Выбор

Любовь — это купание,

нужно либо нырять с головой,

либо вообще не лезть в воду.

Если будешь слоняться

вдоль берега по колено в воде,

то тебя только обрызгает брызгами

и ты будешь мёрзнуть и злиться.

С. А. Есенин

3 января, 22:50

Пролёт за пролётом. Ступенька за ступенькой. И безумное томление в ожидании «когда». «Когда она, наконец, добежит до пятого этажа?» «Почему, Мерлин возьми, в Хогвартсе не работает аппарация?» Она едва не расшиблась в кромешной темноте, прыгая на движущуюся лестницу. В спину ей шептались важные дамы и джентльмены с портретов. И вот он — пятый этаж. Она остановилась, взглянув на экран дешёвых магловских часов. 22:50. Девушка попыталась отдышаться после интенсивной пробежки по тёмным коридорам Хогвартса. Судорожно она оглянулась по сторонам. И поняла — никого, кроме неё, в этом тёмном коридоре нет. Уже как пятьдесят минут все старшекурсники обязаны находиться в своих гостиных. А гуляние вне наказывалось снятием баллов. Но у неё, как у старосты школы, были особые привилегии. Переполняемая страхами Гермиона Грейнджер глубоко вздохнула и, подойдя к двери Ванной старост, произнесла: «Сосновая свежесть».

***

3 января, Гостиная Гриффиндора, 15:00

— Признай, Симус, шахматы — не твоё, — Дин Томас, наслаждаясь удачным выигрышем, откинулся на спинку дивана. Невилл, наблюдающий за сокурсниками, усмехнулся. Симус, сидевший в кресле, сгрёб фигурки в кучку и принялся расставлять их на шахматной доске заново. — Тебе просто повезло, Дин, — обиженно проговорил Симус сквозь зубы. — Но это продлится недолго. И пусть на часах только три дня, за окном уже темнело. Так как Хогвартс находился в горах, ночь наставала быстрее. Тем не менее в гостиной Гриффиндора царила тёплая атмосфера. Огонь пылал в камине, новогодняя ёлка сверкала яркими цветами. — Что, Симус, в очередной раз проигрываешь? — К дивану подошла смеющаяся Парвати Патил под ручку с Фэй Данбар. Комната постепенно заполнялась вернувшимися с каникул студентами. Они пили сливочное пиво, тайно протащенное в чемоданах, читали журналы и газеты, играли в настольные игры. На подготовку к парам им давался завтрашний день, но никто, конечно, не бежал с радостью в библиотеку, чтобы учиться, — все предпочитали размеренный отдых в гостиной факультетов у камина. Финниган смерил сокурсниц злобным взглядом. — Может, сыграешь со мной? — обратился Невилл к Дину. Дверь скрипнула. И хотя каждые пять минут кто-нибудь да возвращался с каникул, почему-то все подняли глаза и обратили внимание на вошедшую девушку. Ею была Гермиона Грейнджер, и выглядела она не так, как обычно. Безусловно, староста школы произвела фурор на Святочном балу. Но то был бал. А в повседневной жизни Гермиона никогда не выглядела так изящно, как сейчас. Аккуратные завитые локоны, ободок на голове из бордового бархата, небольшие золотистые серьги-гвоздики в ушах. Симпатичные черты лица подчёркивал лёгкий макияж: розовые румяна нежно играли на её скулах, на губы аккуратно лёг прозрачный блеск. Тем не менее Гермиона слегка переборщила с пудрой: с играющих ямочек сыпались небольшие крупинки. Это свидетельствовало лишь о том, что она красилась сама. А в Хогвартсе редко кто так заморачивался с косметикой, разве что Панси Паркинсон и покойная Лаванда Браун. На первый взгляд казалось, что Гермиона была одета обычно, но лимонный джемпер сверху белой блузки придавал ей некое домашнее очарование. Выше колен заканчивалась серая в бордовую клетку юбка, похожая на школьную форменную. На ногах её красовались тёмно-серые гольфы и новенькие бордовые Vans’ы. В ней вновь смешались простота и очарование. Однако больше всего завораживала энергия Гермионы, так и льющаяся из её искрящихся радостью глаз. Гермиона, не обращая внимания на раскрытые рты гриффиндорцев, прошла к дивану у камина, на котором сидели Дин и Невилл. Присев рядом с Лонгботтом, она мягко кивнула ему и пожала руку. Он растерянно кивнул в ответ. Гермиона бросила взгляд на шахматную доску, на которой уже были расставлены фигурки. Не задумываясь, она сделала ход белыми, чувствуя, как десятки глаз следят за её движениями. Симус хотел сделать ответный ход, но Дин перебил его руку, быстро взявшись за чёрную пешку. — Как провёл каникулы, Невилл? — спросила Гермиона так, будто бы они с Лонгботтомом были в гостиной одни. После того, как Дин сделал ход, она, не задумываясь, ответила. — Прекрасно, жаль, что ты всё-таки не смогла навестить нас… Дин усмехнулся прыткости Гермионы и молниеносно сделал ход: — Рапид, значит, Грейнджер. — У меня были занимательные выходные в магловском Лондоне, — казалось, в её голосе можно было различить нотки высокомерного тона. Послышался резкий стук фигурки о шахматную доску. — Сколько развлечений у этих маглов… — Да, Гермиона, ты то танцуешь с Малфоем, то ходишь по магловскому Лондону, — хихикнула Парвати. Рука Дина застыла с пешкой над шахматной доской. Невилл и Гермиона синхронно повернули головы в сторону сокурсницы. Девчонки молчали, но их лица говорили об одном: они хотели посмеяться или, скорее, унизить её. Симус растянулся в улыбке, подперев подбородок рукой. — Одно другому не мешает, — сухо сказала Гермиона. А её следующий хлёсткий ответ поразил дерзостью собравшихся у камина, словно стрела, выпущенная из лука: — Вам-то откуда знать, девочки, что такое танцевать с нормальными мужчинами, а не слюнтяями… Лица Парвати и Фэй покраснели, будто их ошпарили кипятком. Тишина. Только треск дров из камина и стук чёрной фигуры по доске. Гермиона отвернулась, чтобы ответить на пассаж Дина в шахматной игре. В тот момент она не замечала, как Финниган багровеет от злости. Потому что он танцевал на балу с Парвати и принял слова Гермионы о слюнтяе на личный счёт. — Грейнджер, — прочистил он горло. — Ты играй, но смотри не заигрывайся! Тут нет Поттера и Уизли. А то будет страшно дежурить по коридорам одной… Она дерзко улыбнулась, оторвав взгляд от доски и призывно посмотрев на Симуса. Его губы показательно дрожали от гнева. — Симус, ты получишь в глаз, ей богу… — Невилл не шутил. Но Гермиона слегка тронула друга по тыльной стороне ладони. — Ох, Невилл, не кипятись. Кажется, Симус забыл, — Гермиона не сводила взгляда с Финнигана, дабы показать ему своё превосходство, — что перед ним староста школы. Конечно, я боюсь Симуса и буду оглядываться в коридоре на каждом углу! — Дин засмеялся, сделав свой ход в шахматной партии. Гермиона тут же ответила ему пассажем. И продолжила свою мысль: — Ведь Симус Финниган страшнее Беллатрисы Лестрейндж, Запретного леса и Фенрира Грейбэка, который напал на бедняжку Лаванду Браун во время Битвы за Хогвартс… Она говорила спокойно, лишь слегка интонируя, при этом не отводя пристального взгляда от Симуса. Если до этого сидящие возле камина багровели от злости, то теперь чернели как тучи. — А кто-то из вас помог бедняжке Лаванде? Где все были, когда Сивый пытался её изнасиловать? Все побежали прятаться! Почему-то, когда я бросала в Фенрира заклятие, я заметила, как Симус и Парвати бежали в сторону… Гермиона говорила тоном Железной леди. Тоном настоящего политика, за которым в будущем пойдёт много магов. А пока что у всех в гостиной перехватывало дыхание от сказанных ею слов. — Поэтому, Симус, не советую мне угрожать! А то завтра ты можешь отправиться за свой неосторожный язык на отработку к мистеру Трэверсу. Гермиона чувствовала власть, говоря, что спокойно отправит Симуса на отработку к Алану Трэверсу. Хотя в глубине души она так и не разобралась в своих отношениях с преподавателем. Все застыли. Озлобленный Финниган встал с кресла, провожаемый пристальным взглядом Невилла. Парвати нервно хмыкнула, скрестив руки на груди. Послышалось ещё несколько быстрых ударов фигурами по шахматной доске. — Шах и мат, Дин! — услышал Финниган, держа недовольную подругу за руку. — Браво, Гермиона! — восторженно воскликнул Дин. — Никто так не обыгрывал меня в быстрой партии! Гордая улыбка пробежала по лицу Гермионы. После каникул в Килберне у неё и вправду открылось второе дыхание. И сейчас, высоко подняв голову и расправив плечи, она твёрдо шагала по гостиной Гриффиндора. Да, жизнь никогда не была милостива по отношению к Гермионе Грейнджер. И уж если проигрывать, то не с печальным лицом. Радость выигрыша от малейшего унижения в сторону своих недоброжелателей заставила Гермиону воспарить. И она больше не будет считать себя человеком, стоящим в стороне, — Гермиона будет игроком. Достойным. Иногда жестоким. Но уж точно не по отношению к себе. В гостиную прилетела сова, держащая в клюве письмо. Птица направилась в сторону Гермионы. Все, застыв, остановили на ней внимание. Не так часто совы могли отважиться прилететь в гостиную факультета. Разве что это была сова директора. Гермиона вынула из клюва птицы письмо и распечатала его. «Мисс Грейнджер, жду Вас сегодня в семь вечера в моём кабинете. Нам нужно обсудить вместе с мистером Малфоем задачи старост на январь. С уважением, Минерва МакГонагалл» Гермиона сложила лист вчетверо, чувствуя, взгляды гриффиндорцев. «Обсудить с мистером Малфоем! Вот прекрасно!» — зарделась Гермиона, вспоминая, какие мысли роились в её голове все каникулы. Она исподлобья посмотрела на сокурсников и, бросив полный презрения взгляд, поднялась в свою спальню, чтобы переодеться в школьную форму для встречи с директором.

