Выбор

23 января, 19:15

Гермиона стояла возле метро Сент-Пол уже пятнадцать минут. Колени дрожали, челюсть и скулы сводило от холода. Она надела красное платье с нелепыми рюшками и оборками, в котором была на свадьбе Билла и Флёр. Сверху — старое коричневое пальто с большими карманами. Шёл мокрый снег. Лондонцы, выходя из метро после рабочего дня, гурьбой ломились в пабы, рестораны, светящиеся неоновыми вывесками. Гермиона поймала себя на мысли о том, что её глаза отвыкли от магловской суеты большого города, а уши — от стука колёс вагонов о рельсы. Ей казалось, Драко забыл о назначенной встрече и вовсе не придёт. Несколько дней кряду они не пересекались. Тренировки, его практические занятия по уходу за магическими существами… Она вздохнула с облегчением, когда глаза зацепились за знакомый силуэт в толпе. Малфой нервно курил и быстро шёл к ней навстречу, опустив голову. Их разделяло метров десять-пятнадцать. Но даже с такого расстояния Гермиона разглядела растерянные серые глаза, трясущиеся пальцы, которые едва не роняли дымящуюся сигарету. Она впервые видела, как Драко курит. Но отчитывать его не собиралась. Было в этой вредной привычке что-то манящее, завораживающее и даже возбуждающее её разум. «И куда это он так вырядился?» — взгляд невольно остановился на чёрном дорогом костюме и белой накрахмаленной рубашке, виднеющимся через лёгкий сюртук. Верхняя пуговица была расстегнута, обнажая ключицы; чёрный галстук приспущен. «Он в Королевскую оперу собрался?» — улыбнулась Гермиона, вспоминая один из ночных разговоров. На миг она ощутила себя простушкой в своём дешёвеньком платьице и пальто, местами поеденном молью. В Хогвартсе было проще — они носили одинаковую форму… Драко докурил, резко швырнул бычок в сторону и сдержанно подошёл к ней. Видимо, обниматься прилюдно было для него моветоном. Он молча достал следующую сигарету, положил в рот и зажёг кончик невербально. Гермиона вытаращила глаза от удивления: кругом же маглы! — Прости за опоздание, — бросил Драко вместо приветствия и резко выдохнул пар изо рта. — Ничего. Может, отойдём в безлюдное место и аппарируем к бару? Малфой молча протянул руку, разрешая Гермионе зацепиться. «А он выглядит мрачным. Что-то случилось!» — засосало под ложечкой у Гермионы, пока она брала его под руку. Малфой продолжал курить, сжав сигарету между губ. Гермиона наблюдала, как из его рта резко вылетали клубы дыма. — Как думаешь, куда мы идём? — она пыталась задать положительную ноту. — Без понятия, что ты там задумала, — отрешённо сказал Драко, затягиваясь. — Ты был в ирландских пабах? — она загадочно улыбнулась, слегка прижимаясь к его плечу. — Меня не привлекают их скачки, которые они называют танцами. И свист, который они называют музыкой, — сказал Драко после минутного раздумья. Они вошли в тёмную подворотню между двумя серыми зданиями. — Ты такой скучный, Драко! Я, кстати, на четверть ирландка. И у нас прекрасная культура! — Гермиона произнесла это бегло и быстро аппарировала его. Так, что Драко даже не успел переварить сказанное ею. Воздух разрядил резкий хлопок аппарации. Они оказались возле ирландского паба, утопающего в оранжево-зелёных огнях и лёгкой музыке. Гермиона загадочно улыбнулась, поворачивая голову в сторону Драко. Она хотела уловить на его лице хоть какую-то радостную эмоцию. Но Драко оставался хмурым. С губ её уже слетал вопрос. Но Гермиона быстро осеклась: вряд ли Драко хотел откровенничать. Она уже понимала непростой малфоевский характер: искренность очень тяжело давалась выдержанному и холодному Драко. И она поставила цель — просто развеселить его, отвлечь от запутанных головоломок, которые, казалось, Драко решал мысленно ежесекундно. — Идём же! — сказала она, пока её ладонь несмело соскользнула вниз, взяв его за руку. Драко сжал её пальцы. Пока они входили в паб, Гермиона чувствовала, как потеет его вечно ледяная и сухая кожа на внутренней стороне ладони. Стены ирландского паба были из тёмного дерева. Запах, похожий на свежую кору, смешивался с табачным дымом и хмелем. Она обратила внимание на то, как Драко морщит лоб. И улыбнулась, подтрунивая идеального аристократа, которого он продолжал строить. — Ничего другого от тебя не ожидал, Грейнджер! — напряжённо выдохнул Драко. И они, как полагается парочке на свидании, сели за столик для двоих. Гермиона сняла пальто, повесила на спинку стула. Драко задержал взгляд на её платье, голых плечах и деловито заиграл бровями. «Интересно, что за мысли роятся в его голове?» — В следующий раз я выберу место для нашей встречи! — сказал Драко. — Ладно-ладно. — Гермиону уже начал напрягать тон его голоса. — Но пока что мы тут! И поэтому сегодня ты будешь пробовать настоящее пиво! — А виски тут не подают? — Драко прочистил голос, взяв в руки барную карту. — Или вино, на худой конец? — Пей, что хочешь, но только после того, как ты распробуешь пинту моего любимого эля! — Гермиона не желала отступать, смерив его строгими карими глазами. — Ладно, Грейндж, — раздражённо произнёс Драко, бросая барную карту в её сторону. — Твоя взяла! — Мне не нужна эта карта, Драко, — закатила она глаза. — Официант! Две пинты биттера, пожалуйста! Ирландец с рыжей бородой подмигнул Гермионе. Та мягко улыбнулась, кивнув в знак приветствия. Драко вспыхнул как спичка: — Это типа нормально? — Что официанты меня здесь знают? — пожала она плечами. — Да! До войны мы тут часто зависали с… Она быстро осеклась, ловя недоумевающий взгляд Драко. — Может, снимешь свой пиджак? — Гермиона быстро перевела тему. Цокнув, Драко снял тёплый сюртук и оглянулся в поиске гардероба. — Вешай на спинку стула! — она шаловливо заиграла бровями, наблюдая его растерянность. — Здесь нет эльфов, которые будут трястись над твоим пиджаком за тысячу галлеонов! — Ты что, дерзишь? — в мягком подначивающем тоне Драко почувствовались нотки заигрывания. Он последовал её команде. Но Гермиона слышала другое в его голосе: лёгкое удовлетворение. И её гипотеза подтвердилась: Драко любит ёрничать. Но больше всего Малфою нравится, когда ему платят его же монетой. Дерзостью. Не успел Драко поднять голову, как перед его носом скользнула пинта эля. — А ты что, капризничаешь? — Гермиона подперла ладонью подбородок. Она бросила на Драко игривый взгляд. — Давай, расскажи, что ты не ходишь в магловский Лондон… — Хожу, — его тон был полон не столько раздражения, сколько растерянности. Он всмотрелся в тёмно-янтарную, слегка мутную жидкость. И брезгливо принюхался. — Но не по кабакам же! — Драко Малфой чувствует себя грязным в ирландском кабаке! — произнесла Гермиона как на духу, звонко заливаясь смехом. — Рассказать кому в Хогвартсе, куда я затащила тебя, — никто не поверит! Драко ухмыльнулся, придвигая пинту эля ближе к себе. — Важнее то, куда я затащу тебя сегодня ночью, — он зловеще улыбнулся, ловя момент, когда её щеки зарделись краской от смущения. И триумфально отхлебнул добрый глоток биттера. В следующую секунду лицо Драко побледнело. — Что это за гадость? — Горько, правда? — Гермиона, взявшись за стакан, сделала несколько долгих глотков. Оторвавшись от содержимого, Гермиона шлёпнула пинтой по тяжёлому дубовому столу. А затем втянула в себя воздух, картинно причмокивая. Драко рассмеялся. Его резкий смех разрéзал воздух, наполненный болтовнёй и лёгкой музыкой. Рука потянулась к её лицу. Большой палец дерзко, по-хозяйски смахнул белую тающую пенку с верхней губы. Она, краснея до кончиков ушей, вжала плечи и проследила за движениями его рук. Белые, ничем не натруженные за всю жизнь пальцы аккуратно вытащили салфетку из подставки и вытерли подушечки. Затем Драко сделал пару глотков эля. Черты его лица стали мягкими. Судя по всему, он расслабился. — Беру свои слова назад — эта горечь приятна мне. Сладость сливочного пива никогда не любил. Гермиона триумфально улыбнулась, смущённо пряча карие глаза, в которых заиграли блестящие огоньки. — Значит, твои родители ирландцы… — Драко деловито уставился в стакан, который был уже наполовину пуст. — Расскажи подробнее. — Отец — наполовину ирландец. Его бабушка родом из Дублина. Жаль, не было времени, — поначалу оживившаяся Гермиона вдруг замялась, сделав глоток эля. Но Драко понял — дело в деньгах, а не во времени. — В общем, мы так и не съездили в Дублин. Но папа очень любит Ирландию. Музыку, танцы, культуру. Мы часто были в этом пабе с папой, поэтому меня здесь все знают. — Твой папа, видимо, знает толк в хорошем алкоголе и… неплохих местах. Ей стало приятно от его слов. Более того, она обрадовалась, что Драко понравилось здесь. Хоть и пару минут назад острый на язык Малфой окрестил её любимый паб кабаком, всё же здесь царил уют и атмосфера старой Ирландии. Жёлтый свет ламп, тёмное дорогое дерево, флаги дружественных Великобритании стран, винтажные плакаты и много-много мелочей, закреплённых на стене: пивные пробки, бутылочные наклейки, кружки. И лёгкие звуки скрипки, не мешающие разговорам. — Расскажи мне что-нибудь о своих родителях… — в свою очередь обратилась к Драко Гермиона. Тот, едва не подавившись элем, глухо закашлял. И Гермиона поняла, какую глупость она сморозила. Драко, оторвавшись от стакана, импульсивно вытер губы салфеткой. — Как зарабатывают на жизнь маглы? — буднично спросил Драко. Так, словно Грейнджер не задавала вопрос о его родителях. Она с охотой продолжила развивать тему, забыв о своей неловкой попытке узнать больше о Люциусе и Нарциссе. — Мои родители работают стоматологами. — Она увидела, как Драко сощурился, думая, что не расслышал её. — Это почти как колдомедики. Мои родители специализируются на лечении зубов. Только делают они это не с помощью магии, а с помощью инструментов. — Интересно. И часто маглам нужны эти… колдомедики по зубам? — судя по выражению лица Драко, он заинтересовался. — Довольно часто. У моих родителей своя клиника. Они берут врачей-новичков под своё крыло. Желающих вылечить зубы много, запись на несколько месяцев вперёд… Драко загадочно улыбнулся, постукивая пальцем по стеклянному стакану. Гермиона была рада: наконец-то оба расслабились и разговор принял непринуждённое русло. Да и кругом не было ни одного знакомого. Одно осознание этого расслабляло: иногда Гермиона думала, что сойдёт с ума от ядовитых шепотков и сверлящих взглядов, преследующих их за каждым углом в Хогвартсе. Эти три недели были мукой, испытанием с точки зрения нахождения в социуме. Все три недели она мечтала только об одном — вырваться подальше от посторонних глаз, в магловский Лондон. — Ты думала, чем займёшься после выпуска? — спросил Драко. Она хитроумно заулыбалась, понимая, что алкоголь начал ударять в голову. — Твои чистокровные родственники упали бы в восторг от моей идеи, — если бы не хмель, застеливший глаза, Гермиона заметила бы дрожь, бегущую по обнажённой шее Драко. Она отпила ещё пива. — Я думаю над тем, чтобы остаться в магловском мире. Там, где мне и место, по мнению некоторых слоёв магического общества… Драко пропустил дерзость мимо ушей. И растерянно выпалил: — А как же Министерство магии? — Думаю, я попаду туда без труда. Неинтересно! — отмахнулась она. — У маглов есть прекрасная практика. После окончания учёбы, прежде чем поступить в колледж, они какое-то время живут с родителями, путешествуют, ищут себя. Малфой переваривал сказанное, переплетая пальцы рук и задумчиво поднося их к подбородку. Гермиона отметила, как блестят дорогие запонки на его рубашке. И продолжила, сознавая, что впервые за долгое время озвучивает свои мысли вслух: — Может, вернусь в магический мир! Может, нет! Иной раз я думаю о том, как было бы здорово поступить в магловский университет, изучать точные науки. Химию или физику. Мне очень интересно объяснение магии с точки зрения магловских наук. — Зачем? — Малфой нервно облизнул губы. — Чтобы достигнуть прогресса, Драко, — она чувствовала, как алкоголь развязал ей язык. Но не хотела останавливаться. — Изобрести что-то полезное для мира. Не только магического или магловского. Для двух миров. Ты не думал никогда о том, что соединение несовместимого не всегда приводит к хаосу? А открывает что-то новое. «Чего стоит наш союз!» — лукаво улыбнулась Гермиона, подпирая подбородок рукой. — Ты заставляешь меня задуматься, — расслабленно сказал Драко, — Гермиона. Хватило бы пальцев одной руки, чтобы сосчитать те разы, когда он называл её по имени. Гермионе стало приятно — подвыпивший Драко не скупился на комплименты. Словно с него наконец-то сбросили оковы…

