По следу Виктории

      Антон злился на Арсения. Это было ясно, как день. Это чувствовалось в каждом жесте, слове и даже простом взгляде в сторону учителя. Попов все еще продолжал возить его от дома до школы и обратно, но проходило это все в равнодушной тишине. Все, чего удостоился мужчина — это короткий кивок на просьбу поторопиться. И это за целых три дня. Конечно, сообщения парень тоже игнорировал.       Попов, в общем-то, на упрямство мальчишки отвечал тем же. Лишь маленький, почти незаметный дьяволенок, поселившийся в его душе, тихо и раздраженно шептал, что с этим цирком пора заканчивать.       — Таким образом, можно сказать, что понятия «лидер» и «руководитель» имеют больше различий, чем сходств, — Арсений поставил точку на конце предложения и отложил мел, — вопросы?       Несколько скучающих учеников усмехнулись. Класс продолжал упрямо молчать. Конечно, еще без малого две недели — и их всех ожидали зимние каникулы. Никто и думать не желал об учебе, даже несмотря на то, что экзамены становились все ближе.       — Хорошо-о, — растерянно протянул Попов. Взгляд его заскользил по уставшим от учебы подросткам и остановился на Антоне. Тот привычно сидел на последней парте и смеялся над какой-то, по-видимому, особо удачной шуткой Ильи. А Макаров лишь глупо улыбался, глядя на то, как парень, успокоившись, начинает рассказывать что-то свое, при этом активно размахивая руками. Арсений сжал кулаки.       Дьяволенок истерично завизжал и, казалось, неистово забил ногами и руками по его груди изнутри. Откуда иначе могла взяться эта до раздражения ноющая боль? Медленно выдохнув, мужчина прикрыл глаза и досчитал до десяти. Глупое поведение, но… Антон приблизился к лицу Ильи и, озорно сверкая глазами, что-то прошептал ему на ухо. Тот усмехнулся и покачал головой в ответ.       — Все свободны, — сквозь зубы прорычал Арсений, подняв голову, — увидимся в понедельник.       Ученики с облегченными вздохами повскакивали со своих мест. В считанные секунды класс наполовину опустел. Оставшиеся подростки активно что-то обсуждали, столпившись вокруг Шеминова. Стас рассказывал про очередной поход в клуб, зазывал кого-то с собой и смеялся, смеялся, смеялся. Арсения передернуло. Шастун же, подхватив лежавший на парте рюкзак, кивнул Макару на выход.       — Освободите класс, — нетерпеливо повторил Попов, попутно положив ладонь на плечо проходящего мимо Антона, — останься и вытри доску. Макаров, что ты смотришь? Урок окончен, можно идти, — последние слова он произнес, хищно сверкнув глазами, словно готов был наброситься на парня.       Тот недовольно фыркнул, но ничего не сказал. Лишь его взгляд, брошенный на мужчину исподлобья, сообщал о немой угрозе. Шумная компания прошла мимо замершего Макара, наперебой прощаясь, то с Арсением, то с Антоном. А Ирина, прежде, чем покинуть кабинет, игриво подмигнула последнему.       — Макаров, — с нажимом произнес Попов, мысленно умоляя себя не срываться, — оставь нас.       Илья бросил вопрошающий взгляд на Шастуна, на что тот спокойно кивнул и жестом показал другу, что тот может идти. Напряженно оглядев обоих, Макар вышел из кабинета, захлопнув дверь и унося за собой веселые выкрики подростков.       На секунду в кабинете повисла тишина, которую нарушало лишь недовольное сопение мальчишки. Учитель вздохнул и сделал шаг вперед, так, чтобы между ним и Антоном оставалось чуть меньше полуметра. Теплая ладонь мужчины опустилась на плечо парня, заставив того вздрогнуть и недовольно передернуться.       — Ты обиделся на меня?       Игнорируя слова учителя, Антон сбросил руку мужчины с плеча, обошел его, и взяв в руки тряпку, начал меланхолично водить ей по доске, не стирая, а скорее размазывая мел.       — Антош, что за детский сад?       Парень никак не отреагировал. Лишь тонкие пальцы сжались сильнее, а плечи едва заметно задрожали.       — Шастун, ну вот что тебя не устраивает? — Арсений недоуменно всплеснул руками, — что я не позволил тебе набухаться к чертям? Что не пустил тебя к сборищу отсталых подростков?       — Какого вы хорошего мнения о моих друзьях, — хмуро буркнул Шастун, на губах его появилась горькая усмешка, — а обо мне так же думаете?       Не особо надеясь на ответ, парень сделал шаг назад и критически оглядел доску. Затем недовольно фыркнул и направился к раковине. В полной тишине шум воды казался до неприличия громким. Все в таком же гробовом молчании Антон вновь вернулся к своему занятию.       — Так, Антон! — резко произнес Арсений и, сам того не ожидая, резко двинулся вперед, вплотную приближаясь к Шастуну, — я, мать твою, головой отвечаю за твое здоровье, — привычным движением он скрутил руку возмутившегося парня и прижал худое тело к доске, — перед твоей матерью, перед администрацией, — мужчина поддался вперед, чуть ли не касаясь губами чужой шеи, и понизил голос, — и я правда беспокоюсь, так что прекращай строить из себя невесть что.       Шастун несколько раз безрезультатно дернулся в руках учителя и, вздохнув, опустил голову. Раздражение поднималось в нем новой волной. Попова хотелось не просто ударить, а избить до полусмерти. Чтобы почувствовал, чтобы понял, какого это — быть слабым.       — Вы не понимаете, — тихо произнес парень, голос охрип от злости, — у меня нет ничего. Ничего из того, чем я дорожил бы так же, как своей свободой.       Арсений вздохнул и, ослабив хватку, позволил Шастуну выпутаться. Тот тут же отскочил в сторону, словно дикий зверек. Хмурый взгляд зеленых глаз уперся в спокойные голубые.       — Я правда поверил вам. Что вы поможете. Что вам не все равно и… — Антон помотал головой и усмехнулся, — оказалось, что вы ничем не отличаетесь от моей матери или школьной администрации. Эта, — парень изобразил пальцами кавычки, — доброта, прикрывающая какие-то свои цели и желания. Только вот, если мама просто хочет казаться хорошим родителем, а администрация спит и видит, как я покину стены этого здания и, желательно, никогда больше не вернусь, то чего хотите вы, мне непонятно.       — Тош, слушай… — у Арсения перехватывает дыхание и начинают трястись руки, — я хочу сказать, что…       Он поднимает глаза на Антона. Это разочарование, искренняя боль, отразившаяся в них, пугала и зачаровывала одновременно. Впервые в жизни Попову хотелось кричать от того, насколько сильно он оплошался.       — Поехали уже домой, — не дожидаясь слов учителя, Антон схватил с парты рюкзак и направился к выходу. Благо, нога практически зажила, поэтому он не нуждался в помощи мужчины.       В машине их снова настигла тишина. На самом деле, Арсений к ней даже привык. Непривычным было лишь не видеть на губах Шастуна улыбку.       Попов молча выехал на дорогу, украдкой поглядывая на сидевшего на заднем сиденье парня через зеркало. Тот воткнул в уши наушники и, качая головой в такт мелодии, глядел в окно. Напряжение между ними не спадало.       Хотя, на самом деле, Антону было на это глубоко плевать. Он ведь ничем не обязан Попову, тот сам ворвался в жизнь парня, перевернул в ней все с ног на голову, убедил себя в том, что Шастун без него не выживет. Прилип, как клещ. Сумасшедший.       Кратко кивнув своим мыслям, Антон бросил злой взгляд на мужчину через зеркало, но, встретившись с чужим, отчего-то смутился и опустил глаза.       