***

Минерва постукивала пальцами по поверхности стола, сверяясь с настенными часами. Малфой опаздывал. Гермиона уже минут пять сидела напротив директора, выдерживая строгий взгляд МакГонагалл. Гермиона кожей почувствовала, как в арке позади неё промелькнул силуэт Малфоя. Вот и он. Тот, о ком она думала две недели, пытаясь отвлечься на прогулки с новыми друзьями и магловские передачи. Сердце гулко билось, пока он деловито опускался на соседний стул. Гермиона нервно сглотнула и выпрямилась, пытаясь держать уверенный вид. — Мистер Малфой, уже не ожидала, что вы почтите нас своим визитом, — очки директора блеснули, отразив пламя свечи из-под горящих канделябров. Драко, закинув ногу на ногу, покосился на Грейнджер, развернув корпус в её сторону. А потом, поймав вопросительный взгляд, молниеносно перевёл глаза в сторону МакГонагалл. «О Мерлин, что за игра в гляделки? — подумала Гермиона. — И вообще, что он мог задумать?» — Я старался не опоздать, но обстоятельства… — загадочно протянул Драко, скрестив руки на груди. — Итак, раз уж все в сборе, не вижу смысла оттягивать разговор, — переплетая пальцы рук, МакГонагалл строго посмотрела на старост школы. — Во-первых, профессора Трэверса вызвали в Министерство магии со специальным поручением, поэтому пар по ЗОТИ не будет до конца января. Вы должны составить расписание занятий с учётом этой прекрасной новости. Услышав, что Алана не будет до конца месяца, Гермиона испытала смешанные эмоции. С одной стороны, она может оттянуть время, дабы не объясняться с Трэверсом за свои чувства. С другой, всё же хотелось с ними разобраться. С третьей, она может спокойно выяснить отношения с Драко и хотя бы попытаться логически объяснить происходящее между ними. Боковым зрением Гермиона поймала довольную ухмылку Драко. «И чего он так радуется? — нахмурилась Гермиона. — Малфой не может терпеть Трэверса что ли?» — Второй момент: до конца месяца вы должны провести инвентаризацию действующих кабинетов в Хогвартсе. Я раздам вам списки прошлогодней инвентаризации… — Инвента… что, простите? — за елейный тон Драко ей захотелось отвесить ему оплеуху. — Вы будете ходить по кабинетам и кладовым в замке, ключи вам любезно отдаст мистер Филч соответственно, под подпись. И будете сверять наличие указанных предметов в помещениях. Если чего-то не достаёт — отражать в отчётах. Также будет здорово, если преподаватели помогут вам посчитать… — Я думал, что мы не будем делать работу мистера Филча… — не унимался Малфой. «Ходишь по острию ножа, Драко», — Гермиона посмотрела на Малфоя и… увидела, как он улыбался, призывно смотря в её сторону. «Годрик! Ты не МакГонагалл подначиваешь! Ты подначиваешь меня!» Директор молча взяла стопку бумаг со стола и передала половину Гермионе, половину — Драко. Малфой не мог не взять их. — Так положено, мистер Малфой, что этим испокон веков занимались старосты. Придётся и вам заняться инвентаризацией. А уж как именно — это вы решите с мисс Грейнджер. У вас есть ещё вопросы? — изогнула бровь Минерва, смотря на Малфоя. — Нет, — отрезал он. — Чудненько, — бесцветно сказала директор. — Тогда, прежде чем отпустить вас, напомню: завтра к десяти вечера вы должны приготовить расписание всех курсов на ближайший месяц. — Что? — старосты школы произнесли это синхронно, негодуя и переглядываясь друг с другом. — Впрочем, если вы не успеете, то можете задержаться и оставить свитки в приёмной ночью или утром. Правда, не знаю, как вы уговорите мадам Пинс остаться в библиотеке допоздна. — Ладно, — напряжённо выдохнула Гермиона, — я думаю, мы что-нибудь решим. — Вот и славно, мисс Грейнджер, я рассчитывала на ваше понимание. А теперь можете оба идти. Гермиона и Драко встали со стульев и, взяв бумаги, направились к выходу. В прошлом году старосты много раз пересекались в этом кабинете. Но сегодняшний вечер был особенным. Они не замечали, как идут рядом, почти поравнявшись. А когда встал вопрос, кому первым спускаться по винтовой лестнице, Драко резко подошёл к Гермионе вплотную и прошептал ей на ухо: «Дамы вперёд». Она, дёрнувшись, прожгла его взглядом. Её карие глаза ярко сверкнули, на секунду в радужках отразился тёмный силуэт Малфоя. И, сделав шаг вперёд, Гермиона ощутила, как горгулья уносит её вниз. «Игра начинается, Малфой», — подумала Гермиона, выйдя в коридор. Грейнджер знала, что делать: она намеренно замешкалась, ожидая, пока Драко спустится вниз. И эти несколько минут показались ей вечностью. Стоя спиной к горгулье, она вслушивалась в каждое движение статуи. И вот птица повернула крылья в сторону коридора. Гермиона поняла, что он спустился следом. И сделала вид, будто собирается уходить. «Наверно, сегодня я прекрасная актриса», — она сделала маленький шаг влево, в сторону гриффиндорской башни, и тут же услышала следом: — Куда ты так под вечер нафуфырилась? — его голос не звучал елейным, начинённым хлёстким сарказмом, как это бывало обычно. Она услышала в нём будто бы дружескую шутку. И мягкое: — Грейнджер. Гермиона развернулась, чувствуя, как Драко буквально пожирает её взглядом, внимательно разглядывая внешность, оценивая, расчленяя на детали каждую мелочь. Собираясь в кабинет директора, она нехотя переоделась в школьную форму. Но далеко не глупая Гермиона знала, как выйти из положения. Она не хотела щеголять перед Малфоем в мантии, которая сделала бы её фигуру бесформенной, как мешок картошки. Гермиона оставила юбку и блузку, надев джемпер и галстук. А вот гольфы сменила на толстые хлопковые чулки. И хоть полосок чулок не было видно из-под юбки, они придавали ей уверенности. — Учишься говорить комплименты, Малфой? — выпалила она. — Получается не очень! Его взгляд был будто рентгеном. По его глазам Гермиона видела, что он просёк, для кого она вырядилась, придя в кабинет МакГонагалл. Но красилась в Хогвартс она не для него — для себя. Драко опустил глаза, бесстыдно пялясь на её ноги. «Неужели ты увидел, что это чулки?» — она зарделась краской, и ей показалось, что резинка чулков предательски жжёт кожу. Будто бы плавится под его сканирующим взглядом. И Драко сказал то, что она не ожидала услышать: — Хорошо выглядишь, Грейнджер! Усилие. Первое слово, которое пришло ей в голову после того, как Драко произнёс комплимент. Малфой приложил огромное усилие, дабы сказать что-то хорошее, не жалящее и не отталкивающее. — Спасибо, — ответила она, прижимая бумаги к груди. Будто бы она могла отгородиться ими от его плавящего взгляда. Он хмыкнул, пряча руки в карман. Они стояли как вкопанные в коридоре на протяжении минуты. Гермиона растерялась, не зная, как начать с ним долгожданный разговор. Поговорить с ней по душам (настолько, насколько бы это вышло) хотел бы и Драко. Но слова будто бы застряли в горле, а если и прокрались бы до языка, не смогли бы слететь. Обоим не хватало смелости. Как вдруг в конце коридора раздался детский смешок. Троица второкурсников с Когтеврана: два мальчика и одна девчонка выбежали из арки, смеясь и толкаясь локтями. Драко дёрнулся, разворачиваясь в их сторону. Заметив суровый взгляд старосты школы, дети медленно перешли на шаг. — По коридорам Хогвартса запрещено бегать! — шикнул Драко в сторону испуганных детей. — И вообще, идите в свою гостиную! Быстро! Второкурсники испуганно переглянулись. — Я сказал вам идти в гостиную! — видно, что Драко был зол. — Перед вами старосты школы, вообще-то. Дети послушно развернулись и направились прочь. Он выглядел серьёзным и суровым. Гермиону рассмешило это. — Великий и ужасный Его-Величество-Малфой… — позволила она себе лёгкую вольность так, словно перед ней был Рон, Гарри или Крис с Килберна. — Ну, что ж ты так нежно, — протянул Драко таинственным тоном. — Обычно вы используете такие выражения, как хорёк, слизняк… — Я предпочитаю не сквернословить, Драко, в отличие от некоторых. Снова ступор. Ей казалось, что она увидела секундную дрожь, пробежавшую по жилке на его шее. «Драко? Вот так бы и сразу!» И Малфой повернулся к ней корпусом и сказал как отрезал: — Нам многое нужно обсудить, Гермиона. Сегодня! Но не здесь. — Тогда где? — подняла она бровь, ощущая, как в груди начинает растекаться лава, а щёки — хлестать краска. Она остановила взгляд на нём. Малфой надел белую школьную рубашку, закатав рукава. Оголённые предплечья окутывали ветки выступающих вен. — Уж точно не в том месте, где бегают ошалелые второкурсники, — он слегка наклонил голову, пытаясь проследить, на что именно так откровенно пялится Гермиона. — Ванная старост, Грейнджер. «Чего-чего?» — теперь внутри Гермионы вспыхнуло что-то подобное ядерному взрыву. Была ли она готова к тому, куда Малфой позовёт её? Ванная старост! Ванная старост?! Как-то Ханна рассуждала о том, что причин быть старостой в Хогвартсе немного. Плюсов в должности ничтожно мало, и они не покрывают нагоняев, которые бедняги получают от директора, старост школ и сокурсников. Но есть один прекрасный огромный плюс — Ванная старост. И под плюсом имеется в виду не огромная ванная, похожая на бассейн, не расслабляющая обстановка среди живописных витражей и статуй: если тебе открыт доступ в Ванную старост, значит, открыт доступ к уединённому месту для секса. Будучи закоренелой девственницей, Гермиона думала, что заниматься сексом можно в пустых классах. Однако позже она выяснила, что Филч никогда не оставлял пустые классы нараспашку — всегда запирал двери. Выручай-комната никогда не открывалась влюблённым. Поэтому единственным способом уединиться был доступ в Ванную старост. «Да, старостой быть отстойно, — заявила как-то Ханна. — Но доступ в Ванную старост значительно упрощает нам с Невиллом жизнь». Гермиона тогда зарделась краской и заявила, что не хочет быть посвящённой в подробности интимной жизни друзей. Правда, быть старостой — не значит иметь постоянный доступ в ванну. Есть ещё одна причина, по которой предаться любви в привилегированном месте было сложно. Плакса Миртл. Плакса Миртл была несчастной молодой девчонкой, скончавшейся при непонятных обстоятельствах. Она не могла познать никакой любви, кроме платонической. И единственное, чего ей хотелось, — портить малину другим. Призрак буквально стояла на страже Ванной старост, поэтому никто из директоров никогда не переживал за то, что место станет пристанищем разврата. Тем не менее и с Миртл можно было договориться. Причём договорённость всегда основывалась на личных симпатиях призрака. Ханна, например, нравилась Плаксе. А её напарник-староста Эрни Макмиллан — нет. И было сложно объяснить, на чём основывались симпатии призрака… Ну, а как известно, Драко договориться с Миртл мог без проблем, ведь она была без ума от Малфоя. …И вот они стояли посреди коридора и уже минут пять молчали. «Грейнджер, — обратилась она к себе в тот момент. — Это же безумие! Чистое безумие — соглашаться на это… Скорее всего, он попытается тебя трахнуть. А ты готова к этому?» — Да, давай так, — выпалила она, резко развернувшись и поторопившись уйти, чтобы Драко не увидел её смущения. А ему не нужно было видеть. Он ощущал её волнение подсознательно. — Стой! — Он сделал шаг в её сторону. Она остановилась. Драко увидел, как её рука нервно сжала ткань юбки. Он подошёл ближе — как тогда, перед тем как они хотели спуститься из кабинета МакГонагалл, — и шепнул на ухо так, что она почувствовала его горячее дыхание, обжигающее кожу: — В одиннадцать вечера, сегодня, в Ванной старост. Зайдёшь сначала ты, убедишься, что никого нет, потом я. Он отчеканил эти слова еле слышно, но так чётко, словно продумал время и место заранее. А затем, развернувшись, удалился. Гермиона, как ни в чём не бывало, пошла в другую сторону. — Грейнджер, башня Гриффиндора не там.