***

И она продолжала операцию по раскрепощению Драко. Тем более, обстановка к этому располагала: паб наполнялся смеющимися людьми, густым табачным дымом. Живая музыка добавляла атмосферности. Малфой и сам смеялся навзрыд над рассказами Гермионы. Ему нравилось полное отсутствие аристократических манер, её несдержанность и экспрессия. Она будто бы специально так яростно жестикулировала, рассказывая истории из своего детства, чтобы вызвать улыбку Драко. Гермиона Грейнджер была смешной, неуклюжей и простой. В то же время излагаемые ею мысли были чрезвычайно глубоки, точны. Драко и Гермиона были несовместимы. Но каким-то неведомым образом разные полюса тянулись навстречу друг другу слишком яростно, молниеносно, обходя законы земного притяжения. И даже несмотря на всесильный магнетизм, они всё же были несовместимы. И им ничего не оставалось, кроме как смеяться. Несмотря на то что их заливистые голоса гармонично смешивались друг с другом, несовместимость Малфоя и Грейнджер ярко бросалась в глаза даже маглам. Парень, чья дорогая одежда смотрелась вызывающе в ирландском пабе, и девчушка в дешёвом платье из секонд-хенда. Музыка становилась громче. И Гермиона бросила: — Драко Малфой, пошли танцевать! — Танцевать что, прости? — он, будучи под градусом, комично изогнул бровь. — Ясное дело, не твои вальсы! — Гермиона встала из-за стола, протягивая ему ладонь. — Настоящие ирландские танцы! Тут их танцуют по субботам! — Ну уж нет, Грейнджер! — картинно сморщился он, закатывая глаза. — Драко, брось! — из-за алкоголя мимика Гермионы была уж сильно наиграна. — Хватит быть такой занудой! — Ты знаешь, сколько стоят эти туфли? Я не хочу растоптать их в труху, выплясывая танцы пьяных рабочих! Драко сказал это настолько громко, что двое бородатых татуированных мужчин за соседними столами синхронно обернулись и косо посмотрели на него. Гермиона виновато улыбнулась им и подошла к Драко вплотную. Её пальцы обвили накрахмаленный воротник белоснежной рубашки, касаясь галстука. — Во-первых, это нужно снять! Во-вторых, пошли танцевать, если не хочешь погибнуть в бою сегодня вечером! — она деловито развязала галстук и кинула его на стол. Затем она расстегнула пару пуговиц его рубашки, не обращая внимания на испепеляющий взгляд Драко. И бегло зашептала: — Ирландцы — очень пылкий народ! Они тебя запомнили! Лучше смыться, затерявшись среди танцующих. Он не стал с ней спорить и, поверив на слово, взял за руку. Парочка смешалась в гудящей возле сцены толпе. Музыканты прекратили играть прелюдию. Послышались волны аплодисментов. — Вы готовы к настоящему разрыву? — закричал со сцены усатый музыкант ирландского оркестра. Драко и Гермиону окружили будто абсолютно безумные люди, теряющие голову от задорных мотивов. Не успев перевести дух от прошлого танца, они уже были готовы к следующему. Они кричали, подняв руки. И скрипач задал тон задорной мелодии на фиддле. К нему быстро присоединились волынка и гармошка. — В хоровод! — закричал один из музыкантов. Гермиона уверенно взяла Драко за руку и потянула в сторону людей, ставших в небольшой круг. Малфой таращился то на неё, то на безумное сборище. Челюсть его сейчас готова была отвалиться от испытываемого культурного шока. Драко наклонился к её уху и зашептал: — Что это, блядь, за вакханалия? Будто они вздумали вызывать дух Мерлина… — Замолчи и делай то, что тебе говорят! — процедила она сквозь зубы, сжимая его ладонь. — В конце концов, это весело! Тебе понравится! — Сомневаюсь, — буркнул он, позволяя ей увести его к хороводу. — Малфой, — вспыхнула она, — где твой азарт? Или ты можешь только спорить на всякие пошлости? Они взяли незнакомцев за руки. Но Драко следил лишь за её странными движениями, которые Гермиона чеканила до математической точности. Момент. И все захлопали в ладоши. Потом продолжили водить хоровод, двигаясь влево. Драко растерялся: — Это слишком… аутентично. — Что? — запыхавшись, спросила она его. — Неважно! Сейчас будем смыкать круг. И она была права. С одной стороны, Драко ощущал себя лишним, слушая мелодию волынки: этот инструмент он никогда не понимал. С другой — здесь настолько бурно кипела жизнь, радость, задор, что не танцевать было нельзя. И атмосфера ирландского кабака сейчас была ему ближе, чем строгость и духота вечно ледяного и отстранённого мэнора. И, главным образом, живей всех была Гермиона. Она словно разжигала жизнь в ирландском пабе. Люди рассыпались в разные стороны, разрывая хоровод. Грейнджер крутанулась рывком, падая в его объятия. Драко ощутил запах хмеля. Она по-девчоночьи хихикнула, в её глазах гулял озорной блеск. А щёки розовели. Он сжал ладонь на её талии и глубоко втянул в себя воздух. Казалось, сейчас Драко не удержится и поцелует её. Но она буквально выскользнула из его рук. Секунда. Гермиона опустилась, садясь на корточки. Её лицо скользнуло почти рядом с пахом. Драко, ощущая возросшее до небес возбуждение, резко сглотнул. Секунда. Воображение уже разыгралось. А она всего лишь села на корточки, чтобы развязать шнурки своих полуботиночек на высоких каблуках. Драко хотел спросить, какого чёрта она затевает? Но слова застряли в горле. Он был шокирован. Прежде Драко никогда не думал, что Гермиона Грейнджер так взбудоражит его. Словно ветер, поднявший песчаную бурю среди дюн в пустыне. Послышался стук каблуков. Она сняла ботинки и откинула их в сторону. — Ты никогда не стопчешь обувь, если снимешь её, — сказала она на возбуждённом вздохе. Сделав пару шагов назад, Гермиона метнула на него вызывающий взгляд: — Спорим, ты так не умеешь! Окружающие, замедляя темп танца, обратили внимание на брюнетку в красном платье, вышедшую в центр танцпола. Она выставила левый носок вперёд. Поймав ритм волынки, она затанцевала. Казалось, двигались лишь её ноги. В быстром темпе Гермиона постоянно переставляла ногу с пятки на носок. А затем Драко и вовсе перестал отслеживать ритм: настолько легки и точны были её движения. — Давненько здесь джигу не танцевали, — бросил кто-то в толпе. — Да ещё и босиком! И степ отплясывает! — насмешливый тон. — Она ноги, поди, свернёт. Но Гермиона даже не думала останавливаться. Или ошибаться. В глазах Драко её движения были безукоризненны. А как у него свело дух, когда она высоко задрала ногу, сгибая её в коленке. После она перекрестила ноги, продолжая отбивать степ. Послышались удивлённые вздохи и аплодисменты. И Малфой вспомнил курс обучения танцам. Ему преподавали элементы польки и степа. Пусть он не видел до сегодняшнего дня исконно ирландских танцев… но в теории мог повторить их. Драко, переведя дух, понял: пан или пропал. Он вышел в центр танцпола. И смело перехватив талию Гермионы, начал отплясывать степ. Она бросила многозначительный взгляд, наблюдая за ним. Драко увидел огонь азарта, искрящийся в её глазах, наглость. Она не собиралась уступать. Гермиона подстроила ритм своих движений под него. Затем они закружились, продолжая отплясывать под мажорные звуки волынки и ирландской скрипки. Они не сводили друг с друга глаз, затуманенных пеленой адреналина. Гермиона приоткрыла губы, быстро облизывая их. Драко хмыкнул, чувствуя, как белая рубашка пропитывается потом в области спины. Её волосы разлетались в стороны. Но они продолжали держать ритм танца. И каким-то чудом им удавалось не сбиваться. В то время как остальные с энтузиазмом хлопали паре. «И у неё хватает сил улыбаться!» — нежно подумал Драко, наблюдая за тем, как её губы растягиваются в слегка нагловатой улыбке. Да, она победила. Гермиона сказала, что ему понравится танцевать ирландские танцы. И в душу Драко действительно запали эти безумные пляски. Малфой был благодарен ей: благодаря авантюре Грейнджер из его головы выпали все тревожные мысли и тот ужасный позор, что он пережил сегодня. Уголки губ поднялись, в её смелом взгляде читалось: «Я же была права!» И думалось: как сильно Гермиона начинает уподобляться ему? С каждым днём она становилась наглее, настырнее, смелее. Но играет ли он в этом бóльшую роль? Драко Малфой чувствовал, как от быстроты ритма в трахее не хватает дыхания. Ноги затекали. Он слышал только стук каблуков, и казалось, он и вправду сотрёт туфли во время танцев. Неожиданно музыка прервалась, и они, немного помедлив, остановились, обхватив друг друга руками. Драко понял: нужно срочно на улицу, иначе они умрут от духоты и накалённого воздуха. Они прижались друг к другу лбами, медленно восстанавливая темп дыхания. Аплодисменты не стихали. Драко открыл глаза и столкнулся с карими затуманенными зрачками. Его большой палец пробежал по её виску, смахивая капли пота. Рот ещё оставался приоткрытым: она рьяно дышала. Время для Драко замедлилось на доли секунд. В голову вновь закрались непристойности, возбуждая его разум. Он позволил себе вольность — представил, как Гермиона Грейнджер будет задыхаться во время близости. Отгоняя ненужные фантазии прочь, Драко схватил её за руку и потянул в сторону выхода. Аплодисменты наконец-то начали стихать. — Стой! — прохрипела она. — Мне нужно туфли забрать! Она наклонилась и, смеясь, подобрала свои туфли, одиноко лежащие в сторонке. Пройдя несколько метров до выхода, Гермиона остановилась возле скамейки и села. Она всё ещё не могла отойти после танца, рвано дыша. Драко опустился перед ней, надевая на её левую ногу туфлю. Гермиона присвистнула. Драко, затягивая шнурки, прокашлялся и с укором посмотрел на неё. — Спасибо, я сама! — покачиваясь, Гермиона пыталась дотянуться до шнурка. Но её руки ещё трясло от адреналина. — Угомонись! — он аккуратно отодвинул её ладонь в сторону, завязывая узел. Она чмокнула, вызывающе закидывая ногу на ногу. Драко отпрянул, взяв вторую туфлю. А она с любопытством наблюдала за его движениями. — Я задам тебе вопрос, а ты пообещай, что ответишь… — серьёзно сказал он. — Давай, — она закусила губу и откинулась корпусом назад, паясничая словно ребёнок. Драко жёстко затянул шнурок на второй ноге и принялся завязывать узел. — Как ты научилась этим танцам? Тебе же не могли нанять учителя… Гермиона нарочито громко засмеялась: — Драко, этому нельзя научиться самостоятельно! Я ходила в школу танцев до Хогвартса! Народных. Спасибо папе! Гермиона встала — Драко поднялся следом. — А теперь я быстро заберу нашу одежду, и мы пойдём дышать! И не вздумай идти за мной! — она придвинулась ближе, взяла его под руку и зашептала: — Ирландцы так и ждут момента, чтобы надрать твою наглую задницу!

