По следу Виктории

      Много ли на планете людей, которые не любят просыпаться по утрам? Открывать глаза, пытаться нащупать затерявшийся где-то телефон, мысленно проклиная день своего появления в этом мире. Наверное, таких людей достаточно. Но Дима был не из их числа. Он был тем, кто в принципе ненавидел просыпаться. Неважно, было это утро, день или глубокая ночь, момент пробуждения всегда был для него ужасной пыткой. От одной только мысли о предстоящем бодрствовании бросало в дрожь, а умереть хотелось сильнее раз в пятнадцать.       — Димка, — громкий, хриплый от алкоголя и сигарет голос Стаса заставил парня поморщиться и приоткрыть глаза, — Поз, живой? Ты вчера приперся часа в три, я уже не ждал.       Парень что-то невнятно промычал и вытянул руку вперед, по старой привычке пытаясь нащупать очки на прикроватной тумбе. Осознание того, что он сейчас не дома и никакой тумбы здесь нет, пришло немного позже.       — Совсем хреново? — сочувствующе произнес Шеминов, протягивая другу стакан с водой, — твоя мамаша звонила, — Дима на секунду замер, недоуменно взглянув на парня, — сказала, что искала тебя всю ночь.       — Врет, — кратко выдохнул Позов и залпом осушил стакан. Стас на это лишь пожал плечами, мол, тебе виднее.       Голова гудела, словно в ней находился не мозг, которым восхищались многие, а пчелиный улей. С трудом поднявшись с кровати, парень судорожно вздохнул и прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться.       Шеминов бросил на него быстрый взгляд исподлобья, словно пытаясь убедиться, что парень в порядке.       — У тебя вчера было что-то вроде передоза, — наконец собравшись с мыслями, произнес он, — были судороги, пена, ты говорил какой-то бред…       — Что-то вроде? — саркастично повторил Дима, вздернув бровь, — то есть, ты не уверен?       Сильные пальцы Стаса сжали край стула, на котором он сидел. Костяшки побелели.       — Ты помнишь Женьку? — игнорируя вопрос, произнес парень, — он ведь начал сидеть на наркоте раньше, чем ты и…       — Я помню, — резко оборвал его Позов, поморщившись, — он был и моим другом, если ты не забыл.       Они замолчали, каждый погрузился в свои воспоминания, связанные с этим парнишкой. Дима видел его таким, какой он был в классе восьмом или девятом: невысокий, с копной непослушных светлых волос и гитарой в руках. И эта улыбка… Совсем не та, что появлялась, когда он был под кайфом.       А Стас видел другую картину. Он хотел бы забыть все это, хотел бы никогда больше не вспоминать, но образы, запахи, звуки — все впечаталось в его мозг настолько, что оставалось лишь выть от тоски. Вспоминая о Жене, он видел искаженное муками лицо. Видел поломанные в кровь ногти, сдирающие кожу с рук. Видел закатывающиеся глаза и пену, сползающую по губам. Стас видел, как лучший друг умирает на полу его квартиры, но уже ничем не мог ему помочь.       В тишине отчаянный шепот Шеминова зазвучал, как гром. Дима даже вздрогнул, хотя слова парня даже не были угрожающими. Они взывали к чертовой совести, которую Позов променял на Викторию.       — Я просто не хочу, — голос Стаса дрогнул, — не хочу, чтобы ты закончил так же, как и Женька. Я когда увидел тебя на пороге с зрачками во все глаза, с этой блядской улыбкой, просто, блять, охуел. Я же просил больше не делать этого у меня дома! — от резкого крика парня зазвенел воздух, — я не знаю, что буду делать, если столкнусь с этим еще раз. Я не смог спасти Женю, струсил даже просто, блять, банально вызвать скорую. Он умер у меня на кухне!       Наверное, эта речь должна была затронуть душу. Или совесть, которой, повторяясь, у Димы не было. Или он просто хотел верить в то, что ее не было. В любом случае, речь одноклассника парня не торкнула. Он остался равнодушным.       