***

Ванная старост, 23:00

Она ждала его в Ванной старост, стоя спиной к двери. Нутром Гермиона ощущала: всё это добром не кончится. Она волновалась. Стук сердца отдавался в ушах бешеной чечёткой. Ни перед одним экзаменом ей не было так страшно и боязно, как перед встречей с Малфоем. Между тем воздух в ванной для старост становился влажнее и жарче. Она переживала о том, что в любой момент сюда может залететь Миртл и устроить ей «разбор полётов». Но даже понимая, что Малфой мог заранее попросить Миртл не лезть в Ванную старост, Гермиона не успокаивалась. Она сняла джемпер, обувь и чулки, оставшись в клетчатой юбке и блузке. Становилось донельзя жарко. Пот стекал по лбу. В голове она вновь прокрутила план, придуманный ею в тёмных коридорах Хогвартса. Чем бы ни кончился сегодняшний разговор с Драко, она не будет заниматься с ним сексом, здесь, в Ванной старост. Потому что мысль о том, что она занимается этим в школе, ей отвратительна и возмутительна. Пусть сейчас Гермиона взволнованна, натянута как струна, но она заставит Драко принять её условия игры. Двери отворились. Гермиона машинально дёрнулась и, чтобы унять дрожь в коленях, уставилась на широкий бассейн. Из кранов лилась вода — неужели он так зачарован, чтобы не переполняться? Она услышала, как Малфой ставит заглушку на дверь. Подойдя ближе к бортику ванны, Гермиона продолжила смотреть на белую пену. — Colloportus! — зачаровал дверь Малфой. Видимо, чтобы никто не смог зайти. Спесь, так разыгравшаяся внутри после возвращения в замок, ушла. Глубоко дыша, Гермиона понимала: нет, из Ванной старост она не уйдёт прежней. Вдох. Выдох. Испуганная Гермиона развернулась в сторону Драко. Он стоял у двери. Первое, что бросилось в глаза, — рубашка с закатанными рукавами и крепко затянутый галстук. Белоснежная ткань пропитывалась водяным паром. Малфой, зная, как тут жарко, предусмотрительно оставил мантию в подземельях. Её взгляд бегал туда-сюда: то на Малфоя, то на белоснежную дверь с высеченными узорами. Надо бы начинать говорить, а не разглядывать комнату. Она уже было открыла рот, как он сделал то же самое. — Говори первый! — сказала она на выдохе, заметив его такой же бегающий от волнения взгляд. Но Драко молчал, пряча палочку в карман штанов. Она внимательно следила за каждым его движением. Он осторожно шёл к ней, оставляя мокрые следы от пыльной подошвы на влажном кафеле. Она уже прокашлялась, желая указать ему на то, что в ванной следует снять обувь. И в тот же момент Гермиона по-настоящему испугалась Малфоя. Его резкости и решительности. А что, если он решит сделать ей больно, как Джордж, и она оказалась в западне? — Говори, зачем ты меня сюда позвал?! — вскрикнула она, пятясь назад. — Осторожно, Грейнджер, — тихо сказал Малфой, — там очень глубоко. Провалишься! Гермиона обернулась и увидела, что стоит почти у края бортика. Она гордо вздёрнула подбородок, делая вид, что совсем не волнуется. «Сейчас мы проясним всё касательно наших отношений. Раз и навсегда». — Драко, — и он дёрнулся. — Да, да, именно так я называла тебя в Запретном лесу. Я помню. Малфой остановился неподалёку. Его рубашка уже стала мокрой от водяного пара и прилипала к влажной коже. С платиновых волос стекали капельки пота. Чувствуя дискомфорт, Малфой ослабил галстук на шее. — Так вот, Драко, — выделила она его имя и достала спрятанную под резинкой юбки волшебную палочку, сжав её в кулаке. — Советую тебе не делать сейчас глупостей, а рассказать мне всё, что у тебя на уме! Какого Мерлина ты творишь? Ты то отталкиваешь меня, то целуешь на балконе. То грозишься сбросить с лестницы, то зовёшь на «свидания» в Ванную старост. У маглов это называется биполярное расстройство… — Bubblehead! — шепнул он. Прошла секунда, за которую он одолел четыре шага, разделявших их. Тренировки в квиддич не прошли впустую. Драко Малфой обхватил руками её талию. Гермиона, даже не успев открыть рот, чтобы произнести ответное заклинание, уронила палочку. Но на следующие шестьдесят минут она благополучно забудет о ней, ведь с ней будет твориться магия другого толка. Драко Малфой страстно впился в губы Гермионы Грейнджер. А чтобы та не вздумала сопротивляться, навалился на неё всем весом. Они, теряя равновесие, упали в бассейн, подняв огромную стену воды. Ванная старост действительно оказалась глубокой. И там, под водой, окутанные пузырём воздуха, они долго целовались. Первые секунды Гермионе всё казалось сном. Ей не хотелось открывать глаза, ведь она боялась проснуться в башне Гриффиндора. Она ощущала, как её тело кутала тёплая вода, как она парит в невесомости, медленно опускаясь на дно. Вместе с этим она чувствовала на себе жар губ Драко, его страсть, возбуждённое дыхание. Он, как в Запретном лесу, то кусал, то сладко и нежно целовал уголки, то раздвигал губы языком и впивался в них так, будто бы живёт последний день на Земле. Его руки сжимали талию настолько сильно, что казалось, её кости не выдержат и треснут. Гермиона открыла глаза. И убедилась в том, что это не сон. Её волосы длинными нитями распластались в воде. Благодаря подсветке на дне ванной, она видела его лицо, окутанное небольшим слоем воздуха. Драко отстранился, убрав одну руку с её талии. Он медленно провёл ладонью по левой щеке Гермионы. Сквозь воздух на неё смотрели его холодные глаза, которые в голубом свете казались другими, цвета зимнего солнечного неба. Гермиона тепло улыбнулась ему. Сейчас они выберутся наверх, и магия кончится. Он вновь оттолкнёт её, обзовёт грязнокровкой, как тогда, на Святочном балу. И плевать! Он благоговейно закрыл глаза. Она поняла, что только так Малфой мог ответить на улыбку. Гермиона мало что знала о Драко, но одно она поняла точно: он мог улыбаться искренне только перед смертью. Как тогда, истекая кровью в Запретном лесу. И пока Хогвартс ложился спать, свет гас в спальнях факультетов, а по тёмным коридорам тайно сновали влюблённые, Драко и Гермиона парили здесь, в Ванной старост, под водой. Хотя, казалось, что они парят где-то высоко, далеко, улетая в космос. И вокруг них не блики воды, получившиеся от преломления подсветки, а звёзды. And the stars look very different today. Ни один ночной полёт на метле под грозовыми облаками не сравнится с происходящим сейчас. Гермиона вновь накрыла губы Драко своими. Осторожно. Боясь, что он оттолкнёт её. Но Малфой притянул Грейнджер к себе. И мягко, будто бы левитируя в воздухе, они вновь опустились на дно. Гермиона вспоминала о том, как бежала на пятый этаж, волнительно заглядывая в окна. На улице бушевала метель. Там, возле хижины Хагрида, на опушке Запретного леса, на берегах Чёрного озера, лежали десятки метров снежных сугробов. А здесь, на дне огромной мраморной ванной, было так тепло, так хорошо, и казалось, весь мир их сузился до этой ванной, а стрелки часов остановились. Но на самом деле время шло неумолимо. Действие Bubblehead заканчивалось. Но Малфой не прекращал её целовать: он вновь обхватил талию Гермионы, и оба выплыли наверх. В этот миг Гермиона продолжала считать, что время, если не остановилось, то точно замедлилось до миллисекунд. Они вынырнули и почувствовали, как на них грохотом упали десятки тысяч капель. Вода, словно тёплый снег, медленно опускалась вниз. Она открыла глаза и увидела за огромным решётчатым окном крупные падающие хлопья снега. Там, на улице, и правда холодно. Гермиона, промокшая насквозь, прошлась ладонью по лицу. Драко отплыл в угол и выбрался наружу. Присев на бортик, он молча снял ботинки, галстук и начал расстёгивать рубашку. — Воу! Воу! — она смущённо отвернулась. — Оу, Грейнджер, брось! — усмехнулся он, откидывая в сторону мокрую рубаху. Драко стянул брюки и, оставшись в одном белье, нырнул в пену. Гермиона, окончательно растерявшись, не сдвинулась с места. В голове её были тысячи вопросов. Малфой вынырнул в нескольких сантиметрах от неё. — Плавать в одежде не очень-то и удобно, — с укором посмотрел он на Гермиону, указывая на её рубашку. — Ты хотел поговорить — говори, — попыталась остаться беспристрастной раскрасневшаяся и запыхавшаяся Гермиона. — Ох, после такого жаркого поцелуя, Грейнджер, говорить не очень-то легко. — Да? — её губы предательски задрожали. Он отплыл к краю и облокотился о бортики. А затем деловито сказал: — Ну, я услышал, что тебе надоело моё поведение, а ещё ты меня сравнила с маглом. — Я сравнила твоё поведение с биполярным расстройством, психической болезнью маглов. Думаю, она и у волшебников есть. — Ты сравнила меня с психом, Грейнджер… — А ещё я назвала тебя по имени, — прокашлялась она. Между ними возник долгий зрительный контакт. Они буквально ели друг друга взглядами. — Я понял, ты хочешь от меня конкретики. Но её не будет, Грей… — Гермиона! — перебила она его. — Гермиона! — выкрикнул он, словно непростительное заклинание. — Конкретики не будет! Могут быть только спонтанные встречи, как