***

Они оглушительно смеялись, стоя возле паба. Драко не мог оторваться от её лица, любуясь тем, как ямочки поглощают неоновые блики, отбрасывая тень. Пока он был рядом, хотел запомнить каждое мгновение, проведённое рядом с ней. Прочувствовать каждую эмоцию. Малфой даже позабыл о том, что между большим и указательным пальцем тлеет сигарета. О том, что вообще хотел курить. Карие бездонные глаза пьянили сильнее любого табака или хмеля. Драко мягко обхватил руками её оголённую шею. Смех синхронно стих. Оба затаили дыхание в предвкушении проникновенно страстного поцелуя. И Драко ощутил, как тлеющий огонёк жжёт кожу. — Блядь! — громко вскрикнул он, чувствуя, как сигарета обжигает подушечки пальцев. И швырнул окурок прочь. Он приблизился к Гермионе, подпирающей стенку возле паба. — Грейндж, ты была великолепна! — он вытащил из внутреннего кармана портсигар, ловко достал сигарету и положил между губ. — Вновь зажигаешь невербальным! — прошептала она, притягивая Малфоя к себе за ворот сюртука. Будто он непоседливый ребёнок. А потом громко добавила: — Почему «была»? Я и правда великолепна! Драко, смеясь, выдохнул табачный дым ей в лицо. — Можно? — неожиданно спросила Гермиона, тыча пальцем в сигарету. Драко думал, она закашляет и обругает его благим матом… но уж точно не попросит закурить. — Ты становишься всё интересней, — Драко отрицательно помотал головой, намекая на то, что не даст ей затянуться. Он положил свободную ладонь ей на шею и прильнул к Гермионе вплотную. Повернувшись на несколько градусов в сторону, Драко быстро затянулся. И, едва касаясь её нижней губы, резко выдохнул дым. Гермиона, прикрывая глаза, откинулась назад, к стене, рвано вдохнула терпкий дорогой табак и начала кашлять. От резкого запаха у неё закружилась голова, а ноги подкосились. Драко, замечая это, выкинул окурок и обхватил обеими руками её талию. — Ты как? В порядке? Как вообще ноги после такого… — Не говори ничего, — шепнула она, примыкая к его губам. Гермиона почти стонала, пока Драко брал инициативу на себя. Он целовал её необычно. Не так, как в Хогвартсе. Потому что поцелуи в школе не могли привести к сексу. Но то, что Драко делал с ней сейчас… Малфой приник к нижней губе, аккуратно оттягивая её. Секунда. И он ритмично начал ласкать её язык. Она растерянно обняла его за плечи, желая углубить поцелуй. Но Драко смело спустился губами к подбородку, оставляя мокрый след и обжигая влагу распалённым дыханием. Она уже была готова раствориться в нём без остатка, как дверь бара громко хлопнула. Так, что Драко и Гермиона дрогнули от неожиданности. — Эй ты, поясни за пьяных рабочих! — послышался жёсткий бас. Парочка тут же обернулась на голос, бегло оглядывая двух высоких бородатых маглов в кепках с острыми козырьками. — Бежим! — Драко резко перехватил руку Гермионы. Всё случилось мгновенно. Благо Драко был в отличной физической форме, чтобы удирать от маглов с прокуренными лёгкими. И, казалось, они удирают от преследователей быстро. Было в этом даже что-то забавное, азартное. Ведь в любой момент Драко и Гермиона могли аппарировать, оставив двух маглов в полной растерянности. Они переглянулись, улыбаясь друг другу. В тот миг, удирая от бугаев, Драко и Гермиона думали об одном и том же; мысли их были схожи. Они преодолевали улицу за улицей, поворот за поворотом, едва не скользя по мокрому асфальту. — Драко, — умоляюще произнесла она, — мне тяжело на каблуках! Малфой обернулся. Преследователи маячили где-то на горизонте, даже не думая сдаваться. Тогда Драко быстро подхватил её на руки и скользнул за угол. — Эти маглы такие впечатлительные! — Ирландцы, да ещё и футбольные фанаты! — Тщ! Нам надо аппарировать! Гермиона вжалась в его шею, задыхаясь от бега. Драко видел, как обезумевшие фанаты становились всё ближе и ближе. Три. Два. Раз. — Генри, что за чёрт? — один из маглов, запыхавшись от бега, завернув за угол, увидел лишь мусорные баки. — Да они же тут были только что! Я ж не слепой!

