chase me

      Чеён и Тэхён идут от дома Паков медленно. Сначала — выравнивая дыхание после импровизированной поездки, потом — потому что некуда спешить. Чеён плетётся позади и иногда спотыкается о неровный асфальт с выбоинами. Похоже, у властей есть дела поважнее ремонта дороги на аллее, где почти никто не ходит после сноса жилого района.       На самом деле, её это тоже мало волнует, а голова занята совсем другими мыслями. Впервые за всё время Чеён в полной мере осознает: у неё есть прошлое, пусть она его и не помнит, и от него не убежать. Было бы как минимум глупо полностью игнорировать тот факт, что её связь с делом Тиён подозрительна.       Нужны лишь доказательства.       — Чеённи, все хорошо? — спрашивает Тэхен вдруг и разворачивается к ней, вглядываясь в стеклянные глаза напротив. — Ты сама не своя с того момента, как мы ушли.       — Всё хорошо, — говорит Чеён больше самой себе. — Да, хорошо.       Она врёт. Пытается обмануть разом и себя, и Тэхёна, что держит её за локоть посреди пустынной закатной аллеи и хочет добиться вразумительного ответа. Чеён видит: он сам напряжён, но ни за что не покажет этого. Ей кажется, это первая черта характера в нём, которая не соответствует его обычному поведению.       Тэхён оглядывается вокруг и, видимо, заметив что-то, бросает короткое «Стой здесь!» и бежит до дверей какого-то покошенного магазинчика в десятке метров отсюда. Чеён нервно переступает с ноги на ногу, но послушно не сдвигается с места. Холодный ветер шевелит школьную форму и волосы, что, как обычно, лезут в лицо. Она не знает, чего ожидать. Впрочем, с ним всегда так.       Кажется, проходит меньше пяти минут, когда Тэхён возвращается. Он весьма настораживающе прячет руку за спиной, и Чеён подозрительно щурится. Прежде чем она успевает что-то сказать, Тэхён делает выпад и, чуть поклонившись, протягивает красный цветок с увитыми шипами стеблем.       Роза.       Он делает всё преувеличенно театрально, словно пародирует какой-то классический фильм, который Чеён не видела.       Но Тэхён терпеливо держит розу в протянутой руке и смотрит ей прямо в глаза, словно говоря только попробуй отказаться. Чеён и не пробует. Она принимает цветок, что бы он ни значил, и кусает губу, путаясь в мыслях. Тэхён выдыхает резко и, как ни в чём не бывало, продолжает их путь к концу аллеи. Чеён спешит за ним, стараясь не поранить кожу о шипы.       — И что это было? — спрашивает она наконец после затяжного молчания.       — Ну, знаешь…       Тэхён запинается, и Чеён думает, что впервые видит его таким неловким.       — Знаю что?       — Я совершенно не умею успокаивать или внушать людям надежду. Так уж вышло, — говорит он и нервно посмеивается. — Но я всё ещё тот, кто затащил тебя в это дело. И если ты чувствуешь себя плохо из-за этого, то мой долг — помочь тебе это преодолеть. И…       Слишком серьёзный.       Тэхён ведёт себя именно так, как хотелось Чеён в первые дни знакомства. Он не шутит, не улыбается без причины, а сосредоточенно пытается что-то ей объяснить. Кажется, она должна быть рада прямо сейчас. Но именно такой Тэхен заставляет беспокоиться, ведь подобные перемены просто так не случаются, а это значит, что он стал воспринимать ситуацию по-другому.       Чеён не уверена, как это воспринимать, но раз он так взволнован, то наконец осознал, в какое дело они сами себя втянули. И от мыслей об этом хочется закрыться в своей комнате с розовыми стенами и открыть большую пачку чёрного шоколада, от которого горчит во рту, но на душе становится спокойнее.       — Я поняла. Можешь не продолжать, — прерывает Чеён.       — Такая же колючая, как и этот цветок, — бормочет Тэхён, наивно надеясь не быть услышанным.       Почему-то Чеён чувствует вину, когда видит его опущенные на асфальт глаза.

