chase me

      Над местом, где обнаружили тело, стоит плотный туман, из-за которого обзор в полутьме раннего утра становится ещё хуже. Это здание цирка, достаточно старого, чтобы когда-то красное ковровое покрытие на полу едва не расходилось под ногами от ветхости и влажности. Сехун вместе с командой из офицеров и судмедэкспертов и спотыкающейся Суён проходят весь первый этаж, прежде чем оказываются на самой арене, где и обнаружил ночью тело какой-то бездомный в поисках места для ночлега.       Сехун щурится в темноте, сосредотачиваясь на узкой полоске света от фонарика, а вот Суён, кажется, хорошо видит и без этого. Она зажимает нос, чтобы хоть немного абстрагироваться от противного запаха сырости, и садится на корточки перед телом маленького мальчика.       Ему лет десять на вид, точно сказать нельзя. Кажется, он умер всего несколько часов назад, потому что трупное окоченение овладело им не полностью. Но эти выводы Сехун оставляет на совесть экспертов, а сам сосредотачивает внимание на холодящих кровь деталях.       Лежит головой… На север? Похоже на то.       Кожа синевато-серая.       Глаза закрыты.       Свет почти не попадает.       Ужасно.       Вместо левой кисти мальчика красуется обрубок с растёкшейся рядом лужей крови, а в правой лежит фарфоровая кукла в псевдовикторианском наряде. Светлые, бесцельно смотрящие в потолок её глаза заставляют Сехуна едва заметно вздрогнуть от неприятного холодка, что тут же проходится по спине.       — Эта кукла выглядит как копия трупа. Жутко, — говорит Суён, выглядящая даже больше рассеянной, чем обычно. — Он даже руку левую ей оторвал.       Её руки подрагивают, но это не удивительно. Сегодня первый раз, когда она оказалась на месте преступления, ещё и таком пугающем. Сехуну даже становится жаль напарницу. Имея несколько лет опыта за плечами, он и сам еле сдерживается, чтобы не оставить свой завтрак где-нибудь в подворотне, а ведь это её первое дело.       — Что ещё ты видишь?       — Кровь… — она на несколько секунд замирает, словно форматируя мысль. — Здесь везде брызги крови, особенно много рядом с его рукой. Значит, его убили прямо здесь?       Сехун удовлетворённо кивает. Слова Суён похожи на правду. Возможно, преступник даже не успел уйти достаточно далеко.       Он оставляет её сидеть здесь на несколько минут в надежде найти что-нибудь полезное на этаже.       Стук его шагов приглушается ковровым покрытием, и в полной тишине Сехун бредёт по коридорам, где когда-то находились зрители перед началом представления. Он ненавидит это ощущение заброшенных мест, которые раньше были полны людей. Возникает чувство, словно он ходит не по старому ковролину, а по чужим воспоминаниям, запертым здесь.       Сехун шумно втягивает воздух через стиснутые зубы, когда натыкается на сценический костюм клоуна в закутке пыльной гримёрной. На самом деле, маленьким он очень сильно боялся клоунов, и каждый поход в цирк заканчивался для него и его не самых понимающих родителей истерикой. Зато Субин, хоть и была младше на год, ничего не пугалась. Иногда казалось, что она похожа на старшего брата-защитника куда больше, чем он сам.       По крайней мере, такой её образ остался в его памяти. Он бы многое отдал, чтобы посмотреть на неё сейчас, но…       — Сонбэ! — зовёт напарница из глубины здания.       Сехуну приходится оставить всё как есть и вернуться к арене. Тут стоит мёртвая тишина: в молчании вокруг тела размещают ограждение в виде жёлтой ленты, фотографируют место преступления и укрывают труп.       — В чём дело?       — Я нашла… Вот это немного в стороне, — запинается Суён. Она протягивает маленькую карточку пальцами в перчатках.       Бейдж.       Такие обычно прикрепляют на школьную форму в начальных классах. Потрёпанный, с булавкой на обратной стороне, он заставляет Сехуна почувствовать, что что-то пошло не так. Потому что на нём есть имя жертвы.       — Возвращаемся в участок. Немедленно.

***

      — Ты слышала? Снова убили!       — Моя мама не пускает меня на улицу после семи теперь.       — Да ладно, она ничего не понимает!       Чеён затыкает уши наушниками, чтобы не слышать больше разговора одноклассниц, сидящих за партой перед ней. Прошёл ровно месяц с первого убийства, и теперь всё повторяется. Людская реакция тоже.       Но на этот раз Чеён реагирует точно так же, как и паникующие сплетники вокруг. Она боится, как-то иррационально и глупо, но ничего не может с собой поделать. Сложно определить, что же всё-таки навевает ей такой страх: участившиеся кошмары или беспокойство о Джихуне. Если бы у неё не появилось странного чувства, что это дело может быть связано с её семьей, она бы привычно отмахнулась, как отмахивается обычно ото всех внешних проблем. Это всё так глупо, но почему-то мурашки бегут по коже.       — Чеённи, хватит думать об убийствах и кровавых подробностях. Ты же так свихнёшься!       Неожиданно объявившийся Тэхён садится на край её парты и выдёргивает один наушник у Чеён. Она слабо сопротивляется, но смирение приходит вместе с упрекающей мыслью о том, что он сам втянул её в это дело. Иначе быть и не могло, ведь так устроены их отношения. Тэхён напирает, а Чеён сдаётся. Её совсем не устраивает такое, но уж так всё сложилось.       — Чего ты хочешь, Тэхён? — спрашивает она, опирая голову на руку.       — Чтобы ты перестала смотреть вот так. У тебя взгляд, будто ты прочно застряла в собственных мыслях. Ещё сильнее, чем обычно, я имею в виду.       Чеён закатывает глаза. Вообще, она довольно часто реагирует так на Тэхёна, потому что не знает, как иначе. В один момент его стало слишком много, и не похоже, что в ближайшее время станет меньше.       — Просто не обращай внимания.       — Чеённи, прекрати быть такой скучной, — Тэхён вдруг улыбается. — У меня есть то, что сможет растормошить тебя.       Чеён в удивлении уставляется на список имён перед своим лицом.

***

      — Насколько незаконными путями ты смог достать данные свидетелей по делу об убийстве? — спрашивает Чеён, когда они стоят у входа в аккуратный двухэтажный дом, принадлежащий семье Пак. — Это похоже на конфиденциальную информацию.       — Не строй из себя зануду, Чеённи. Ты должна была понимать, на что идёшь, когда соглашалась расследовать это дело вместе со мной. А ещё я всё ещё общаюсь с Чанёлем, он отличный источник информации, — отвечает Тэхён беззаботно, будто не он сейчас окончательно впутывает их обоих во что-то очень опасное.       — Мы всё равно не узнаем многого так.       — Зато сможем оценить всё свежим взглядом! Да и зря мы, что ли, сюда приехали? Не упрямься!       Тэхён хватает её за рукав и уверенно ведёт к входной двери с выключенным огоньком сигнализации. Значит, кто-то из Паков дома. Тэхён зажимает кнопку звонка снова и снова, пока где-то внутри дома не становятся различимы и дверь не открывается.       — Здравствуйте, госпожа Пак, мы одноклассники Чанёля, — врёт он, даже не морщась, худощавой бледной женщине перед собой, а потом шепчет на ухо Чеён, пока хозяйка отворачивается: — Будь внимательней к деталям, Чеённи, игра начинается.