***

В лицо ударил морозный воздух, жалящий кожу тонкими иглами. Гермиона поёжилась, кутаясь в лёгонькое пальто. Но алкоголь, разгорячённое тело после бега по лондонским улицам заставляли её кровь бежать быстрее, согревали изнутри. Она стояла к нему спиной. Драко по-хозяйски притянул её к себе. И она ощутила тепло его объятий. Гермиона вгляделась в синеву. Там, на горизонте, она видела силуэт заснеженных гор. Да, это — настоящая магия. Минуту назад они бежали по лондонским улицам. А сейчас были в горах. На высоте минимум пятисот метров. У Гермионы захватило дух, а глаза заслезились. Она так долго мечтала о походе в горы с родителями. Край тёмно-синего неба разрезали полоски розового, оранжевого и голубого. Солнце уже село. Свет падал на белоснежные шапки гор, делая их разноцветными. Правда, Гермиона не могла разглядеть силуэтов самих скал — было уже темно. — Где мы? — она подняла голову, рассматривая зажигающиеся в небе звёзды. Драко наклонился к её щеке, обжигая кожу разгорячённым дыханием. — Впереди тебя — Озёрный край, — шепнул Драко, переплетая пальцы. — Но если ты обернёшься — увидишь коттедж. Рассказать, чей он? Или тебе достаточно информации? Она закрыла глаза, предвкушая тот момент, когда почувствует его раскалённые губы на своей щеке. Но Драко не целовал, намеренно оттягивая сладостный момент. Гермиона поняла: растягивать удовольствие, мучить в томлении — его любимое хобби. — Расскажи, — шепнула она, начав тереться щекой о его губы. — Этот коттедж принадлежал Сириусу Блэку. Он собирался здесь с друзьями. Но когда-то здесь гостила и мать, её кузен Регулус… — Драко резко замолчал, вспоминая о своей семье, томящейся сейчас в мэноре. По его тону Гермиона поняла, что Драко не желает говорить о них. Да и ей не хотелось сейчас вспоминать о Сириусе или о чистокровной матушке Драко. Она решила не развивать тему. Гермиона подняла руки на уровне груди, раскинув их в стороны. Ей хотелось плакать от счастья, от сладостного ощущения свободы. И смаковать каждый момент единения с Драко. Малфой уткнулся носом ей в шею, вырисовывая кончиком узоры на коже. Его ладони аккуратно накрыли руки Гермионы. — Мне щекотно! — выпалила она, смеясь. Драко перехватил её ладонь и поднял руку Гермионы. — Потанцуем? Прямо здесь, — спросил он. И уточнил: — Не ирландские танцы. Гермиона резко развернулась к нему, упираясь ладонью в грудь. Она хитро улыбалась, её карие глаза смеялись вместе с ней. Казалось, она была готова на любую авантюру, Драко нужно только предложить… Она кивнула, и Малфой накрыл рукой её плечо. Его свободная ладонь перехватила её, переплетая пальцы. Сейчас они затеряны в Озёрном краю, среди заснеженных гор. И ни одной души на ближайшие пятьдесят километров. Драко и Гермиона могли танцевать ближе, чем в Большом зале. Ближе, чем в ирландском пабе. Их никто бы не осудил. Небо почернело. Словно подавая сигнал «SOS», мерцали звёзды. Подул шквалистый ледяной ветер, приподнимая локоны. А они продолжали двигаться в ледяных потоках воздуха. Драко и Гермиона продолжали сплетать руки, делая шаги в сторону, назад и вперёд — навстречу друг другу. Им не нужна была музыка — ею был гул ветра на высоте сотни метров над уровнем моря. Им не нужна была музыка — их сердца бились в унисон настолько гулко, что, казалось, не нужен и слух. Потому что в голове у каждого звучала своя музыка. У неё — минорная ирландская скрипка. У него — меланхоличный, но чувственный Шопен. Пошёл лёгкий снег. Их тени мягко гуляли по ровной снежной пелене. — Ты чудо, Грейндж! — шепнул он, прежде чем запечатлеть на губах долгий поцелуй. И аккуратные снежинки укрыли два силуэта влюблённых, так долго танцующих в ледяном царстве безмолвных гор.

***

— Как же там холодно! — Гермиона ворвалась в коттедж Блэков, стряхивая снежинки с плеч. Она судорожно тёрла красные ладони, согревая их своим горячим дыханием. Оба скинули верхнюю одежду на спинку кресла и сняли обувь. Драко зажёг свет невербально, чем удивил Гермиону. Она разглядывала просторное убранство небольшого коттеджа: уютную деревянную кухню, огромный камин, диван с красной обивкой, узорчатый ковёр. На второй этаж вела лестница. Гермиона задрала голову, любуясь высоким потолком. Лестница упиралась в арку, вокруг неё было пустое открытое пространство, огороженное прутьями. На удивление, здесь было простенько и уютно. Так, словно этот домик принадлежит не первоклассным аристократам, а маглам, которые приезжали сюда на уик-энд, чтобы кататься на лыжах. Правда, некоторые детали выдавали чистокровную филигранность: сервант из дорогого дерева, фарфоровые сервизы за стеклом, живописные масляные пейзажи на стенах. «Сириус любил простоту!» — она с горечью подумала о крёстном Гарри. — Поверь, тут не теплее. Здесь же никто не останавливался годами! — Драко целенаправленно подошёл к кухонным ящикам и начал их обыскивать. — Тогда почему здесь так чисто? — Потому что этот коттедж готовили для нашего… — Драко увлёкся поисками бутылки вина, забыв договорить предложение. — Перепихона? — Фу, Грейнджер, какие слова! Где тебя такому научили… — Драко наконец-то достал бутылку красного вина. — Нарежь-ка пока сыр, он в холодильнике… Гермиона, смерив его хитрым взглядом, направилась к холодильнику. На полке лежало несколько видов сыра. Она, взяв самый дорогой, быстро нашла нож, доску и принялась нарезать его. — Магловский Лондон, Драко, — она делала акцент на каждом слове, чтобы нарочно позлить его. — Килберн. Там чему только не научат! — Ну сколько раз тебе напоминать — плевать мне на твоё происхождение! — закатил глаза Драко. — Не заденешь ты меня этим! Он застыл, пытаясь понять, как ему откупорить бутылку вина. И уже было взялся за палочку. — Желание! — прокашлялась Гермиона, смотря за его действиями. — Ты проспорил мне желание в шахматы! В библиотеке, помнишь? Открывай штопором! — Откуда в доме Блэков штопор? — огрызнулся Драко. — В сумочке порядочной девушки всегда есть штопор! — она достала из сумки штопор так, словно хвасталась им. «Будто бы крестраж», — подумала она, протягивая его Малфою. Тот нехотя вырвал штопор из её рук. — Открывай, открывай! Гермиона деловито скрестила руки на груди и оперлась на столешницу, наблюдая за растерянным Драко. Малфой даже не представлял, как пользоваться штопором. В мэноре вино всегда открывали эльфы. А в Хогвартсе они с Блейзом обычно переливали огневиски во фляги. — Раскручиваешь штопор, — деловитым тоном поучала его