***

      — Прошло больше месяца, — начальник Ли кидает на свой рабочий стол папку документов. — Больше месяца! И вы всё ещё не вышли на след преступника?       Сехун замечает, как дёргается Суён от каждого слова старика, и мысленно усмехается. Он был таким же пару лет назад, но теперь уже привык к холерику Ли, который готов сорваться из-за любой мелочи. Тем более, если речь идёт о застрявшем на месте деле об убийстве. Отрицать нет смысла — оно имело огромный общественный резонанс, и неловкие попытки полиции скрыть его привлекли ещё больше внимания.       — У нас нет зацепок, но мы ведём расследование, — упрямо говорит Сехун ровно то же, что говорил и неделю назад, и две.       — Должно ли это иметь значение для меня? Мне надо, чтобы вы поймали какого-нибудь убийцу и прикрыли эту лавочку, иначе отвечать будет весь отдел, если не всё управление! — начальник потирает переносицу и вздыхает, очевидно, боясь потерять драгоценную должность. — Ладно, забыли. Мне нужен доклад со всем тем, что вы смогли найти за это время. О, вперёд, — обращается он к Сехуну. — А ты, Пак, принеси мне кофе. Без сахара.       Начальник машет рукой на Суён, чтобы она побыстрее ушла из кабинета. Девушка, отчего-то напуганная, едва ли не бежит к выходу и хлопает дверью. Мужчина внимательно смотрит на Сехуна, ожидая ответа. Ждать приходится недолго: он за несколько секунд вспоминает то, что может сказать и что лучше опустить, а потом начинает:       — Мы смогли чётко установить, что это серия. Вторая жертва — Чон Дилан, того же возраста, что и первая. Кроме этого, никаких точек пересечения нет. Разный уровень достатка, разные увлечения и успеваемость в школе. Семьи абсолютно обычные. Кроме того, мальчик наполовину американец…       — Стоп! У меня нет времени, чтобы слушать полную биографию двух детей. Неужели вы так и не смогли найти ничего действительно полезного?       — К сожалению, нет. Мы не смогли выйти на производителя кукол. Оба места убийств уже много лет числятся государственной собственностью после банкротства владельцев.       — Значит, ничего?       — Ничего.       Начальник Ли, рухнув в скрипящее кресло, вздыхает, становясь в секунды ещё старше, и Сехун вдруг вспоминает, каким всё было, когда он только пришёл в участок из академии. Ли тогда только получил должность и ещё больше срывался на подчинённых. При всём этом, он был хорошим учителем и неплохо натаскал Сехуна для этой работы. Но теперь напряжён каждый в участке, и начальник не исключение, потому что от успеха упёртого следователя и его зелёной напарницы зависит немало. Сехун знает, многие уже трижды пожалели, что спихнули это дело на них.       Но теперь это их не касается.       — Иди отсюда и не мозоль мне глаза, пока не найдёшь что-то стоящее.       Сехун молча кивает и разворачивается на сто восемьдесят к двери, чтобы парой секунд позже увидеть прижавшуюся к стене Суён с бумажным стаканчиком кофе в дрогнувших от испуга руках.       — Избавляйся от привычки подслушивать, Пак, иначе постоянно будешь дёргаться от каждого шороха.       — Д-да, сонбэ!       — И отнеси Ли кофе, потом поговорим.       Через несколько минут Суён врывается в архив, где Сехун словно прописался, со сбившимся дыханием. Он двигает очки выше, убирая ими отросшие волосы наверх, и выжидающе смотрит на напарницу:       — Ты бежала?       Девушка резко кивает и невесть зачем похлопывает покрасневшие щёки ладонями. Больше Сехун ничего не спрашивает. Он понимает: бесполезно. Между ними словно толстый слой стекла, что мешает понимать друг друга.       — Вспомнила! — вдруг выпрямляется Суён. — Сонбэ, почему ты не сказал начальнику о том деле двенадцатилетней давности?       — Была бы внимательней — заметила бы, что его имя упоминается в тех документах несколько раз. Если бы он хотел, сказал бы нам. А раз нет — стоит помалкивать.       — Почему это? Неужели он не мог просто забыть?       Сехун цокает языком и поучает Суён:       — Это обычная осторожность. Прежде чем разглашать что-то, мы должны доказать.

