитый матерью. Приемной. Он слышал и слабо видел горящие буквы на коже но не все успел прочитать, связь была еще несформировавшейся и зыбкой. Пожалуй, это было одной из немаловажных причин, по которой Персиваль вызвался пойти с группой, обследующей детский дом. Он хотел увидеть и быть может ощутить то чувство. Понять что его соулмейт кто—то из них. Тогда можно было бы забрать его. В крайнем случае всегда оставался шанс, что именно из этого приюта когда—то взяли Криденса. Пара минут в архиве, и он сможет узнать то что ему нужно. С его положением в обществе не сложно будет организовать социальную проверку в немагической семье. Криденс... так странно, узнать имя соулмейта после двух лет обрывочного общения. Его зовут Криденс. Персивалю уже нравилось его имя. Так что теперь он шел, разглядывая номера домов, стараясь не пройти мимо... Как сказала та девушка в конторе "ведьмоненавистников" а потом спохватилась и виновато улыбнулась Персивалю. — Простите, сэр, но они такие странные. Ну какие ведьмы в нашем мире? Тем более сейчас! — Действительно, — согласился Перси, задумчиво глядя на девушку. Та зарделась и улыбнулась чуть шире. — Мальчик очень милый, — разговорилась она, — но боюсь, — девушка понизила голос переходя почти на шепот, — мне кажется, что их приемная мать бьет их. Это так ужасно. — Мы сделаем все возможное, — размыто отозвался Персиваль. Левая рука начинала зудеть, и мужчина машинально одернул рукав пальто. "Так холодно и больно" гласила тающая надпись. Персиваль вздохнул, Криденса хотелось найти как можно скорее.