эта. Она усмехнулась. — Ты предлагаешь мне стать очередной твоей шлюхой? — Какими некрасивыми словами ты говоришь! — Драко поплыл к ней. Она осталась на месте. — С тобой так сложно, на самом деле… — сказал он, проплывая расстояние между ними. — А с тобой так легко! — огрызнулась она. — Ты будешь ходить по замку под ручку с Гринграсс, называть её своей девушкой, трахать её… — Минуточку, — он картинно прокашлялся, продолжая держаться на руках. — У нас с ней нет интима. Я не предпочитаю глупых малолеток. — Тогда для чего… — Это тебя не касается, — но он прекрасно понимал, что Грейнджер его почти раскусила. Тогда Драко пошёл ва-банк. Он откинулся на спину и остался в таком положении. Его лукавый взгляд устремился в потолок. — Гринграсс — прикрытие, созданное для наших с тобой встреч. — Что? — Не будь дурой, Гермиона! Неужели ты не понимаешь? — её имя из его уст всё ещё звучало дико. — Драко, — специально с нажимом сказала она. — Это отвратительно! Да, мы никогда не сможем открыто встречаться, но и играть в эти игры я не могу! — Не можешь? — повысил он голос. Раздался резкий всплеск воды. Драко подплыл к ней. И от одного его взгляда в тело проникли миллионы разрядов молний. — Давай начистоту: если я тебя сейчас поцелую, ты не будешь сопротивляться. И да, ты понимаешь всё своей суперзаумной головой. Не опускайся до пустышек, не заставляй меня напрягаться и разжёвывать… Она цокнула, понимая, в какой опасной близости от него. Сейчас Драко Малфой действительно был змеем, готовым наброситься. Но он смаковал момент, желая насладиться ей словно жертвой. И Грейнджер захотелось поиграть с огнём. Гермиона отплыла к бортику бассейна. Облокотившись руками, она приподнялась вверх. Сидя на краю, она начала стягивать с себя рубашку, медленно. Гермиона заметила, каким недоумённым становится его лицо, и внутри неё разгорелся прежний огонь азарта. — Тебе же нравится, Драко, когда тебя раздражают, — улыбнулась она, делая вид, что не замечает его вовсе. А тот с нетерпением наблюдал за тем, как обнажается полоска её кожи. Гермиона дерзко откинула рубашку и принялась стягивать юбку. Она впервые раздевалась перед парнем и в глубине души понимала, чем ситуация может окончиться. И внутри она дала себе полную индульгенцию на дальнейшие действия. Но ей нравилось это: играть со слизеринским принцем, с широкоплечим ловцом квиддича, парнем с идеальными чертами лица. Сейчас сам Драко Малфой был в её власти. И она действительно не такая, как все девчонки с других факультетов. Гермиона — та, кто заставит его играть по-крупному. — А мне нравится играть с тобой, Драко! Но играть мы будем по моим правилам. — Она с грохотом плюхнулась в воду. И пусть она плохо ныряет и не умеет играть в ту игру, что затеяла. Но ведь надо когда-то пробовать? Гермиона подплыла к Драко вплотную и обвила его шею руками. Он обхватил её бедра и прижал к себе. Резко. На миг она замешкалась. — Давай сейчас кое-что проясним! — Он уже возбуждённо дышал. — У тебя был хоть с кем-то секс, кроме Уизли? Гермиона нахмурилась. — То, что ты увидел, уместно вторгшись в мой разум, было моим единственным опытом. — Волнительно! Я стану твоим первым, Грейнджер! — По имени! — шикнула она, повернув голову. А внутри неё начали взрываться бомбы. Уже от того, как их тела соприкасались под водой. — Что же, бассейн не очень подходит для первого раза, — прошептал он ей на ухо, аккуратно отодвигая слипшиеся пряди волос. — Посмотрим, что тут есть. Драко вылез из бассейна и подал ей руку. Гермиона залилась краской, смотря ему в лицо и боясь опускать взгляд ниже. Вода сделала всё бельё на Драко почти прозрачным. Взяв его руку, она потянулась вперёд, чувствуя пожирающий взгляд Малфоя на себе. И он был в десять раз горячее, чем в Запретном лесу. Он, ни секунды не смущаясь, поднял её на руки и поднёс к широкой кожаной кушетке. Влажной спиной она ощутила холод кожи. Драко накрыл её собой. Был ли он так близко к ней когда-либо, как сейчас? В этот миг она испугалась того, что её план накроется. Но, прикрыв глаза, она дала себе волю ненадолго расслабиться. Каким он будет: нежным или грубым? Будет действовать быстро или медленно? Её ждут долгие прелюдии или он даже не захочет ласкать её? Если он будет действовать слишком быстро, то всё встанет на свои места. — Это будет твой самый лучший секс, — сказал он дрожащим от перепада температур голосом, опускаясь ниже. Их губы вновь слились в поцелуе. Сначала Драко слегка коснулся её губ, словно пытаясь понять — действительно ли перед ним Грейнджер? Бросил на неё взгляд, полный уверенности. Наконец, будто бы поверив в то, что перед ним Гермиона, он прислонился к ней лбом и, трясясь, углубил поцелуй. Она впилась в его спину ногтями, вонзив их так глубоко, чтобы оставить следы. Он целовал её так, словно был зверем: яростно, быстро, рвано. Будто бы сражался с ней. Или с самим собой. Прервав поцелуй, он опустился вниз, оставляя языком дорожку на её шее. Драко остановился у ключиц. В районе выпирающих костей он глубоко вобрал в себя её кожу. Через минуту там появятся фиолетовые следы. Пусть смотрит в зеркало каждое утро и вспоминает, а ещё прячется от соседок по спальне. Он-то прятался со своей меткой Пожирателя… Драко чувствовал, как она елозит под ним, сводя ноги. — Новые ощущения? — прошептал он, желая обратиться к ней по фамилии, но решив не портить её впечатления. Уже сейчас она стонала, вертелась в экстазе. А что будет дальше? Драко стянул с неё лифчик. Ей стало холодно, кожа была влажной. Гермиона захотела загородить оголённую грудь руками, но Драко перехватил её запястья и занёс их над головой. И вновь взгляд в затуманенные от возбуждения глаза. — Ты специально так тянешь? — прошипела она. — Будто бы тебе не нравится, — прошептал Драко нарочито медленно, наклонившись к её уху. Он отпустил её руки, медленно ведя ладонями по гладкой коже, по выступающим веткам вен. Но она так и осталась с поднятыми руками, почему-то боясь опустить их. Словно что-то может пойти не так. Драко приник к её груди, медленно гладя кожу вокруг сосков. Он целовал, кусал, а она стонала, выгибалась. Малфой продолжал растягивать момент, хотя сам держался из последних сил. Он запустил руку в трусики, тонкие пальцы нащупали вожделенное место. Гермиона не сдержалась и вновь вжалась в его плечи, вздыхая. Один палец. И она хрипит от возбуждения. Малфой улыбается. И, кажется, что по-настоящему. Гермиона, задыхаясь, выгибалась так сильно, насколько это возможно. Он двигался внутри неё пальцами, инстинктивно лаская и клитор. Его губы едва касались выступающих из-под кожи ребёр. Он проник внутрь ещё одним пальцем. Этот бешеный ритм вывел её из себя. Она ощутила сильную влагу на внутренней стороне бедра. Гермиона никогда не предполагала, что ей может быть настолько хорошо. И сейчас она находится на развилке: получить большее или остановиться. Разум, который ещё не до конца растворился в экстазе, подсказывал ей ответ. И она услышала его. Чувствуя судорогу, она нашла в себе силы сказать, исполнив свой план: — Драко, нет, так не пойдёт. — Что? — не понял он, резко вынимая пальцы. — Я не хочу делать это в Хогвартсе, — простонала она, закусив губу. Судя по выражению лица Малфоя, его будто бы ударили мешком по голове. — Ты нормальная вообще? — Он резко отстранился. — Разводить меня вздумала? Малфой вскочил с кушетки и повернулся к ней спиной. Внутри неё всё рухнуло. Она ощутила, как сладостные ощущения растворяются, на их место приходит горечь. — Прости, я ещё не готова, — в глубине души Гермиона понимала, что это так. — Ладно, окей, — выпалил он, всё ещё ощущая себя обманутым. — Но так никто не делает! Взяв штаны, Драко вытащил палочку и наложил на свою одежду высушивающее заклинание. — Травмирующий опыт, могу понять, — буркнул Драко. — Ладно, пофиг. Гермиона мигом натянула лифчик и встала с кушетки. — Я готов ждать, так уж и быть! — бросил он. — Но не вечно, сама понимаешь. Если вздумала динамить, зря теряешь время. Ей стало стыдно, и она сосредоточилась на том, чтобы отыскать палочку. Гермиона увидела её неподалёку от бортика и быстро подняла. Взяв с пола одежду, Гермиона стала раскладывать её на кушетке, чтобы высушить. И, не поднимая глаз на Драко, сказала: — Я не хочу здесь, в замке, правда, меня отталкивает… — Твоё тело говорило иначе минут пять назад, — не нужно было видеть его лица, по тону голоса Гермиона поняла, что он взбешён. Она наложила согревающее на себя, и бельё высохло. Затем Гермиона поднесла кончик палочки к форме, лежащей на кушетке, и сказала: — После завтрака приходи в библиотеку. А вообще, чем раньше, тем лучше. Малфой раздражённо цокнул. Она подняла глаза. Он, застёгивая рубашку на ходу, направлялся к двери. — Угу, — недовольно протянул Драко. Через пару секунд послышался хлопок. Гермиона продолжала ощущать неловкость, стоя посреди распаренной ванной.

