По следу Виктории

Приматвиенко: «Как продвигается расследование?» Вы: «Плохо. Мне кажется, мальчишка даже не сидит на Виктории» Приматвиенко: «Уверен? Может, стоит подключить твое знаменитое обаяние?..» Вы: «Иди к черту, Серег. Он же ребенок!» Приматвиенко: «Пф. Будто я прошу тебя его трахнуть. Просто немного соб-лаз-ни» Вы: «Сам разберусь» Приматвиенко: «Ага. Но нам нужно покончить с этим к новому году» Вы: «Понял»       — Пиздец, как болят ребра… — Дима поморщился, разминая плечи, — ебаная сука. Задрала уже… Хуйня старая…       — Может, ты останешься у меня?       Антон поднес сигарету к холодным губам и жадно втянул дым. Пальцы дрожали от мороза, но парень упрямо продолжал курить одну сигарету за другой. Дима скептически фыркнул, подумав о том, что и сдохнут они, скорее всего, в один день. Он из-за «Виктории», а Шастун из-за сигарет.       — Ага, — тихо отозвался парень с усмешкой, — а потом еще одно сломанное ребро.       Шастун промолчал. С того момента, как он окончательно встал на ноги, прошло уже около недели, но в школу соизволил вернуться только сегодня. Конечно, экзамены, подготовка и все такое, но…       — Я до сих пор в шоке с того, что Арсений Сергеевич правда пронянчился с тобой два дня, — прервал мысли Антона Дима, — я думал, сбежит, как только ты очнешься.       — Я тоже.       Шастун выбросил окурок в сторону и шмыгнул носом. Наконец, сунув окоченевшие ладони в карманы, парень ускорил шаг и направился в сторону главных ворот школы. Позов шел следом и раздраженно бурчал себе под нос, ведь чтобы подстроится под шаги друга, ему приходилось чуть ли не бежать.       — Пиздец, — Дима резко стянул с лица запотевшие очки и, прищурившись, злобно пробурчал: — я сегодня весь день просижу у Паши. Буду готовиться к химии, — Антон поджал губы и осуждающе взглянул на Позова, — что? У меня скоро ломка начнется.       — На общество-то ты придешь? — обреченно вздохнул Шастун, быстро перепрятав сигареты в карман рюкзака.       Усмехнувшись в ответ, Позов сдал куртку в гардероб и направился в сторону лестницы. Там, на втором этаже находился кабинет Павла Алексеевича.       Антон понимал, что увлечение друга наркотиками ни к чему хорошему не приведет, но не решался что-либо предпринять. Дима утверждал, что у него все хорошо, что он все контролирует. Добровольский говорил, что если парень хоть заикнется о полиции, то пизда придет им обоим. А куча подростков, подсевших на «Викторию», была готова на все, лишь бы получить очередную дозу.       Если так подумать, то Павел Алексеевич создал целую империю, не выходя из своего кабинета. Удивительно. И пугающе.       Задумавшись на эту невеселую тему, парень переступил порог кабинета. Одноклассники вели себя привычно бесновато, что давало Антону надежду на то, что хоть что-то в его жизни можно было назвать стабильностью.       От мыслей Шастуна отвлекла возня в классе. Совершенно не стесняясь учителя (впрочем, тому было глубоко плевать), подростки из рук в руки передавали какой-то сверток. Наконец, очередь дошла и до парня. Взяв в руки странный предмет, Антон пораженно замер. Ярко-красные леденцы, которые он каждый день видел в руках у Позова, сейчас преспокойно шли по кабинету к передним партам.       — Шаст, не тупи! — одернул парня чей-то голос, и он поспешил скорее передать сверток вперед.       Сердце бешено колотилось в груди. Нервно оглядываясь по сторонам, Антон отмечал все больше тех, кто принял наркотик. Расслабленный взгляд, несвязная речь и десятки (десятки!) расширенных зрачков. Конечно, все это парню только казалось, но Шастун уже чувствовал себя так, будто это он принес Викторию в кабинет и лично раздал каждому.       