Гермиона, наслаждаясь его беспомощностью, — вставляешь, а потом выкручиваешь пробку! Драко запыхтел над бутылкой вина. — Ну, знаешь ли, Грейнджер! Я колдую невербально, а ты тут такое издевательство учинила! — Послышался резкий звук открывающегося штопора. Затем Драко вогнал его в пробку и, захватив удобнее в руку, начал раскручивать. — Ну, вдруг мы снова потеряемся в Запретном лесу с бутылкой вина! Как будешь её там открывать? «Чертовка! Нашла, что вспомнить и над чем пошутить!» — скулы свело от промелькнувшей вспышки гнева, Драко продолжил раскручивать штопор. А Гермиона с детским интересом наблюдала за его движениями, забыв о том, что нужно нарезать сыр. — Ай! — неожиданно пробка «чпокнула», отлетая вместе со штопором. Вернее, Драко сам откинул пробку. И красное вино выплеснулось на рубашку. Посыпались ругательства. — Салазар! Какого хера… Гермиона рассмеялась, рассматривая, как капли красной дробью растекались по белоснежной накрахмаленной рубашке. Драко вспыхнул, надувая щёки от злости и стыда. — Ой, Драко, ну прекрати ты, пожалуйста. — В глубине души ему стало тепло от её лёгкого заливистого смеха. Как часто ей придётся смеяться, чтобы растопить Гренландию, вечную мерзлоту в его сердце? — Нельзя же быть таким серьёзным! Драко расстегнул ещё две пуговицы. Унимая приступы смеха, Гермиона повернулась спиной, дабы продолжить резать сыр. Она взялась за нож, когда услышала его хмурое: «К чёрту!». И через доли секунд почувствовала его ледяные ладони на своей талии. Руки Драко скользили по её волосам, спине. Он пытался что-то найти, что-то нащупать. Сосредотачиваясь мыслями на его движениях, она теряла прежнюю уверенность в голосе и сбивчиво продолжала сопротивляться. — Кто-то говорил, что любит растягивать десерт… Она охнула. Драко нащупал застёжку и резко дёрнул её вниз. В тот момент Гермиона, нарезавшая сыр, легонько поранила лезвием указательный палец. — Надо было не выёбываться, а сделать это палочкой… — рвано прошептал Драко, поглаживая её голую спину. — Это ты тоже собираешься делать волшебной палочкой? — она пыталась шутить, но голос предательски выдавал дрожь. Он ощущал её волнение. Да, Гермиона была дерзкой на язык, но Драко не мог не обращать внимания на страх, учащённым пульсом растекающийся под её кожей. Как же ей сложно довериться ему! — Я думал, ты носишь лифчик… — шутил он, скользя указательным пальцем по выпирающим позвонкам. Драко почувствовал, как она закрывается от него, буквально застыв в оцепенении. Тогда он перехватил её ладонь с кровоточащим пальцем. — Нельзя быть такой серьёзной! — шепнул он, дразня Гермиону её же словами, произнесёнными несколько минут назад. Драко поднёс к своим губам окровавленный палец и аккуратно слизал следы крови. Она неожиданно захихикала. Тогда Драко рывком развернул её к себе. — Грейнджер, — он схватил её за локти, — если ты сомневаешься, что магия — самое лучшее, что есть в этом мире, то у тебя больше не будет сомнений… «Его зацепило то, что я хочу покинуть магический мир после школы!» — она вспомнила их разговор за столиком в пабе. Гермиона почувствовала, как теряет земное притяжение в объятиях Драко. В прямом смысле. Они плавно взлетали. — Ты?! Какого?! — задёргалась она, но не стала вырываться. Драко слишком плотно сжал её руки. — Какого хрена ты выпендриваешься? И они медленно улетали наверх. Драко ослабил хватку левой руки и поднёс ладонь к лицу Грейнджер. Правой он обхватил её талию, чтобы она не упала. Большим пальцем он провёл по чувствительному участку кожи под нижней губой. — Заткнись, Грейндж! — даже такие хлёсткие слова звучали из уст Драко соблазнительно и нежно. Потому что фраза была безумно похожа на ту, что она бросила в пабе, приглашая его на ирландские танцы. — Получай удовольствие! Гермиона судорожно выдохнула, смерив его исподлобья взглядом сияющих карих глаз. Лицо Драко преодолело расстояние между ними. Их губы оказались вплотную друг напротив друга. Кухня, мебель гостиной уменьшалась в размерах, оставалась где-то далеко, под ними. Глаза. Во всём мире для них существовали лишь оттенки их радужек. Для Гермионы — цвет зимнего моря, для Драко — цвет позднего осеннего леса. «Ну, хватит, хватит тянуть!» — рвано выдохнула Гермиона, мысленно протестуя. И она сама впилась в его губы. Драко перехватил инициативу, настойчиво проталкивая язык к нёбу. Она чувствовала, как он дерзко играет с её языком, то поддевая его, то уходя в сторону. Внутри Гермионы растекалась волна. Как только Драко становился резче, приливы жара охватывали низ живота. Как только отступал — спускались к ногам, к кончикам пальцев. Поцелуй становился всё страстнее и страстнее, а они медленно подлетали вверх. Отсутствие гравитации на несколько дюймов поднимало её волосы, подол пышного красного платья. Прикрыв глаза, Гермиона отзывалась на каждое движение Драко, склоняя голову в сторону. Она нежно обхватила руками его щёки, пока он развёл ногой её колени в сторону. «Серьёзно? — пронеслась в голове абсурдная мысль. — Ты хочешь секса в воздухе?» Когда его нога прижалась к её паху, она почувствовала, как копна волос соприкоснулась с потолком. Гермиона засмеялась. Смех отозвался дробью, бегущей по его губам. Драко, не разрывая поцелуя, дерзко двинул её в сторону. Через пару секунд она ощутила опору за своей спиной — стену. Наконец, Драко прервал страстный поцелуй, слегка отстраняясь. «С тобой и вина не нужно пить», — подумал Малфой, ощущая, как возбуждение растекается раскалённым железом по каждой клетке. Он уже не мог ждать. Прижавшись к её телу вплотную, поняв, что они достаточно хорошо подпирают стенку, он сосредоточил свои мысли на заклинании. Гермиона ощутила напряжение в его паху. Она, не зная, как отреагировать на это, зарделась краской. Но, не успев толком и засмущаться, она поняла, что её спина скользит по стенке — оба летят вниз. Они приземлились, едва не врезавшись в фамильный сервант Блэков. Через несколько секунд она почувствовала твёрдый пол под ногами. Возбуждённый Драко еле отпрянул от неё, спросив: — Ты готова? Не убежишь, как в тот раз? Гермиона, закрыв глаза, прошептала лишь одно: — Готова. «Боишься, девочка моя!» — ласково подумал Драко. Он аккуратно взял её на руки, она обхватила шею, уткнувшись головой в плечо. Драко кожей ощущал смущение Гермионы. Тем не менее он уверенно зашагал по ступенькам лестницы. Рядом с ней его непоколебимость превращалась в хрупкое стекло, которое билось внутри на миллионы кусочков.