***

4 января, ранее утро

Из царства Морфея Гермиону вывел писк электронных часов. Протерев глаза, она вскочила с постели и пулей помчалась в умывальную комнату. Гермиона обратила внимание на растекшуюся под глазами тушь. Видимо, действие заклинания, держащего макияж, развеялось ночью, как только она вернулась из Ванной старост. Она быстро сполоснула лицо холодной водой, а затем начала тереть подушечками пальцев податливую кожу. В первые минуты после пробуждения Гермиона уже начала думать о нём. Придёт ли он в библиотеку? Или они вновь будут ломать комедию, как в том году, посылая старост туда-сюда? «В любом случае не узнаешь, пока не спустишься в библиотеку», — она мысленно обратилась к своему отражению. Гермиона наложила лёгкие гламурные чары, настроения наводить марафет магловской косметикой не было. Копну непослушных волос она быстро расчесала и заколола крабиком. Ночью Гермиона пару раз просыпалась от приступа кашля. «Всё потому, что вчера носилась в одном джемпере по холодному замку», — ругала Гермиона себя, открывая шкаф. Поэтому сегодня она, помимо формы, надела мантию с гриффиндорским шарфом. Не медля, она надела часы на запястье и уже хотела взять свитки, как её взгляд зацепился за наушники и плеер. «Надо хоть как-то заглушить свои мысли в ожидании», — не желая свихнуться, вспоминая его прикосновения, Гермиона натянула на наушники и положила плеер в карман. На пергаменты, свитки, чернила и перья она наложила сжимающее, уменьшив их до нужного размера. Выйдя из гостиной Гриффиндора, Гермиона остановилась возле портрета и нажала на плей. Послышался нежный гитарный перебор, который тронул её сердце и заставил размякнуть. Ноги понесли в сторону библиотеки. Навстречу ей летели призраки, бросая формальные приветствия. Но она не слышала их, её мысли занимал нежный, слегка слащавый голос солиста. So lately been wondering Who will be there to take my place И мысли. Мысли о вчерашнем. Мысли, которые не получалось вычеркнуть из разума, обойти стороной. Гермиона закрыла глаза, вспоминая, как Драко набросился на неё с поцелуем, как она рухнула под его натиском в воду. When I'm gone you'll need love To light the shadows on your face If a great wave shall fall and fall upon us all Then between the sand and stone, Could you make it on your own Она сделала шаг, ступив на лестницу. Та, почувствовав тяжесть, двинулась, чтобы перенести Гермиону на параллельное крыло четвёртого этажа. If I could, then I would I'll go wherever you will go Way up high, or down low I'll go wherever you will go Её щёки залились краской. Что же будет между ними дальше? Не поступила ли Гермиона глупо, сделав так, чтобы их близость сошла на нет? And maybe I'll find out A way to make it back someday To watch you, to guide you Through the darkest of your days Близость. Перед сном Гермиона десять раз прокрутила в мыслях происходящее на кушетке. И пусть она не видела того, что вытворял с ней Драко, — она чувствовала. И возбуждение вновь растекалось внизу живота, учащая сердцебиение. If a great wave shall fall And fall upon us all Then, I hope there's someone out there Who can bring me back to you If I could, then I would I'll go wherever you will go Way up high or down low I'll go wherever you will go Она нервно сглотнула, ступив на четвёртый этаж. И вновь запетляла по коридорам, освещённым факелами. Придёт ли Драко в библиотеку? Как скоро? Сядет ли напротив неё или, сделав вид, что они не общаются, сядет за другой стол? Run away with my heart Run away with my hope Run away with my love В любом случае Гермиона поймала себя на мысли о том, что влюбляется. Причём уже давно. Влюбляется в человека, представляющего собой закрытую книгу. Влюбляется в того, с кем, возможно, ей никогда не суждено построить серьёзные отношения. Ну и пусть! I know now, just quite how my life and love might still go on In your heart, in your mind I'll stay with you for all of time Пускай вся его семья против отношений с маглорождённой. Пускай Малфою самому тяжело разобраться в своих чувствах. И что? Главное, что ей будет хорошо рядом с ним. И неважно, сколько времени они будут вместе… If I could, then I would I'll go wherever you will go             Way up high, or down low I'll go wherever you will go If I could turn back time Она уже подошла к библиотеке и дёрнула ручку двери. Заперто. «Так я и думала!» Гермиона встала возле и, вздыхая, тихонько сползла вниз. Она закрыла глаза, до мелких штрихов рисуя в голове его вчерашний образ. Мокрые волосы, очерченные скулы, холодные глаза, разглядывающие её с любопытством. Гермиона стала легко покачивать головой в такт музыке и еле слышно подпевать слова. I'll go wherever you will go If I could make you mine I'll go wherever you will go-o-o I'll go wherever you will go Музыка стихла. Дверь в библиотеку отворилась изнутри. Гермиона вздрогнула от неожиданности. — Ну и ну, мисс Грейнджер! Вы как никогда рано сегодня! — в привычном ледяном от равнодушия голосе мадам Пинс чувствовались нотки тепла. В глубине души Гермиона была ей симпатична. — Да, мне нужно составить расписание на январь, — улыбка Гермионы была согревающей от чувств, переполнявших её изнутри. — Ну, тогда проходи! В тот момент Ирме Пинс показалось, что староста школы, лучшая студентка Хогвартса и героиня войны искренне рада её благосклонности. Ведь библиотекарша редко нарушает собственные правила, открывая двери для студентов раньше времени. Гермиона прошла в пустую библиотеку. В нос ударил запах старых фолиантов, зелёных фикусов и свежей рождественской ели. Она выбрала самый дальний столик, спрятанный за книжными шкафами, и, сев за него, начала раскладывать принадлежности. Переключая песню в плеере, она сосредоточилась над составлением расписания. «Ну, раз Драко здесь нет, сделаю расписание так, как мне нравится!» — подумала Гермиона, росчерком пера отправляя седьмой курс Гриффиндора и Слизерина на Зельеварение. В наушниках заиграло что-то похожее на лёгкий рок-н-ролл. Мысли, с которыми она шла в библиотеку, улетучились куда-то на задворки сознания. Она, покачиваясь в такт, поставила песню на репит. И, не замечая, как льётся мелодия и бежит время, начала строчить черновики расписания, выписывая все факультеты, группы и время занятий. Казалось, приятная мелодия играет уже в десятый раз, и она выучила строки наизусть. «What's you gonna do, Katie? You're a sweet, sweet girl», — подпевала она, уткнувшись в свитки. — Бля-я-ядь, Грейнджер! — резко протянул Малфой, буквально нависнув над ней. — Ты поёшь как… драная кошка. Она вздрогнула от резкого звука, откинула перо и стянула наушники на шею. Поймав её взгляд, Драко продолжил: — Учитывая события вчерашнего вечера, я бы сказал, скорее, как неотодранная кошка. — Иди ты! — краснея и пряча взгляд в бумаги, бросила она. — Не пойду, Грейнджер! — Он сел напротив, и Гермиона ощутила, как сердце глухо застучало. — И имей в виду: настроение у меня сегодня не ахти! Не зная куда деться, Гермиона то брала перо, то бросала его, то вновь брала и клала назад. — Что у тебя случилось? — всё-таки спросила она, волнующе подняв на него взгляд. Если бы только отказ Гермионы в Ванной старост мог так расстроить Малфоя… Помешкав, Драко вспомнил о событии, произошедшем минут десять назад в коридорах Хогвартса.

