Кома. Книга третья.

      Идея с эльфом была богатая.       Вот только канон оказался неумолим. Как оказалось, Добби был лишен доступа в Малфой-менор. При первой же попытке ступить за заветные ворота его шарахнуло так, что тот сразу же свинтил обратно в Хогвартс, вернул флакончик с болью Северусу и наотрез отказался сотрудничать.       Нам не оставалось ничего другого, как сидеть тихо, готовиться к экзаменам и ждать удобного момента (то есть вызова). Я честно выложил Северусу, что в день экзамена по истории магии в Министерстве магии состоится битва за пророчество. И, увы, ключевых событий никак нельзя избежать, пока Волдеморт жив.       Северус задумчиво поводил пальцем по губам, посмотрел на мои выкладки с основными событиями, посверлил меня своими черными очами, обозвал идиотом...       И мы пошли варить Феликс Фелицис.       Время пролетело быстро. Вроде только был март и Слизерин праздновал мои вторые шестнадцать лет — и тут на улице уже цветут цветы, поют птицы и зеленеет прекрасный май. Живот у Бербидж вырос — пошла двадцать пятая неделя беременности. Она ходила по замку, гордая и довольная, заставляя учеников и коллег гадать о личности счастливого отца. Да, никто даже не заподозрил. Жизнерадостная красавица-хиппи и злобный дядька из подземелий у людей воедино никак не состыковывались.       Чарити удалось снова переключить внимание Северуса на себя, жалуясь на магический конфликт, отсутствие витаминок и отеки. А Северус... Он был заворожен тем, как сын, находясь в Чарити, толкается ему в ладонь. «Он уже живой, он действительно есть!» — это потрясение читалось даже сквозь его покерфейс.       Наверное, я бы возненавидел этого ребенка, но сам факт того, что это сын моего Северуса, лишал всяческих душевных сил.        — Как вы яхту назовете, так она и поплывет, — заявил я, когда на очередном этапе варки разговор зашел об именах. — В магическом мире от имени зависит всё. "Северус" означает суровый, строгий. "Вадим" - с древнерусского спорщик или смутьян по одной версии, а по другой — зовущий, имеющий привлекательность...       — Не в бровь, а в глаз, — Северус полюбовался на пылающее зеленым пламенем зелье удачи и после короткого раздумья еще раз перемешал.       Зеленое пламя пыхнуло в последний раз и исчезло. Над медленно вращающейся жидкостью замерцали золотистые искры. Предпоследний этап был завершен. Теперь всей этой магии надо настояться трое суток.       — Так что предлагаю назвать ребенка Фостинус, — невозмутимо закончил я, гася огонь под котлом. — Что означает удачливый. Думаю, удачи много не бывает.       Северус отложил черпак, задумался и медленно выговорил:       — Фостинус Снейп. Звучит, — после недолгого молчания он спросил: — Если я попрошу стать ему крестным отцом, ты согласишься?       Я молча кивнул — предложение лишило меня дара речи. Северус рассматривал мое потрясенное лицо полных тридцать секунд, а потом криво, как-то горько улыбнулся:       — Ты гораздо лучше меня.       Да уж, лучше. Всех планов — избавить побратима от клятв и убежать из страны. Что тут начнется потом, мне ведь плевать с высокой колокольни. Даже если Гарри объявят вне закона и устроят концлагеря для маглорожденных. Реально пофигу. Прям святой ангел, только крыльев не хватает.