А когда до дома мальчишки оставался буквально один поворот, внутри машины что-то загрохотало. Арсений, включив аварийный сигнал, медленно съехал к обочине. Под недоуменный взгляд Шастуна, мужчина вышел наружу и открыл капот. Парень со вздохом прикрыл глаза. Ничего в этой жизни не может идти по плану.       — Ну все, приехали, — Арсений распахнул дверь со стороны парня, — двигатель заглох, — пояснил он, встретившись с вопросительным взглядом, — вылезай. Вызову эвакуатор и такси.       — Зачем такси? Тут идти-то минут пятнадцать максимум, — недовольно проворчал Шастун и послушно покинул салон машины, — я пешком дойду. Можете не провожать. Вы: Вызови эвакуатор на улицу…       — А ну стоять, — не отвлекаясь от телефона, Арсений схватил парня за капюшон куртки, — пойдем вместе. А то загнешься еще по дороге.       Антон недовольно фыркнул, но ничего не сказал. Нервными движениями он вырвался из рук Попова, поправил ворот и, сунув руки в карманы, направился вперед. Мужчина зашагал следом.       Музыка в наушниках постепенно стихала, отчего Шастун смог услышать ворчание учителя. Отключив звук, парень прислушался.       — Вот почему ты не можешь просто послушать меня? Хотя бы раз! Я что, запрещаю тебе дышать? Нет, я просто беспокоюсь. Шеминов он же без тормозов. Каждые выходные — повод выпить и потрахаться.       — А что вы имеете против «выпить и потрахаться»? — передразнивая интонацию мужчины, произнес Антон, — если завидно, то так и скажите.       — Еще чего, — Арсений усмехнулся и покачал головой, — стать алкоголиком в семнадцать — мечта молодежи.       Мальчишка насупился и, кажется, еще сильнее сгорбился. Ускорил шаг. Обиженка малолетняя.       Зачерпнув в ладонь снега, Попов быстро подбежал к парню и, схватив его за капюшон, высыпал горсть за шиворот. Громкий крик Шастуна разнесся по улице, распугивая птиц.       — Вы охуели совсем? — Антон выгнул спину и зашипел, словно кот, — сумасшедший! Бля-ять!       Мужчина засмеялся, отмахиваясь от взбешенного мальчишки. В глазах его плясали черти, а цвет напомнил парню синее пламя. Набрав в руки огромный ком, Шастун запустил его в учителя. Попал прямо в лицо. Теперь к смеху Попова добавился еще и смех Антона. Отфыркиваясь от снега, Арсений мотнул головой и побежал за благоразумно отошедшим в сторону мальчишкой.       — Ну-ка стой! — сквозь смех произнес мужчина и, схватившись за рукав парня, повалил его в сугроб. На секунду оба замерли. Улыбка Шастуна медленно угасла, а на место ей пришло странное смущение. Он отвел взгляд от нависшего над ним Арсения и судорожно вздохнул.       — Пустите, — тихо попросил парень, дернувшись в сторону. Но учитель не дал ему уйти, лишь наклонился ближе.       — А если нет? — голубые глаза игриво сверкнули. Улыбнувшись, Попов зарылся носом куда-то в ворот куртки парня и тихо мурлыкнул.       Антон перестал дышать. Его сердце бешено заколотилось, грозясь выпрыгнуть наружу.       — Арсений Сергеевич, — отчего-то хриплым голосом произнес Шастун, — вы чего?       — Ничего, — нараспев произнес мужчина и, наклонившись к лицу парня, осторожно коснулся его губ.       Антон удивленно вздохнул и, опасаясь, что сейчас просто умрет, приложил ладонь к груди, стараясь унять сердцебиение. Холодные от снега губы Арсения мягко сминали его, без напора, почти невинно.       — Что творите?! — возмущенный голос откуда-то сбоку заставил мужчину отстраниться. Они встретились взглядами. Радужки в глазах Арсения почти не видно, все затмил зрачок.       — Вы псих! — оттолкнув от себя Арсения, Шастун вскочил на ноги и бросился прочь, забыв про больную ногу.       Попов поднялся с земли и отряхнулся от снега. Довольно улыбнувшись недовольным прохожим, он поправил ворот пальто и направился вслед за мальчишкой. Никуда он теперь от него денется.