***

Милая, нежная — этих старинных,

песенных слов не боюсь, и пою…

О, наклоняйся из сумерек длинных

в светлую бездну мою!

Я подарю тебе солнечной масти

рьяных коней, колесницу в цветах,

ибо сейчас я не пристальный мастер,

я — изумленье и взмах.

В. Набоков

Они вошли в спальню. И Гермиона тут же обхватила руками плечи: ледяной воздух покрыл мурашками её тело. Из-за расстёгнутого платья она мёрзла сильнее. Она оглядела небольшую комнатку: здесь была двуспальная кровать, застеленная белоснежным бельём, маленький камин и дверь, вероятно ведущая в ванную. Драко достал палочку и, наклонившись к камину, поднёс её к дровам. Огонь тускло замерцал, едва освещая тёмную комнатку. Гермиона задержала взгляд на нём: рубашка была расстёгнута наполовину. Мурашки покрывали шею, ключицы и линию груди. Больше она не могла разглядеть — кожу скрывала белая ткань, обагрённая каплями вина. Белый свет вторгался в комнату сквозь занавески. По стенам блуждали синие тени. И лишь камин слабым жёлто-оранжевым светом разбавлял краски комнаты. Гермиона постаралась не всматриваться в пламя… Она перевела взгляд на лицо Драко. И заметила, что тот внимательно смотрит на неё. Идеально ровные черты лица Малфоя тонули в отражении мягкого огня. Глаза цвета зимнего моря смотрели на Гермиону Грейнджер. Для него существовала только она. Она растерянно продолжала сжимать руками свои плечи, трясясь от холода. Драко прокашлялся: — Здесь скоро будет тепло, но, если тебе холодно, можно наложить согревающее. Она отрицательно мотнула головой. Он отложил палочку на тумбу возле кровати, не отрывая взгляда от лица Гермионы. А сам коснулся пуговиц своей рубашки. — Ну же, Грейнджер! — он не прерывал зрительного контакта, говоря словно заворожённый. — Ты так и будешь стоять в дверях? Ты язык проглотила? Может, всё же согревающее? — Я предпочитаю холод, — она с серьёзным выражением лица села на край кровати, всё ещё продолжая обнимать себя. «Так не пойдёт!» — подумал Малфой, обойдя кровать. Драко встал напротив Гермионы. Она подняла глаза, уставившись на его оголённую грудь, покрытую мурашками. Малфой наклонился, дотронувшись до ледяной щеки Гермионы своей ледяной щекой. Он ощутил, как она наконец-то развела руки, упираясь ими в кровать. И зашептал: — Значит, согреемся без заклинания. И, кажется, ей стало теплее. Он не видел, но ощущал кожей, как уголки её губ поползли вверх. Драко отстранился и опустился на пол, сев на колени перед ней. Карие зрачки следили за каждым его движением. Его руки медленно забрались под подол платья и аккуратно нащупали край колготок. Гермиона откинулась назад и, опираясь на локти, перевела взгляд в синий потолок, залитый пятнами лунного света. Она ощутила стрёкот лёгкого электричества по икрам, обнажение кожи, освобождавшейся от синтетики. И посмотрела на Драко. Он дотронулся ладонью до внутренней стороны бедра. Становилось теплее. Губы её невольно растянулись в довольной улыбке. — Ох, это только начало, — сказал Драко на выдохе, скользя ладонями вверх. Ощущая, как он стягивает с бёдер трусики, она закусила губу. И почувствовала, как внутри неё вновь разливается тёплая волна. Она опустилась на мягкую белоснежную постель, пахнущую лавандой. По её выпирающим лопаткам скользнул холод атласа. Но внутри ощущалось другое. Будто бы она сейчас не в горах, а на пляже. Она прикрыла глаза, представляя, как тёплая волна ласково накрывает её лодыжки. И облизала губы. Тем временем Драко, наблюдая за ней, расстёгивал свою рубашку. Он сгорал от предвкушения. Малфой станет первым. Эта ночь повлияет на их дальнейшую жизнь. Малфой ощущал нарастающую тревогу, закручивающуюся узлом внизу живота. В такие моменты он всегда знал, что и как делать. Но сейчас терялся. Его бросало в дрожь, но не от холода. Скорее, от лёгкого страха и трепета перед Гермионой. Малфой вдохнул глубже, дабы переключить внимание на другие инстинкты. Его заводило то, как она, вытянувшись на белоснежной постели, облизывала губы. Её опущенные ресницы дрожали. Он будто уже позабыл о своих таких маленьких ненужных пуговицах на рубашке, ведь лежащая перед ним Гермиона всем видом показывала одно — желание. И пусть оно пряталось под слоями смущения и страхов. Драко верил, что одним движением может разрушить её сомнения. Неожиданно мерцающие карие глаза уставились на него, проследив за тем, как бледные руки застыли на мелкой пуговке, ниже груди. Драко расстегнул рубашку до конца и отбросил её на пол. Он почувствовал на спине очередную волну мурашек, но уже не от холода. Её глаза загорались восхищением, исследуя его бледную в свете луны кожу. Гермиона вдруг сознала то, как её будоражит внешность Драко. Мысль о том, что мускулистый торс скоро коснётся её разгорячённого тела, сводила с ума. В её глазах Драко был идеален: на его бледной коже, светящейся в свете луны, она не нашла ни одного шрама, ни единой родинки. Пока он возился с ремнём, Гермиона приподнялась с кровати и, взявшись за подол платья, сняла его через голову, откинула в сторону. Боковым зрением он видел, как обнажённая, согнув колени, она легла на бок. Драко цокнул, стягивая с себя штаны. — Вообще-то, это хотел сделать я, — он быстро откинул штаны в угол. Послышался звук бляшки ремня, ударившейся о стену. Рваный вздох застрял у Гермионы в груди. Расстояние между ними сокращалось. Драко плюхнулся рядом с ней. Она следила за движениями скул на его очерченном лице. Казалось, что его серые глаза сверкнули в свете луны. Драко провёл рукой по выступающим ребрам, талии, бедру, следя за тем, как блики жёлтого огня гуляют по тёмным теням. Его прикосновения отозвались для неё волной мурашек, каждую из которой он чувствовал кончиками пальцев. — Расслабься, Гермиона, — его голос дрожал от возбуждения. — Просто ляг на спину! Она послушала его и откинулась на подушки. Драко рассматривал её стройное обнажённое тело, стягивая с себя последнюю деталь одежды. Выпирающие ключицы, плечи, на которых были разбросаны непослушные локоны, небольшая грудь, покрывающаяся мурашками, острые концы сосков, тонкая талия, небольшая полоска волос между бёдер. Неужели всё это принадлежало ему? Неужели та самая Гермиона Грейнджер реальна? Не видение из эротических снов, не призрак, приходивший после бутылки огневиски! Да, сейчас она лежит перед ним на белоснежных простынях, прикрывая лицо ладонью. Он чувствовал: желание накрывает её вперемешку со стыдом. Драко прилёг рядом, аккуратно коснувшись пальцами подбородка. Она опустила ресницы, подаваясь ему навстречу. Драко притянул её к себе и нежно поцеловал, едва поддевая кончиком языка верхнюю губу. С каждой секундой он становился настойчивее, углубляя поцелуй, задевая кончиком языка её кончик. В это время умелые пальцы гладили её по бёдрам и затем, раздвинув половые губы, проникли к клитору. Он упоённо ласкал её, фиксируя абсолютно новые эмоции, ощущения, рождающиеся внутри него. Уже сейчас, на начальной стадии процесса, Гермиона показывала уникальную чувствительность, податливость. Драко было вспомнил Паркинсон, которая всегда нарочито громко стонала, часто имитировала оргазм. Глупышка не понимала — её наигранные вздохи отдавали фальшью посильнее расстроенного рояля в гостиной мэнора… То, что Гермиона весьма чувствительна, Драко понял ещё во время их свиданий в Хогвартсе. Но то, что она творила здесь, обнажённая, на белых простынях… Драко не мог дать описание тем сладостным и нежным чувствам, заполонившим его разум. Он просто продолжал тихонько ласкать её пальцами, аккуратно оттягивая края губ. Она, выгибаясь ему навстречу так, что её грудь слегка коснулась его торса, нетерпеливо простонала в губы что-то нечленораздельное. Волны внутри неё начали прилив. Ещё