* * *

      СОВ. Экзамены на волшебный аттестат зрелости. Несмотря на то, что палочкой я пользоваться не мог, от меня потребовали сдачи обязательных предметов: чар, трансфигурации и ЗоТИ. Чем думали господа экзаменаторы — загадка. Теоретическую часть я сдал без проблем, но вот как они собирались оценивать практику?       Оказалось, от меня и не требовалось владение палочкой. Старикам было просто любопытно посмотреть на мое колдовство.       — Вы понимаете, что все мои амулеты и заговоры не могут превратить ежа в табакерку в принципе? — сказал я в десятый раз. — Я друид!       — Друиды превращали деревья в камни, — не сдавался неизвестный профессор. — Превратите эту деревянную шкатулку в камень!       Я тяжело вздохнул. Старик Вынь-да-положь был неумолим, беспощаден и глух. Что ж, раз он так настаивает... Я поводил руками в воздухе и прошептал над шкатулкой первый пришедший в голову заговор. На каменную кожу.       — Всё! Через две недели будет готово!       Экзаменатор недовольно покосился на мирно стоящую шкатулку и вредным голосом заявил:       — Тогда оценку получите через две недели!       Ну, и не больно-то и хотелось. Слава всем богам, затык случился лишь на трансфигурации. На ЗоТИ профессорам хватило снятого сглаза (что там висело на Флитвике, я так и не понял, просто выкатал с помощью яйца) да усыпленного болотного фонарника, а для отличной оценки на чарах я просто и незатейливо призвал дождь (ну, не умею я Агуаменти! Не умею!). Маги убедились, что я не сквиб и колдую успешно, хоть и альтернативно, и отстали.       На зельях меня ждал сюрприз. Вместо традиционных трех вопросов в вытянутом билете было десять и задание вычленить из всей этой фантасмагории рецепт для практики. Я поморгал на это извращенство, на невозмутимого Северуса, на сурового дядечку, который мне это подсунул, но делать было нечего. Пришлось вспомнить хрен знает что, включая курс органической химии, фармацевтику, уринотерапию и гороскоп, но рецепт из вопросов был добыт. В процессе приготовления этого непонятного нечто до меня дошло, что это зелье из монографии Северуса «Магия как отдельный компонент» и его нужно заговаривать. С грехом пополам вспомнил слова и на выходе получил что-то, отдаленно похожее на эликсир Асклепия (то есть лекарство от черепно-мозговых травм). На этом экзаменатор не успокоился и вытянул из меня душу, расспрашивая о том, что это такое получилось, для чего оно, о методиках расчета индивидуальной дозы. Я отстреливался до последнего патрона и, чтобы окончательно не потерять лицо, поспорил о влиянии языка и формулировок на конечный результат.       Я вырвался от этого маньяка только через три часа. Коленки немилосердно дрожали, голова гудела и пухла, а в голове ворочалось осознание катастрофического провала. И только потом, когда невероятно довольный Северус сказал, что я с блеском сдал испытание и произвел впечатление на магистра, до меня дошло, что это был ни фига не СОВ, а самый натуральный экзамен на мастерство.       Почему Северус был такой довольный? Да потому что выучил такого талантливого меня, который обскакал его самого. Оказалось, для звания магистра нужно было либо создать что-то ну совсем новое, либо написать научную работу и выучить крутого мастера. Причем «крутого» — ключевое слово. А экзамен у меня принимал его учитель. Пятый магистр в Европейской гильдии зельеваров и алхимиков. Всего магистров было двенадцать. Вместе с Северусом.       — Спасибо, что не предупредил, — поблагодарил я, отойдя от новостей. — Если бы я знал, что это будет не СОВ, а экзамен на мастерство, в жизни бы не сдал!       Северус ухмыльнулся.       — Я знаю.       Ритуалистика далась мне легче всех. Я показал классический (то есть римский) обряд призыва домовика для Хогвартса, а потом долго рассказывал, как то же самое делают в России и чем отличаются домовики от домовых. Экзаменатор слушал с явным удовольствием и любопытством, а потом с досадой посетовал на отсутствие в программе Хогвартса спиритизма.       — Хотелось бы посмотреть на вашу работу с духами. Не обучать этому инициированного шамана — преступление, настоящее преступление! Исключить целую дисциплину из-за одного подраздела — глупость. Там ведь не только призыв умерших, но и медитация, левитация, телекинез, работа с астралом...       — Я учусь, — улыбнулся я. — В частном порядке.       Старичок заерзал. Глаза у него вспыхнули.       — Может быть, вы можете что-то показать? Разумеется, за дополнительные баллы... у моего коллеги, профессора Тофти. Трансфигурация не ваш предмет, конечно, но я не дам ему испортить вам аттестат жалкой «У».       Я улыбнулся еще шире. Повинуясь моему взгляду, чернильница профессора медленно взмыла в воздух и закружилась в затейливом танце.       Тот зааплодировал.       На астрономии произошла канонная разборка Амбридж с Хагридом и аврорами. Пока ученики во главе с Поттером во все глаза наблюдали за дракой, я быстренько доделывал задание. Снизу послышался громкий «Ба-бах!» и гневный вопль МакГонагалл:       — Как вы смеете?!       — Черта с два, Долиш, вы меня так просто не возьмете! — ревел Хагрид.       Ученики побросали свои карты и активно болели за своих. Профессора сначала пытались призвать их к порядку, но делали это настолько неубедительно, что их никто не послушал.       — Оставьте его в покое! — МакГонагалл надрывалась так, что её было слышно даже внутри башни. — По какому праву вы на него нападаете? Он не сделал ничего, что могло бы послужить...       Гермиона, Парвати и Лаванда дружно завизжали. Это нашего любимого профессора трансфигурации накрыло четырьмя Ступефаями.       — Разорви меня горгулья! — воскликнул профессор Тофти, который уже напрочь забыл об экзамене. — Безо всякого предупреждения! Какая низость!       Я поставил последние координаты на карте, сунул её в руки профессора и, мельком глянув на лежащую чуть в стороне от драки МакГонагалл, поспешил вниз. В каноне её успели донести до Мунго, так что пять минут у меня были.       Я выскочил к воротам замка как раз в тот момент, когда смущенные авроры левитировали носилки с профессором. Амбридж неловко топталась рядом и при виде меня явно обрадовалась.       — Мистер Волхов, как вы вовремя! Но откуда вы узнали?       — У меня был экзамен по астрономии. С башни всё видно, — отмахнулся я, склоняясь над женщиной. Так, первую помощь ей уже оказали, молодцы. Теперь положим ей на грудь вот этот амулетик и простимулируем дыхание замечательной еловой мазью с эвкалиптом. Носилки были зачарованы качественно — не дрожали и не колыхались. Ну вот, теперь ни в какое Мунго профессор МакГонагалл не попадет.       Замечательно!       На последний экзамен — историю магии — я шел в приподнятом настроении. Гарри занимался окклюменцией, МакГонагалл лежит под рукой, с Амбридж у меня сложились нормальные отношения, сквозное зеркало в кармане. Словом, никакой битвы в Министерстве Магии не случится. Единственное, Феликс Фелицис будет готов только послезавтра.       Я беспечно вытянул билет, уселся за стол и принялся строчить ответы. Экзамен мирно шел к концу, осталось каких-то десять минут, и я уже почти поставил точку, когда вдруг Поттер позади меня заорал не своим голосом, задергался в судорогах и рухнул на пол.       Вскочили не только профессора, но и ученики. Я бросил перо и кинулся к Гарри. Однако тот уже пришел в себя и теперь пытался подняться, болезненно щурясь от яркого света и опираясь на профессора Тофти. Профессор осмотрел мертвенно-бледное лицо героя, покачал головой и повел его к выходу.       — Расступитесь, дайте пройти! — рявкнул я на взбудораженных профессоров, отталкивая их с дороги.       — Молодой человек, что за манеры? Немедленно вернитесь за свой стол! — возмутился кто-то и попытался схватить меня за локоть, но я увернулся.       — Я уже всё написал! — отмахнулся я и выскочил за дверь.       Гарри как раз вяло отбивался от обеспокоенного экзаменатора.       — Не надо меня в Больничное крыло... пожалуйста...       Вокруг уже стояла небольшая толпа любопытных.       — Со мной всё в порядке, сэр... — пробормотал Гарри и вытер со лба пот. — Я... Я просто заснул и мне приснился кошмар.        — Нервное напряжение! — кивнул старый волшебник, сочувственно похлопывая Гарри по плечу дрожащей рукой. — А теперь — глоток холодной воды, и, быть может, вы вернетесь в Большой зал? Экзамен подходит к концу, но вы, пожалуй, еще успеете закруглить ответ на последний вопрос.       — Да, — растерянно сказал Гарри, блуждая диким взглядом по стенам. — То есть, нет... Я, по-моему, уже написал всё, что мог...       — Ну, ладно, ладно, — мягко ответил Тофти. Его взгляд упал на меня, и его лицо разгладилось. — В таком случае, я поручаю вас мистеру Волхову.       — Не сомневайтесь, сэр, я за ним присмотрю. И да, я уже всё написал, — поддакнул я, аккуратно приобнимая Гарри за плечи.       Едва профессор переступил порог Большого зала, Поттер схватил меня мертвой хваткой и потащил за собой, подальше от любопытных. Зайдя в пустой класс, он закрыл дверь, привалился к ней и выпалил:       — Волдеморт схватил Сириуса.       — Ясно.       — И это всё, что ты можешь сказать? Ясно?! — взорвался Гарри. — Ты не понял? Волдеморт схватил Сириуса! Он пытает его в Министерстве, в Отделе Тайн, он хочет, чтобы Сириус взял что-то...       — Так, стоп! Выдохни, — я взмахнул рукой, обрывая его на полуслове. — Во-первых, начнем с того, откуда ты это узнал. Ты забыл окклюменцию?       — Не забыл! Просто твой Снейп расшатал мне все щиты!        — О'кей, я понял. Во-вторых, у меня вопрос. Волдеморт самолично явился в Министерство, пытает Сириуса, который наверняка кричит диким криком, и никто из сотрудников не чешется? Авроры, невыразимцы, на худой конец?       — Я не знаю, может, он воспользовался мантией-невидимкой или еще чем-нибудь! — закричал Гарри. — Может, он захватил Министерство!       — Как?! — возопил я. — Как он это сделал?! Еще вчера всё было нормально! Незаметный захват так не делается! И зачем Волдеморту пытать Сириуса лично?! У него куча Пожирателей в слугах!       — А я знаю?! Хватит глупых вопросов! Сириус там, в Министерстве, его пытают, а ты...       Гарри развернулся и распахнул дверь.       — Стоять, Поттер! — рявкнул я, захлопывая её перед его носом. — Никакого Сириуса в Министерстве нет! Волдеморт просто догадался о вашей связи и пытается выманить тебя из Хогвартса!       Гарри оглянулся и нервно закусил губу. В глазах плеснулась растерянность. Я решительно вытащил сквозное зеркало, провел по нему и громко сказал:       — Это — сквозное зеркало. Второе у твоего крестного. Сейчас мы ему позвоним и узнаем, где он. Сириус Блэк!       Тишина. Так, только не говорите мне, что Блэк забыл его где-нибудь на тумбочке, а сам уперся в другую часть дома!       — Сириус Блэк!       — Вот видишь! — запаниковал Гарри. — Он не отвечает, он в Министерстве! Нам надо туда!       — Куда?       — В Отдел Тайн!       — Поттер, ты олень! Какой, на хрен, Отдел Тайн? Нам надо сказать МакГонагалл! Она состоит в Ордене Феникса и точно может в любой момент связаться с домом Блэка!       — МакГонагалл... — пробормотал Гарри так, как будто эта мысль только что пришла ему в голову. — Точно, МакГонагалл!       На выходе мы столкнулись с Роном и Гермионой. Гарри коротко обрисовал им своё видение, и троица помчалась в Больничное крыло. Я не волновался. МакГонагалл сейчас приведет их в чувство...       — Ей стало хуже, и её отправили в больницу Святого Мунго, — вздохнула мадам Помфри. — Четыре оглушающих в грудь! Хорошо, что Вадим вовремя подоспел, иначе она бы умерла.       — Так... — протянул я, преисполнясь самых нехороших предчувствий. — Это нехорошо. Это очень, очень нехорошо...       Гарри выскочил в коридор, паникуя. Рон уже подхватил его состояние, Гермиона, слава всем богам, еще держалась. Она оглянулась и толкнула их в пустой класс.       — Нам нужно придумать, как проникнуть в Министерство Магии, — заявил Гарри.       — Поттер, ты олень! Тебе ни в коем случае нельзя в Министерство! — отрезал я, борясь с желанием отвесить этому идиоту подзатыльник. — Это всего лишь видение. Нам нужно на Гриммо.       — Ты не понимаешь! — заорал Гарри. — Я видел! Это был не обычный сон! Волдеморт там, он пытает Сириуса!        — Но Гарри, — настойчиво сказала Гермиона. — Нам правда нужно убедиться, что Сириус в штабе!        — Я же вам сказал...       — Пожалуйста, Гарри, послушай нас! — в отчаянии воскликнула Гермиона. — Вадим прав. Прошу тебя — давай убедимся, что Сириуса нет дома, прежде чем мы отправимся в Лондон! Если его и правда там нет, клянусь, я не буду тебе мешать. Я пойду с тобой и... сделаю всё, чтобы его спасти!       Гарри остановился. Посмотрел на меня, на Гермиону.       — Хорошо, — выдохнул он. — Хорошо. Но как мы это проверим?       — Воспользуемся камином Амбридж, — предложила Гермиона. Вид у неё был такой, словно она в ужасе от своих слов. — Попробуем связаться с площадью Гриммо. А Вадим её отвлечет...       — В случае неудачи Амбридж спустит шкуру не только с вас, но и с меня. Эта дама мне не союзник. Так что отвлекать её я не буду. И в её кабинет мы не сунемся, — заявил я, скрестив руки на груди, и мрачно обвел этих трех идиотов взглядом. — Вы все забыли, что в школе есть еще один член Ордена Феникса. Он безо всяких вопросов пустит нас на Гриммо и прикроет, пока мы будем прочесывать дом.       — Это Снейп-то? Да он гад! — ужаснулся Рон. — Он нас пошлет!       А вот Гермиона просияла.       — Не говори глупостей, Рон. Вадим его ученик. Он может с ним договориться.       Гарри поколебался, поджал губы, но кивнул.       — Хорошо. Значит, идем к Снейпу.       Северус Снейп был общепризнанным гадом. Именно он выполнял такую нужную в школе функцию как устрашение. Хочешь пройтись после отбоя? Ты что, сегодня патрулирует Снейп! Слишком громко дышишь на уроке зельеварения? Минус стопятьсот баллов! Уединился со своей второй половинкой в укромном уголочке? Проверь, нет ли поблизости Снейпа! Снейп везде. Он неумолим, вездесущ и ужасен, как призрак коммунизма. А о его ненависти к Поттеру по школе гуляли легенды.       Но у Великого и Ужасного была одна малюсенькая положительная, но очень важная черта — он не был велик и ужасен с теми, кого считал своими друзьями и семьей. И если бы он обучился на анимага, то его формой был бы ёж. С чужими — противный клубок из колючек, а со своими — фыркающий миленький зверек с беленьким пузиком.       И сейчас я наблюдал за невиданным зрелищем: ёж пытался одновременно выставить колючки в сторону Поттера и не спрятать от меня пузико.       — Поттер уснул на экзамене. Ему приснился кошмар и поэтому вы хотите покинуть Хогвартс? — Северус смотрел на гриффиндорцев как на даунов и, в общем и целом, я был с ним согласен.       В его устах это звучало еще тупее, чем было на самом деле.       — Это был не кошмар! — пыхтел Гарри, забавно краснея и сжимая руки в кулаки.       — То есть вы всё это время пренебрегали защитой разума и не извлекли ни единого урока из наших занятий. Волхов, надеюсь, вы пытаетесь достучаться до их скудного мозга, роль которого в их троице исполняет Грейнджер, и не верите в плененного Блэка?       — Да, профессор, — кротко улыбнулся я. — Но я не могу остановить скоростной поезд, когда у него отказал стоп-кран. Я могу лишь дернуть за рычаг и увести его в безопасную сторону.       — То есть?       — Если вы нас не пустите на Гриммо, то Гарри пойдет штурмовать Министерство Магии, — честно заявил я.       — Пятикурсник-недоучка. Пойдет в Министерство Магии. Где, возможно, находится самый опасный чародей всех Великобританских островов, — медленно произнес Северус. — Мистер Поттер, чисто ради любопытства, что вы намереваетесь с ним сделать? Попробуете надавить на жалость, катаясь по полу и хватаясь за шрам? У вас ведь болит шрам, когда он рядом, или я ошибаюсь?       Рон издал странный звук: то ли смешок, то ли всхлип. Гарри покраснел. Гермиона вздохнула. Снейп смерил их жалостливо-брезгливым взглядом магистра, который наткнулся на олигофрена, и посторонился, пропуская нас в свою обитель. Гриффиндорцы зашли кучкой, мелко перебирая ногами и глазея во все стороны, как котята в незнакомой квартире.       — Мистер Волхов, проследите, чтобы эти трое ни шагу не ступили с площади Гриммо. Где летучий порох, вы знаете. Адрес напомнить?       — Благодарю, профессор, я глаз с них не спущу! Прикроете нас?       — Если вас хватятся, я ничего не смогу сделать, — отрезал Северус, захлопывая дверь.       — Ничего, — бодро заявил я, заталкивая несопротивляющегося Поттера в камин. — Вы же гений, сэр. Вы что-нибудь придумаете!       У Снейпа сделалось такое лицо, как будто у него заболели все зубы разом, а он попытался не подать виду. Полыхнуло изумрудное пламя, унося Гарри. Рон, не желающий оставаться ни единой лишней секунды рядом с ненавистным профессором, прыгнул следом. Гермиона смерила нас с Северусом странным взглядом и взяла свою порцию летучего пороха.       — Я доложу директору Дамблдору, — предупредил меня Северус.       — Замечательно! Он сможет отговорить Гарри от самоубийства!       Перед тем как исчезнуть в ревущем изумрудном пламени, я послал Северусу воздушный поцелуй.