***

Первое утро 1999 года в Хогвартсе было для Малфоя чрезвычайно необычным. Драко проснулся от безумного эротического сна. Конечно, он был расстроен, что в Ванной старост ничего не вышло. И угнетённый разум дорисовал нужные события во сне. Откинувшись на локти, Драко попытался отдышаться. Перед его глазами по-прежнему была не спальня Слизерина, а дикая вакханалия. В его разуме Грейнджер кричала, выгибалась, впивалась острыми коготками в грудь. «Ещё! Ещё!» — её голос раздавался в голове, а он вспоминал детали сна. Он лежал на той самой кушетке в Ванной старост, а Грейнджер сидела сверху. Она двигалась быстро, яростно, умеючи, будучи первоклассной наездницей. А Драко видел лишь её вздёрнутый подбородок, сжимая в одной руке её грудь. — О Мерлин, — вожделенно вздохнул Драко, бросив взгляд на спящих соседей. Было больно — он ощущал стояк. Словом, у него довольно-таки давно не было секса. И он понимал почему. Сначала Запретный лес, потом восстановление, мучительные отношения с Гринграсс. Не хотелось. Было не до этого. А теперь его тело воздавало ему за месяцы воздержания. Он нащупал под одеялом живот и, скользнув рукой под ткань трусов, дотронулся до головки. — Чёрт возьми, Грейнджер, чёрт возьми, — зашипел Драко, убедившись, что Грэхэм и Забини спят снами младенцев. Через пару минут он ощутил долгожданный экстаз, а затем облегчение. Поймав момент, когда мысли абсолютно очистились и успокоились, он встал с кровати и направился в душ. Чувствуя, как капли воды омывают тело, Драко вновь принялся размышлять о вчерашнем. Он был не дураком и быстро понял, что Грейнджер затеяла игру в кошки-мышки, намекнув, что просто так Малфой не получит желаемое. «Неужели она такая же, как Астория? Хочет подарочков, комплиментиков, свиданий?» — подумал Драко, а потом вспомнил, как Гринграсс раздевалась перед ним в гостиной Слизерина. Нет, Грейнджер хочет большего. Но зачем? «Неужели она не понимает, что место Гринграсс занять не сможет. Хотя она и знать не знает о помолвке с Асторией. О чём это я?» Вытираясь полотенцем, Драко ловил себя на мысли, что ему безумно интересен следующий шаг Гермионы. Да, он вожделел её. Но это был не только животный интерес. «Она хочет, чтобы я был с ней ласков, романтичен? Смешно! Но что будет, если попытаться?» Драко нахмурился, услышав, как стены спальни сотрясает храп Грэхэма. Будучи обнажённым, он бросил на себя быстрый взгляд в зеркало. Драко знал: женская половина Слизерина (возможно даже мужская) с потрохами отдалась бы за это зрелище. Но ему нужна лишь она. Открыв шкаф, Драко принялся одеваться, параллельно размышляя. «Вчера она говорила, что будет ждать меня в библиотеке. И чем раньше, тем лучше. Что же». Расчёсываясь, нанося туалетную воду, пристёгивая запонки, он думал лишь о ней. И старался не вспоминать, как оставлял засосы на её ключицах. Как его губы дотрагивались до мокрой обнажённой кожи. Получалось из рук вон плохо. Хоть Драко и снял напряжение, он боялся, что попадёт в конфуз прямо в Большом зале, пока будет накладывать порцию омлета и как бы невзначай смотреть на гриффиндорский стол. «С ней всё и всегда непросто. Чтобы она скорее легла в койку, надо её очаровать». Драко вновь посмотрел на себя с ног до головы. Он выглядел нелепо, стоя в трусах, наполовину расстёгнутой рубашке и с развязанным галстуком, но всё равно считал, что ослепительной внешности у него не отнять. «И чего она мнётся?» — он недоумевал, что одних внешних данных для Грейнджер недостаточно. «Блядь, да её же чуть не изнасиловали, дубина! Почему ты задаёшь такие тупые вопросы, зная ответ?» Спор с самим собой продолжался ещё долго. Но у Драко созрела мысль. Он вспомнил, что родственнички надарили ему подарков, начиная от драгоценностей, заканчивая дорогущими сладостями. «Шарлотта впихнула кучу дорогого шоколада. То ли швейцарского, то ли немецкого. Что, если угостить им Грейнджер?» Драко бросил взгляд на кипу чемоданов, доставленных из мэнора, — у него не было времени разобрать их. Хотя Тинки положила в чемоданы много барахла. Много дорогущего барахла: брендовую одежду, подаренные драгоценности, спортивную форму для тренировок в холод, несколько книг из семейной библиотеки. Многое, конечно, он сам купил в самых дорогих магазинах Косого переулка и магловского Лондона, дабы заполнить душевную пустоту. И где-то среди дорогущего барахла лежал вкуснейший, по мнению Шарлотты, шоколад. Драко принялся переворачивать чемоданы, судорожно открывая их. — Accio! Шоколад Шарлотты! Одежда, коробки с ювелиркой, увесистые фолианты полетели вверх со скоростью света, с грохотом ударяясь о дверцу шкафа. Первое, что увидел Забини, проснувшись от грохота, — Драко, без штанов прыгающий вокруг летающих вещей. И коробки шоколада, ложившиеся прямо в руки друга. — Драко, ты что творишь? — растрёпанный и зевающий Блейз ещё не до конца понял происходящее. Малфой, облегчённо выдыхая, принялся складывать вещи обратно в чемодан. — Пора вставать, Забини, скоро завтрак… — сказал Драко, отложив на край кровати три коробки из тёмного бархата. — К чёрту завтрак! Я спать! — Блейз накрылся одеялом. — Всё равно сегодня нет занятий! «Ну, тем лучше. Не хватало про каждый свой чих и Блейзу докладывать», — подумал Драко, накладывая сжимающее заклинание на коробку с шоколадными конфетами.

***

В понедельник, четвёртого января, Хогвартс лениво просыпался и плёлся на завтрак. Вернее, большая часть студентов в Большой зал всё же не явилась. Многие отсыпались, сбив режим сна на праздниках, другие решили вернуться в школу днём — всё равно занятий не было. В основном пришла завтракать малышня, у которой не было выбора — они вернулись в Хогвартс ещё вчера днём на поезде. Стол Слизерина оказался почти пуст. Но каково было удивление Драко, когда он увидел, что все сокурсники с Гриффиндора чавкали овсянкой на своих местах. Кроме неё. Драко, тоскливо ковыряя овсянку, мысленно ругал себя за сентиментальность. Он представлял, как она сидит голодная, замученная в библиотеке, трудясь над расписанием. «Ешь же! И пойдёшь помогать ей!» Но рациональные доводы уступали эмоциям: отчего-то ни один кусок в горло не лез. Хотя эльфы в Хогвартсе ничуть не уступали его слугам в мэноре по мастерству кулинарии… «Не могу я так!» — подумал Драко, когда его взгляд зацепился за кучку нетронутых штолленов. Его, конечно, уже тошнило от этих рождественских кексов с цукатами и душистыми орехами: их пекли весь декабрь в замке, подавали на праздниках в мэноре. Тем не менее, Драко схватил тканевую салфетку и завернул в неё несколько кусков штоллена. «Салазар! Я собираюсь кормить грязнокровку! Как скоро меня отчислят со Слизерина?» — ухмыльнулся он, заклинанием сжимая завёрнутые кексы до мельчайших размеров. А потом ему стало горько. И, выходя из-за стола своего факультета, Драко договорился с собой не называть Гермиону таким омерзительным словом даже в мыслях.