***

      За последний месяц Чеён почти забыла, что жизнь не крутится вокруг убийств, а в школе можно не только подслушивать слухи и пить колу с Тэхёном. Она сидит за своей обычной партой в конце класса и грызёт ручку. Перед ней белый лист с вопросами и ни одного ответа.       На самом деле, Чеён никогда особо не заботилась об учёбе, и всё получалось как бы само собой, но долгие недели витания в облаках сказались на ней. Она переводит взгляд с листа на спину сидящего впереди Тэхёна, который сосредоточенно пишет, потом — на окно, за которым видно деревья с уже опавшими листьями.       Ну и что теперь делать?       В классе стоит абсолютная тишина, слышны только стук туфель учителя Сон, что прохаживается туда-сюда по кабинету и ещё больше нервирует взглядом из-за очков-полумесяцев. Чеён начинает крутить ручку в пальцах, раз за разом перечитывая вопросы. В конце концов она просто ложится на парту и начинает считать минуты до конца урока, поглядывая на циферблат часов над доской.       На перерыве, когда все начинают сдавать свои результаты, Чеён отдаёт листок, заполненный, в лучшем случае, наполовину. Тэхён, пока не зная о её грандиозном провале, берёт девушку под локоть и тащит ко внутреннему двору.       — Чеённи, почему ты такая вялая? Я знаю, многое произошло, но просто подумай о том, что скоро уже выпадет снег, и мы больше не сможем посидеть во внутреннем дворе.       — Мы и так никогда в нём не сидим, — возражает она тихо.       Тэхён принимает решение игнорировать эти слова.       Они сидят на лавочке под большим деревом, на котором остались ещё последние оранжево-коричневые листья, что разлетаются от каждого порыва холодного ветра. Чеён знает, потому что сидит и наблюдает за ними, пока Тэхён переписывается с кем-то и перебрасывается ничего не значащими фразами со своей компанией, от которой отчего-то отбился после знакомства с ней.       И что она здесь делает?       Чеён решает потратить время с пользой, раз уж с учёбой не сложилось: оценку ей придётся исправлять позже.       — Как думаешь, убитые дети могли быть выбраны случайным образом?       Её вопрос становится неожиданным для Тэхёна. Он задумчиво хмыкает и собирается что-то ответить, когда мысли его сбивает неожиданно резкий голос девчушки из параллели:       — Оппа! Ты давно не звонил!       Чеён поднимает глаза и встречается с абсолютной претензией в чужом взгляде. Она чувствует небывалое раздражение из-за того, что её и так нарушенное спокойствие разрушается раз за разом отнюдь не её усилиями.       — А я должен был тебе звонить? — как-то лениво спрашивает Тэхён, и на его лице ни грамма раскаяния.       Чеён даже почти не удивляется тому, что в считанные секунды выражение лица и тон Тэхёна совершенно изменились. Чем больше времени они проводят вместе, тем больше она понимает, что не знает о нём ничего.       — Но…       Девушка перед ними определённо чувствует себя неловко, она даже начинает одёргивать рукава явно шитой на заказ блузки, но от этого Чеён ощущает только садистское удовлетворение. Она терпеть не может подобных людей.       — Дорогая, тебе стоит уйти. Между нами всё кончено, — отрезает Тэхён и ни с того ни с сего закидывает руку Чеён на плечо, притягивая к себе. — Я теперь занят. Да, Чеённи?       Чеён оторопело кивает, не зная, как реагировать. Сконфуженная девушка уходит под смешки сидевшей недалеко компании парней, и только тогда она словно отмирает, скидывая чужую руку с плеча и давая Тэхёну ощутимый подзатыльник.       — За что?       — Тебе не стоит решать свои проблемы через меня.       — Да ладно тебе, Чеённи! Прости меня! — слышит она в спину, когда встаёт с лавочки и идёт в сторону класса.       Впрочем, сегодня особо провальный день, и купить прощение Чеён можно за баночку вишнёвой колы.