Нет, Антон не впервые видел одноклассников, как говорится, обдолбанными. И он знал, что многие как в этой, так и в других школах сидят на наркоте. Конечно, «Виктория» — это что-то легкое, по сравнению с кокаином или героином, но и у нее есть свои подводные камни. Вещество ужасно тем, что после применения автоматически начинаешь сравнивать с ним обычную жизнь. И эта жизнь без «Виктории» явно не дотягивает по качеству.       «Просто жить уже как-то не прет», — часто говорил Дима, когда его отпускало от очередной дозы.       Обреченно вздохнув, Шастун уронил голову на сложенные перед собой руки. Даже странное чувство вины не заставило его остановить этих малолетних придурков. Во всяком случае, у каждого из них была своя причина на то, чтобы вести себя подобным образом. У всех ведь разные способы для того, чтобы избавиться от стресса. Антон, вот, курит, что тоже не очень полезно.       Все остальные уроки прошли мимо парня. В прямом смысле этого слова. Для себя Антон уже уяснил, что для Арсения Сергеевича важно, чтобы ученики появлялись на его уроках. А его предмет был в этот день последним.       Шастун нервно тряхнул пальцами, стряхивая с них пепел. Снова он задумался и не заметил, как кончик сигареты коснулся кожи. В последнее время, ненужные мысли все чаще стали отвлекать его от реальности, что, конечно, с его жизнью было просто непозволительно.       У лестницы раздались шаги. Тяжелые, четкие, словно их обладатель прожил не один десяток лет. Антон знал, что они принадлежат Диме, но, на всякий случай, потушил сигарету о стену позади себя.       — Ебаный Павел, мать твою, Алексеевич… — раздраженно пробурчал знакомый голос, отчего Шастун облегченно выдохнул.       Позов был раздражен. Его руки дрожали, когда он пытался вытащить из коробки сигарету, а огонь все никак не хотел появляться на кончике зажигалки. Наконец, парню удалось поджечь сигарету и все такой же дрожащей рукой поднести к губам.       — Дим? — осторожно подал голос Антон. Позов вздрогнул и тихо матернулся себе под нос, резко повернувшись к другу лицом.       — Блять, Шаст! — Дима облегченно вздохнул, медленно разжав кулак. Сунув мятую пачку сигарет в карман, парень поправил рубашку и нервно улыбнулся, — пугаешь, придурок.       Позов сделал глубокую затяжку и, облегченно вздохнув, прикрыл глаза. Антон нахмурился. Запах от его сигарет исходил странный, до тошноты сладковатый, чем-то похожий на горящую траву. Да и выглядели они, как обычные самокрутки. Парень не знал, что именно держит в руках его друг, но был уверен в одном — табак так не пахнет.       — Что? — Дима закатил глаза и отвернулся, не выдержав испытывающего взгляда, — это просто травка. Ничего тяжелого.       — Ты говорил тоже самое про «Викторию», — раздраженно буркнул Антон, презрительно фыркнув, — Дима, тебе пора завязывать!       — Я просто пытаюсь расслабиться, — Дима еле сдержался от того, чтобы крикнуть это другу в лицо. Вместо этого он перешел на змеиное шипение: — понимаешь?! Просто хочу перестать чувствовать ебаную боль. Какая разница, как я это делаю? Бью людей, режу вены или вот это! — парень тряхнул перед Шастуном пачкой с «сигаретами», — попробуй, может, и тебе поможет.       С этими словами Позов сунул пачку в карман толстовки Антона и, развернувшись на каблуках, пошел прочь.       — Да пошел ты нахуй! — не сдержавшись, крикнул ему вслед Шастун и раздраженно ударил кулаком о стену, — ебаный наркоман…       Парню вовсе не хотелось ссориться с другом. Но… пробовали ли вы когда-нибудь доказать зависимому от чего-то, что он зависим? Никаких сил не хватит терпеть какие-то жалкие оправдания или обещания, что завтра все закончится. Запомните: не закончится. Все станет только хуже.       Закинув в рот «Halls», Антон дернул плечом и быстро направился в сторону кабинета, надеясь, что никто из учителей не почувствует запаха сигарет или, не дай бог, этот противный запах сожженной травы.