чуть-чуть, и начнётся буря. Она разорвала поцелуй, нежно чмокнув его в губы. А затем прошептала: — Драко, я тоже хочу сделать тебе приятно. Он нехотя оторвал руку от её бёдер. Накрыв её ладонь, он аккуратно потянул руку вниз. Пальцы Гермионы слегка согнулись, накрывая головку члена. А затем — её рука застыла так, будто бы она растерялась, трогая плоть. Драко сладко простонал, наслаждаясь лёгким прикосновением Грейнджер. А после приник к её уху и зашептал: — Двигаешь вверх, вниз — ничего сложного. Он продублировал слова движениями своей ладони, чтобы подсказать ей, направить. И ощущая, как пальцы Грейнджер легко скользят по стволу, Драко убрал руку. Малфой приник к её груди — сначала поглаживая ладонью, а потом зарываясь лицом. Гермиона громко простонала, ощущая, как губы смыкаются вокруг ареола соска. Она закинула ногу на бедро Драко. В тот момент она ощущала, как внутри неё раскатывается прилив: от низа живота до кончиков пальцев на ногах. Драко не мог понять: то ли две пинты эля повлияли на Грейнджер так, то ли она действительно быстро возбудилась до предела. В тот момент ему было не до предположений — он растворялся в ней без остатка, ощущая, как её неумелые руки массируют член. В нём самом внутри росла волна, становясь высотой с небоскрёб. И всё, чего он хотел, — уже, наконец, унять это напряжение. Инстинктивно выпрямив спину, как струну, он прошептал: — Ты готова? Она, продолжая тихонько постанывать, кивнула. Его пальцы аккуратно проскользнули по её животу, останавливаясь на лобке. В тот момент, его чувства максимально обострились. Он ощущал запах волос, буквально балдел от локонов, невинно пытающихся спрятать её соски. Сходил с ума от аромата кожи, похожего на редкий сорт роз, которые его мать высаживала в своей драгоценной теплице. Ледяные пальцы Драко развели колени Гермионы по сторонам. Он приник к её телу вплотную. — Одна просьба… Она еле разомкнула губы, отрываясь от поглощавшей её неги и возбуждения. Кончики ледяных пальцев Драко побежали по её лицу. Секунда. Он аккуратно накрыл губы Гермионы подушечками. — Укуси, чуть-чуть, — попросил он, возбуждённо выдохнув. Она послушно вонзила зубы в подушечки указательного и среднего пальцев Драко. Он надкусил собственную губу, чувствуя, как член пульсирует. — Ты можешь вонзить ногти в спину, я не буду против. — Ему всегда нравилась лёгкая боль во время близости. Он обхватил руками плечи Гермионы, а она обняла его спину. — Если тебе будет неприятно, скажи! — язык Драко едва слушался его в этот пикантный момент. Она быстро кивнула, прижимаясь к нему всем существом и дрожа от предвкушения. Драко нагнулся к её уху и прошептал: — Тебе будет хорошо, обещаю. Тут же Малфой ощутил, как её ногти вонзились в его плечи, а сама она заелозила, начав тереться не только своим естеством, но и подогнутыми ногами. Её оголённые шершавые ступни едва касались его ягодиц. Их разгорячённые тела наконец-то слились: Драко вошёл в неё резко. Будто бы это был единственный шанс, который он боялся упустить. И тут же замер, боясь сделать неосторожное движение. Она громко простонала, сильнее вжимаясь в его плечи. Она ощутила резкое напряжение в области паха. А Драко почувствовал импульсивное дыхание в области уха. Малфой отстранился, ощущая, как по спине бегут мурашки, перемешиваясь с каплями пота, и отважился посмотреть Гермионе в глаза. В те незабываемые минуты они дышали одним воздухом. Драко ловил себя на мысли, что, Мерлин, воздуха ему не хватает. А Гермионе было всё равно; она просто задыхалась, кислорода лёгким катастрофически не хватало. И она жмурилась, готовясь к тому, что грудь вот-вот не выдержит и разорвётся от сладостного возбуждения. Драко казалось, что он парит на тысячной высоте над уровнем моря: стоит чуть-чуть сосредоточить невербальную магию в ступнях, и он воспарит ввысь, к звёздам. В то же время черепную коробку низко сдавливало, и он испугался, что из носа хлынет кровь. Гермиона ощущала себя на противоположенной стороне: она падала на дно самого глубокого синего моря, чьи воды ласкали её тело тёплыми волнами. Через секунду падение усилилось: Драко начал медленно двигаться. А она, будто бы её заворожили, прижалась к Малфою вплотную. Он быстро пробежал пальцами по запотевшим каштановым волосам, приглаживая их ко лбу. — Ты… как? — вырвался из его груди рваный вздох. Она кивнула, облизывая губы и вжимаясь в него сильнее: — Я… отлично. И Драко продолжал двигаться, скользя губами по пульсирующим венкам на шее, нежно прижимаясь к щеке. А Гермиона вжималась в его тело грудью и бёдрами так сильно, будто он был единственным родным для неё человеком на всём белом свете. Несмотря на лёгкую пульсирующую боль, которая пронизывала её таз, она шептала, молила: «Не отпускай меня, пожалуйста!» Малфой стонал в унисон, наращивая скорость. Драко старался держать себя в узде, дабы ненароком не причинить боль. Потому что знал себя, свои вкусы и побаивался, что они вылезут наружу. Он бросил взгляд на её лицо: оно было залито жёлтым светом, льющимся из камина. Пересохшие губы дрожали. «Моя!» — думал Драко, изо всех сил обнимая её плечи. Будто бы эта сила, с которой он сжимал её, могла помочь завладеть ею навсегда. Их губы оказались на ничтожном расстоянии друг от друга. Лизнув их, Драко застыл буквально в миллиметре от лица Гермионы. Секунда. Их губы яростно сплелись. Малфой аккуратно поворачивал голову, углубляя поцелуй. Если до этого они парили на разных плоскостях, то теперь оба летели вниз, на дно самой глубокой впадины, растворяясь во всепоглощающей страсти. Гермиона стонала прямо в губы; бесстыдно, влажно, возбуждённо. Она была готова поклясться: сейчас она ощущает себя самой счастливой, ведь её главная фантазия сбывалась, даря ей яркий калейдоскоп эмоций. Карие радужки сузились, зрачки же расширялись с бешеной скоростью, будто бы она вдохнула пары магловского наркотика. Но Драко не замечал этого в эйфории её объятий. «Мерлин! Вот почему они говорят о том, что это похоже на наркотик!» — думала Грейнджер, а мысли оседали на дно сознания. Руки Гермионы буквально обвили его спину, словно дьявольские силки. Она прижалась к Драко с такой силой, что тот едва сохранил равновесие, чуть не завалившись назад. А потом вскочила, почти сев на постель. Но оба даже не думали размыкать сплетающиеся губы и страстные объятия. Настолько, насколько это было возможным, она сжала ноги; грудь её суматошно вздымалась. Цепкие ногти вонзились в плечи, оставляя красные следы. Низ её живота пронзило то самое полузабытое ощущение — когда вздымаешь на качелях. И земная тяга приподнимает к небесам. А потом резко опускает. И вновь летишь вниз, срывая голову, в пропасть. Но недолго… Через несколько секунд качели вновь взмывают. И становишься немного ближе к бесконечным вершинам: плывущим облакам, мерцающим звёздам. Гермиона зажмурилась. Бёдра свело, пронзая лёгкой болью. А потом… Её будто бы разом накрыла стена тёплого тропического дождя. От сводящих с ума ощущений она резко разорвала поцелуй и замотала головой из стороны в сторону. Следуя инстинктам, она сильнее вжалась в его член. Тело её забила дрожь. Драко громко простонал в шею, еле сдерживаясь, чтобы не укусить. При этом Гермиона продолжала инстинктивно царапать плечи и спину Драко. Вжимаясь в его грудь и трясясь, почти нараспев, она шептала: — Боже, что же со мной происходит? Что это такое, Драко? В это время Малфой сжал комок её волос в своей пятерне и прижался щекой к шее. Задыхаясь почти навзрыд, Гермиона чувствовала, как она наполняется изнутри. Малфой дышал громко, рьяно, почти в унисон с ней. Нехотя отстраняясь из её объятий, Драко вышел и опустился рядом. Он задыхался. И ощущал, как веки, тяжелея, падают.