***

Он летел по коридорам школы, расталкивая сонных слоняющихся младшекурсников. В голове Драко Малфой прокручивал десятки вариантов, как заговорить с ней. Драко хотел бы назвать её милой, похвалить за внешний вид, но знал, что все комплименты он всегда держит в уме. А как только открывает рот — выходит какая-то мерзость. И всё же Малфой поймал себя на мысли о том, что у него весьма необычное настроение. Из всех слов, которые он использовал в своём словарном запасе, больше всего подошло «предвкушающее». Настроение, предвкушающее что-то приятное. Если бы он любил магловскую музыку, в его голове играла бы Can’t Take My Eyes Off You. Если бы Драко осмелился, то шёл бы в библиотеку слегка пританцовывая, как герой магловского мюзикла. Если бы мог — даже улыбнулся бы. Ему наконец-то было хорошо на душе. Впервые за долгое время. Как вдруг позади раздался угрожающий голос: — Мистер Малфой! Есть разговор! Драко, недоумевая, остановился и обернулся. И увидел Рольфа Скамандера — преподавателя по Уходу за магическими существами. И всё понял. — Вы хотите неуд по моему предмету, я смотрю? Драко прищурился, разглядывая хрупкого молодого человека старше его на каких-то четыре года. Рольф был похож на своего деда в молодости — лицо Ньюта Скамандера печатали во всех учебниках по Уходу за магическими существами. Правда, Драко слабо помнил картинку, потому что отходил лишь несколько обязательных курсов по предмету. А потом отказался от него… И вот на седьмом курсе МакГонагалл сделала Уход за магическими существами обязательным. Как и Магловедение. Но на занятиях по Магловедению Малфой просто спал, а Скамандер вёл свой предмет с особым рвением, ещё хлеще, чем Трэверс. И теперь этот Скамандер с растрёпанной рыжей шевелюрой, веснушками на всё лицо и в коричневом костюме, съеденном молью, цеплялся к Малфою. С какой стати? — Я не понял вас, — выделил Драко последнее слово, поравнявшись со Скамандером. Они оказались почти одного роста. — И не понимайте, — раздражённо бросил Рольф. — Тут варианта два: либо получаете неуд на ЖАБА, либо ходите на мои занятия и отработки, записавшись на факультативы. «Чего? — подумал Драко, наморщившись. — Этот сосунок ставит мне условия?» — Я не посмотрю на то, что вы староста и носитель влиятельной фамилии, Малфой! — Рольф раздражённо повысил голос, будто бы прочитав его мысль. — Не забывайте, что вы ещё и студент школы! — Профессор, — Драко сменил тактику, решив говорить спокойным голосом. — Раз уж такие дела, то я буду ходить на ваши занятия и факультативы. Только не кипятитесь так, ладно? Драко панибратски похлопал Рольфа по плечу и развернулся, дав понять, что разговор окончен. Предвкушающее нечто приятное настроение мгновенно улетучилось. И на лице Драко заиграл злобный оскал. «Ты сам не выдержишь меня на своих занятиях и быстро вышвырнешь, умоляя уйти. Сам нарисуешь «удовлетворительно», — подумал Драко, ещё не зная, как сильно он ошибается. Наконец Драко вошёл в библиотеку, громко хлопнув дверью. — Аккуратнее, молодой человек, — зашипела Ирма Пинс, высовывая свою остроконечную шляпу из талмудов сложенных учебников. Он окинул библиотекаршу высокомерным взглядом, памятуя о том, что эта ведьмочка почему-то патологически не переносит Малфоев. Нарцисса предполагала, что Ирма была безответно влюблена в Люциуса в школьные годы, но то старая, забытая всеми история… Драко огляделся по сторонам — пусто, лишь парочка младшекурсников с Пуффендуя. Малфой лениво прошёлся по рядам и, подойдя к галёрке, услышал нескладный знакомый голос, напевавший ломанные строки. Он, не выдержав, засмеялся, прикрывая рукой рот, чтобы Пинс не выгнала его из библиотеки. Она выглядела слегка загруженной, пока строчила пером на пергаменте. Но при этом Гермиона качала головой, видимо, в такт ритмичной мелодии, которая тихо лилась через наушники. Грейнджер настолько сильно растворилась в своём мирке, что даже не заметила пришедшего Драко. Он сделал ещё шаг, опёрся ладонью на стол. Ноль реакции. «Интересно, сколько это будет продолжаться?» — подумал он, следя за тем, как её губы растягивают строчку «sweet sweet girl». В тот момент Драко поймал себя на мысли, насколько она соблазнительно выглядит без макияжа, со слегка наложенной гламурной магией и заколотыми волосами. А ему ничего не удалось, кроме как резко выдать: — Бля-я-ядь, Грейнджер! Ты поёшь как… драная кошка. Она вздрогнула от резкого звука, откинула перо и стянула наушники на шею. «Молодец, как всегда блестяще!» — Драко вновь возненавидел себя. А потом вспомнил, что вполне может немного позлиться на неё из-за вчерашней выходки и сегодняшнего неловкого утра, когда пришлось дрочить неподалёку от спящих сокурсников. — Учитывая события вчерашнего вечера, я бы сказал, скорее, как неотодранная кошка. — Иди ты! — она покраснела. И это почему-то показалось Малфою милым. — Не пойду, Грейнджер! — Он сел напротив. Отчего-то ему захотелось поделиться с ней произошедшим в коридоре. — И имей в виду: настроение у меня сегодня не ахти! Он заметил, как Гермиона взяла перо, а затем бросила его. Чертыхнувшись, она вновь неряшливо подняла его со стола и окунула в чернила. Нахмурившись, Драко следил за тем, как она пыталась вспомнить, что, собственно, хотела сделать и испытывала от этого невероятную неловкость. А ещё Драко осознал: она стесняется, прячет взгляд, заливается краской, словно девчонка с четвёртого курса, случайно врезавшаяся в него. Потому что рядом с ним. — Что у тебя случилось? — всё-таки спросила она, отважившись посмотреть на него. Драко перехватил взгляд карих глаз, время замедлилось. «Чёрт возьми, так на меня никто не смотрел. Никогда я не видел такого взгляда». Девчонки часто смотрели на Малфоя взглядом затравленных кошечек. Как Астория. Взглядом тигриц, мечтающих забраться на его член. Как Панси. Или Эмилия. Или магловские девки. Просто умоляющим взглядом умирающей девственницы. Как Миллисента Булстроуд. «Что у тебя случилось?» Было сказано ею с такой заботой, с такой нежностью и проникновенностью. Но больше, чем голос, говорили глаза Гермионы. Радужки блестели отнюдь не отчаянными попытками привлечь к себе внимание. Грейнджер была первой, кого заботило, что происходит с ним. И Драко оценил это. — Скамандер доконал меня за то, что я пропускаю его пары, — спокойно сказал он, подперев левой ладонью подбородок. — Придётся отрабатывать, а у меня квиддич. — Ну, по сути ты сам виноват: нужно было ходить на его пары, — поразмыслила Гермиона. — С другой стороны, Скамандер не зверь. На него не так сложно произвести впечатление, как на… Она осеклась, вновь стыдливо пряча глаза. Только Драко не понял, почему она так стеснялась говорить о Трэверсе. — Как на Трэверса, Грейнджер? — Драко понял: настало время поговорить и на эту тему. — Ну, на пары Трэверса ты хотя бы ходишь, — абсолютно спокойный бесцветный голос, когда она говорит о нём. Значит, хочет что-то спрятать, скрыть. Малфой хотел докопаться до истины. Тем более её волнение вновь выдавал бегающий взгляд. — Скажи, пожалуйста, что он тебе поставил на аттестации? — холодные серые глаза сверлили растерянную Грейнджер. — Он поставил мне отлично, Драко. Его имя было оружием в её устах. Как же мягко и нежно она произносила его! И Малфой, слыша, как она в очередной раз обращается к нему по имени, готов был растаять… Если бы умом не понял отвлекающий манёвр Грейнджер. — Мне он поставил удовлетворительно и обещал ту же отметку на экзамене… — отрезал он, продолжая следить, как обиженно надуваются её щёки. — Оу, Драко, несправедливо. — В тот момент Малфой не мог понять: она и правда расстроена или хочет задеть. Но следующая фраза рассеяла его сомнения: — Может, обратиться за помощью к МакГонагалл? Я считаю, что эта оценка несправедлива для тебя. «Может, стоит поговорить с Трэверсом тебе?» — подумал Драко, понимая, что вот-вот взорвётся от злости и ляпнет какую-нибудь гадость. Он вдруг вспомнил её мягкий звонкий смех на балу, руку аврора, держащую Грейнджер за талию. Ревность. Она горячила кровь Драко, готовясь захватить разум. — Но мы же говорили о Скамандере, — Грейнджер всё же взялась за перо, делая вид, что что-то черкает на пергаменте. «Ух, хитрюга, не хочешь разговаривать о Трэверсе!» — Так вот, чем же тебя так обидел один из самых безобидных преподавателей в Хогвартсе? — Меня просто бесят эти зверюшки! — Что значит «бесят»? — продолжала она спокойно рассуждать, пока кончик пера медленно скользил в воздухе. — А Магловедение тебя не бесит? — На Магловедении, Грейнджер, я сплю, ем и иногда заполняю дурацкие бумажки МакГонагалл, — процедил Драко сквозь зубы, нервно постукивая пальцами по дереву. — А Скамандер реально напрягает своими зверюшками. Был я на первой паре, не понравилось… — Идём дальше. — Гермиона замолчала, шевеля лишь одними губами. Драко разобрал словосочетание, которое она прошептала, — «полёты на метле». Видимо, отвлеклась, переписывая расписание. Затем Гермиона отложила перо и вновь смерила собеседника пронзительным взглядом. Будто он — великая тайна, которую ей нужно срочно разгадать. — Почему ты так не любишь зверюшек, Драко? Малфой сощурил глаза, быстро посмотрев по сторонам. По-прежнему в библиотеке никого не было, кроме мелких пуффендуйцев. «Была не была», — подумал он и накрыл своей ладонью ладонь Гермионы. — Хватит так сексуально произносить моё имя, — прокашлялся он и выдал шёпотом: — Гермиона. Она неловко отвела взгляд; по щекам пополз румянец, будто бы кожу щёк ошпарил мороз. Карие глаза нервно забегали по содержанию пергаментов, пытаясь вновь и вновь спрятаться между строк, накаляканных чернилами. Не получалось. Гермиона приоткрыла губы, желая что-то сказать. Но паузу заполнил Драко: — Иначе, Грейнджер, я не дотерплю до нашей встречи за пределами школы, — соблазнительно прошептал он. Гермиона нервно выхватила руку из-под его потной ладони и, озираясь по сторонам, поправила выбившийся кудрявый локон за ухо. — Давай серьёзно, Малфой. — Драко пожалел о своих словах, ведь сейчас Гермиона включила подобие учительницы начальных классов. А он терпеть не мог эту её нудную сторону. — Чем тебя обидели магические существа? — Например, один из них чуть не оттяпал мне руку на третьем курсе, — Драко закрылся, скрестив руки на груди. И, предвкушая неприятную тему, уставился в окно. Небо над Хогвартсом светлело. Тонкая корка мороза окутывала стекло. Снег узорчатыми хлопьями опускался на сугробы. — Ой, ну хватит преувеличивать! — прыснула она. — Клювокрыл всего лишь испугался тебя! — Нет! — со злостью прошипел Драко. — Это я испугался! Хотя мне хотелось всего лишь погладить этого жалкого гиппогрифа. И отец. Какого-то Мерлина он взъелся и на эту курицу, и на Хагрида, захотел наказать их… Гермиона улыбалась, вспоминая те прекрасные беззаботные дни, когда они спасали Клювокрыла. Тогда казалось, что они вступают в тяжёлое приключение, несут на себе нелёгкое бремя. Малфой, уловив её улыбку, спросил: — Что смешного, Грейнджер? — Я, конечно, слабо разбираюсь в психологии, но пару книжек прочитала, — голос её был по-прежнему спокоен. — У тебя негативный опыт, связанный с магическими существами. Но это не значит, что они все плохие. В конце концов, в новом семестре мы будем проходить лечение магических существ и операции над ними. — То есть, Грейнджер, ты хочешь сказать: я буду их резать и залечивать этим свои детские обиды? — Я хочу сказать, Малфой, что это интересно. И у тебя выхода нет — ты же не хочешь, чтобы тебя не допустили к ЖАБА? — Уж в этом-то ты права, — вздохнул Драко. — Ладно уж, давай сюда свитки. Нужно заниматься тем, зачем сюда и пришли. Гермиона положила перед ним исписанный пергамент и уже была готова объяснять ему, как надо составлять расписание, но ощутила, как желудок скручивается в узел от голода. Драко, услышав это, расхохотался, прикрыв ладонью рот. — Кто-то сегодня не завтракал! Гермиона, осознав неловкость ситуации, тихонько засмеялась. Ей было стыдно и смешно одновременно. И пока она пыталась унять смех (зная, что мадам Пинс выгоняет из библиотеки за громкий хохот), Драко положил перед ней коробку из синего бархата. — Здесь шоколад, Грейнджер, можешь… — он долго пытался подобрать нужное слово, — угоститься. Гермиона наклонила голову в бок: видимо, для того, чтобы узнать, далеко ли от них мадам Пинс. За поедание шоколада тоже выгоняли из библиотеки. Поняв, что Ирмы нет поблизости, Гермиона взяла в руки коробку и бегло окинула её любопытным взглядом. — В такие обычно заворачивают дорогущие украшения в магловских магазинах, типа Картье, — констатировала Гермиона, пытаясь понять, с какой стороны открыть коробку. — Картье — это безвкусица и дешмань, — выплюнул Драко, показательно сощурив нос. — Не буду спорить с тобой, — прикусив губу, она сосредоточилась на том, чтобы открыть коробку шоколадных конфет. Не получалось. — Боже, Грейнджер, — Драко взял коробку из её рук и надавил на краешек сбоку. Коробка с шоколадными конфетами открылась. На лице Гермионы застыло удивление. Девять конфет лежали в коробке так, словно были не шоколадом, а ювелирными украшениями среди белого натянутого атласа. — Самые вкусные в первом ряду, — указал пальцем Драко. Её пальцы почти дотронулись до шоколада, но она бросила на слизеринского принца полный смущения взгляд. — А это точно мне? «Да, Грейнджер, тебе, а не Астории Гринграсс или Панси Паркинсон. Ущипни себя за колено. Это не сон!» — вторил ей разум. Драко резко ухмыльнулся. В тот момент в его взгляде мелькнуло что-то нежное, тёплое, не имеющее ничего общего с образом хитрого хорька или холодного слизеринского принца. — Ешь! — сказал он, не замечая, как она щипает себя за колено под столом. — Нам ещё работать до вечера, а ты умираешь с голода. — Ну, не умираю, конечно! — простецки сказала она, сжимая двумя пальцами небольшую конфету и разглядывая её. — Ешь, а не разглядывай! — Драко удивился, чем Гермиону заинтересовала ровная шоколадная глазурь. — Ладно, — пожала она плечами, положив конфету в рот. А спустя секунду выдала: — Мерлин, как вкусно! Где ты это взял? Она ощущала, как язык обволакивает тягучая карамель с отдушкой… розы? И, прикрыв глаза, растворилась в ощущениях от приятной сладости во рту. Неожиданно она почувствовала прикосновение холодного шоколада к губам. И не менее холодных пальцев в районе подбородка. Указательный палец Малфоя протолкнул ещё одну конфету ей в рот. Гермиона тут же отстранилась, прикрыв губы ладонями. Она быстро прожевала и проглотила конфеты. — Ты сдурел? — негодовала она, хмуря складку между бровями. А он беззвучно засмеялся, откидываясь на спинку стула.

***

Конфеты и штоллены были съедены в течение дня. Благо мадам Пинс не совала нос в сторону отдалённого столика, за которым сидели Драко и Гермиона. За разговорами, спорами, работой над свитками они и не заметили, как быстро пролетело время. Целый день они трудились, чтобы выдать полноценное расписание занятий на январь. Однако на часах была уже половина седьмого — через полтора часа Ирма Пинс закроет двери библиотеки. — Держу пари, МакГонагалл заставит ещё раз переделывать всё это, как только Трэверс вернётся, — вздохнул Малфой, смахивая пальцем с её подбородка крошки от кекса. Гермиона уже не дёргалась и почти не обращала внимания на его жесты: Драко периодически касался её. Но она продолжала считать: раз десять он дотронулся своим указательным пальцем до тыльной стороны её ладони. Как бы случайно. Два раза поправил выбившуюся прядь волос за ухо. Три раза коснулся её коленки своей. Тем не менее время неумолимо близилось к закрытию их уединённого места, а расписание не было готово. Чтобы завтра в Хогвартсе начались занятия, пергаменты должны появиться в приёмной директора поздно ночью. Оба сознавали это. И уже битый час Гермиона думала, как выйти из ситуации, зная, что Пинс не позволит им остаться в библиотеке. И решение пришло неожиданно. — Драко, — ей уже не было дико называть Малфоя по имени, а самого его ещё слегка трясло. Тем не менее сидящий напротив Драко оторвался от свитков. — Есть план, как нам всё доделать до конца сегодня. — Я внимаю, — он вновь подпёр подбородок рукой, делая вид, что внимательно слушает. Она перевалилась через стол и, оказавшись в нескольких сантиметрах от его лица, зашептала: — Мы сейчас всё складываем ко мне в сумку, расходимся на ужин. Потом я иду к себе в башню и забираю мантию-невидимку. Встречаемся тут без десяти восемь, облачаемся в мантию, входим в библиотеку. Пинс запирает двери и уходит. Мы раскладываемся и работаем дальше. — Ты это здорово придумала, конечно, а как мы будем выбираться отсюда? — тон Драко был полон равнодушия. — Через Запретную секцию. Я знаю дорогу. В мантии-невидимке доберёмся до кабинета МакГонагалл, оставим там всё и разойдёмся. — Что ж, план говно, но ничего другого не остаётся, — закатил глаза Драко. Гермиона отстранилась и принялась собирать бумаги. Он, встав возле стола, помог ей. Когда они расходились в разные стороны, покидая стены библиотеки, Драко поймал себя на мысли, что ему непривычно видеть Грейнджер не рядом. Однако расставание их не предвещало быть долгим — совсем скоро они встретятся и проведут вечер наедине. И кто знает, долго ли Гермиона продержится со своими принципами?

***

Она ждала его, стоя за углом возле библиотеки. Гермиона долго озиралась по сторонам: никого поблизости не было. Старшекурсники не очень-то хотели учиться, до последнего отдыхая в гостиных. В кои-то веки это радовало голодную до скрипа зубов к тяге познания Грейнджер. Вместе с этим она ловила себя на мысли о том, что ей, в общем-то, плевать на дела старост. Она предвкушала вечер наедине с ним. Нет, она сгорала от любопытства. Что же ждёт её сегодня вечером за этими дверями? — Грейнджер, ты что тут, ворон считаешь? — его бесцеремонные шутки уже не бросали её в дрожь. Почти. Гермиона сделала вид, что злится. Расстояние между ними значительно сокращалось. Достав из сумки мантию, она расправила ткань. В прежние времена они прятались под нею втроём. На двоих точно бы хватило. Драко следил за каждым её движением. Как только мантия скрыла обоих от внешнего мира, Малфой обхватил рукой её плечо и прижал Грейнджер вплотную. Чтобы места уж точно хватило. В нос её ударил запах табака и бергамота, смешанного с сандалом. Видимо, его туалетная вода. Она застыла, памятуя, что никогда ещё не чувствовала запах Малфоя так отчётливо. Этот запах вперемешку с влюблённостью вскружил ей голову. И, переполненная спектром эмоций, Гермиона обмякшим от возбуждения голосом сказала: — Пошли потихоньку в библиотеку. — Дура, — его ледяные пальцы мигом перекрыли её губы. Драко зашептал: — Мы же внутри мантии! Драко сделал шаг. И Гермиона быстро засеменила за ним. Пока они преодолевали путь до двери, Грейнджер понимала, что буквально тает в его объятиях. Её разгорячённые от возбуждения губы плавили лёд его кожи. Она слегка шевелила ими. И Драко чувствовал её касания всеми фибрами, а реакция тела не заставила себя ждать. Ирма Пинс уже собрала свои вещи в небольшую сумочку, дабы вернуться в покои. Она громко чихнула, уже не зная, как спасаться от аллергии на пыль. Ведьма не обратила внимания на резко распахнувшуюся дверь библиотеки. Сквозняки, гуляющие по коридорам замка, были обычным делом. Ирма Пинс ни за что бы не догадалась, что в тот момент, пока она искала платок и пыталась остановить приступы, в библиотеку юркнули двое разгорячённых студентов. Ведьма бегло глянула на часы. Без пяти восемь. Замученная приступом аллергии, она схватила ключи с крючка и поспешила к выходу. На ходу гася заклинанием свет, мадам Пинс проскользнула за дверь. Послышался лязг ключей в замочной скважине. Остановившись за книжным стеллажом, Драко и Гермиона скинули мантию. Оба задыхались от возбуждения: они никогда ещё не были прижаты друг к другу так долго. По крови обоих синхронно разливался адреналин. Пытаясь отдышаться, они хитро улыбались друг другу. Будто были любовниками не один день, а уже много лет. Драко не выдержал, почувствовав, как ткань его штанов плотнее стягивает член. Он поддел край её подбородка двумя пальцами. Гермиона опустила глаза: Малфой заметил лишь длинные нервно колыхающиеся ресницы. Драко приблизился к её лицу вплотную, обжигая трясущиеся губы горячим дыханием. Она сладостно простонала. «Боже, я только дотронулся до тебя! Что же ты будешь делать подо мной? Почему ты такая чувствительная?» — столько вопросов, на которые не суждено получить ответов сразу. — Поцелуй уже меня! — прошептала она, чувствуя, как лопатки врезаются в бортики книжной полки. — Конечно. — Драко схватил её руки и завёл их наверх, прижимая к полкам. Вниз что-то рухнуло. Краем глаза Гермиона заметила книгу, валяющуюся под её ногами, с раскрытой обложкой. Вдруг она ощутила мягкий, но горячий поцелуй, скользящий по её губам. А в следующие секунды — его руки, проникающие под ткань мантии и нащупывающие очертания груди. Драко быстро скользил по её телу, пока их языки яростно сплетались. Момент. Малфой прижался к её паху. И она почувствовала его стоячий член через слои одежды. Всё происходило быстро: вот он уже разрывает поцелуй и скользит губами по её шее. Секунда. Его сухие губы вбирают податливую кожу. Её пальцы утопают в его платиновых волосах, сияющих в лучах лунного света. А бёдра (будто бы эта часть тела вовсе отделилась от разума) сами прижимались к его паху в тщетных попытках снять собственное возбуждение. Правда, если бы Гермиона хоть что-то знала о сексе, то понимала бы — таким образом, она только раззадоривает себя и его, подливая масло в разожжённое пламя. И вновь сигнал «стоп». Вновь от неё. — Д-драко, мы должны заниматься расписанием, — голос её дрожал, ломался, спотыкался. Малфой, будто бы зная заранее, что она скажет, спокойно отстранился. К её огромному сожалению. Пока Драко удалялся, чтобы сесть за стол, Гермиона чувствовала, как внутри неё всё разбивается на сотни осколков. «Дура, ну зачем ты остановила его?» — горечь растеклась по её горлу, словно она проглотила яд. Она ощутила, как её шея пульсирует от оставленного им засоса. Словно Драко выжег на ней клеймо. Она положила руку на след, оставленный им, и потёрла его холодными пальцами. Краем глаза она увидела, как Драко зажёг Lumos. А затем — его взгляд исподлобья. «И как можно прочитать в этих затуманенных глазах его истинные намерения?» — подумала она, доставая из сумочки десятки листов с расписанием занятий.