***

«Что же я наделал?» «Теперь мы пропали!» Тревожные мысли одолевали его сквозь сон, прорываясь тёмными цепкими щупальцами в сознание. Драко разлепил глаза. Он гадал, сколько времени прошло с тех пор, как они переспали. Может, сейчас глубокая ночь? Огонь в камине ещё горел. Значит, он дремал минут двадцать, тридцать от силы. Гермиона стояла у окна. На плечах её висел небрежно накинутый белый халат, своевременно оставленный Тинки в душевой. Во взгляде Драко её фигура расплывалась. «Может, всё это сон?» — думал Драко, пытаясь внушить себе, что произошедшее час назад — неправда. Нет. Хотя будто это не она стоит у окна, а призрак. Настолько Гермиона была светла, воздушна, прозрачна, касаясь занавесок и вглядываясь в пейзажи Озёрного края, тонущие в снегах и лунном свете. Неожиданно Гермиона повернулась лицом к постели, к обнажённому Драко. Цепкий взгляд с внимательным прищуром заставил Малфоя окончательно забыть о сне сегодня ночью. «Словно она узнала, — подумал Драко. — О, великий Мерлин, молю тебя — пусть утро не настанет никогда!» Но Гермиона лишь мягко улыбнулась. И только дьявол знал, какие мысли роились у неё в голове. Она скинула халат, оставшись полностью обнажённой. Драко еле слышно охнул, продолжая наблюдать за ней из-под полуопущенных ресниц. Она тихонько подошла к кровати, оперлась коленом о край постели. «Как жаль, что так темно, что я не вижу её всю!» — думал он и понимал: его кожа сейчас чувствительна, словно оголённый нерв. Драко не шелохнулся, когда она легла на него. Он ощутил, как её нежные соски касаются его груди, как локоны щекочут его кожу. «Запомни каждый миг рядом с ней. Утром…» — Драко с горечью вспомнил о своей маленькой тайне, которая через несколько часов станет большой проблемой. «То будет утром!» — он перебил свои мысли, обвивая руками её спину. То будет завтра, а сейчас, пожалуй, они снова растворятся друг в друге. И нет — они не будут падать. Они полетят ввысь. К звёздам. Пока их не прижало к земле терниями.