Шеминов обхватил голову руками и замер. Его била мелкая дрожь. Позов закатил глаза и, поднявшись с кровати, вплотную подошел к парню. Его ладони легли на широкие плечи Стаса.       — Со мной все будет окей, — уверенно проговорил Дима, — я могу бросить в любой момент.       Шеминов ничего на это не ответил. Паническая атака, охватившая все его тело, медленно отпускала. Дрожащими руками парень вытащил из кармана сигареты и закурил, даже не удосужившись подойти к окну. Сил на эту глупость у него не было.       — Собираемся в школу, а то опоздаем и от Сергеича нам попадет, — хмуро бросил Шеминов, не глядя на парня. Через несколько секунд на его лице вновь появилась привычная всем счастливая улыбка. Похлопав Диму по плечу, он кивнул ему на выход. *****       Антон пришел к первому уроку. Не то чтобы Позова это как-то волновало, но увидеть Шастуна в школе так рано, тем более на уроке биологии, было сродни восьмому чуду света. Слегка прикусив губу, парень опустил глаза в пол, и нацепив дежурную улыбку, направился в сторону их с Антоном парты.       — Привет, — бегло бросил он и уселся на соседний стул, — ты как? Еще дуешься?       — Я думал, что это ты в обиде, — Шастун фыркнул и, усмехнувшись, повернулся к другу. Позов ухмыльнулся в ответ.       Больше тему ссоры они не поднимали. Антон сидел с серьезным видом, стараясь все свое внимание уделить доске исписанной непонятными для него терминами. Дима же, напротив, был максимально расслаблен и смотрел в телефон, играя в какую-то второсортную стрелялку. Все равно на уроках биологии ничего нового он не узнавал.       Тихо матернувшись после очередного проигрыша, парень отложил мобильник в сторону и повернулся к Антону.       — Шаст, — Дима ткнул парня в бок ручкой, на что получил недовольное шипение, — ты чего это за учебу взялся?       — Ничего я не взялся, — буркнул Шастун, обиженно потирая ребра, — просто проявляю уважение к учителю.       Позов насмешливо фыркнул.       — Так это же не Попов, чтобы ему уважение проявлять. Или чего ты там к нему проявляешь…       Антон промолчал, лишь кончики ушей покраснели. Дима шутливо покачал головой, едва сдерживая смех.       — Да ладно, я же знаю, что он тебе нравится, — парень огляделся по сторонам, словно пытаясь убедиться, что их никто не слышит, — это на тебе его кофта, да?       — С чего ты взял? — пробурчал Антон, от смущения медленно сползая под стол. Позов уже откровенно смеялся над парнем.       — От нее за километр несет одеколоном Сергеича, — Антон удивленно округлил глаза и вопросительно взглянул на парня, тот фыркнул, — не я один, Ирка тоже заметила. Он же душится, как в последний раз.       — Ничего и не как в последний… — пробормотал Шастун куда-то в ворот кофты, медленно вдыхая чужой запах. Успокаивает.       — Так вы с ним теперь типа, — Позов неопределенно взмахнул в воздухе ладонью, чем привлек внимание учителя, — черт, — убрав руку в карман, он начал говорить чуть тише, — парочка что ли?       — Позов, да ты заебал! — буркнул парень и раздраженно передернул плечами, — я пока не знаю. Непонятно все, окей?       — Черт, так вы с Поповым встречаетесь? — голос Иры, сидевшей на задней парте, прозвучал неожиданно громко. Антон вздрогнул, словно от удара, и прикрыв глаза ладонью, устало покачал головой.       В классе повисла тишина. Даже учитель, до этого монотонно рассказывающий что-то о цветах, замолчал. Холодный взгляд преподавателя лениво прошелся по ученикам и, наконец, остановился прямо на Шастуне. И если бы он умел стыдиться, то, наверное, уже давно провалился бы сквозь землю. Хорошо, что Антон был не из таких.       — Поговорим потом, ладно? — кратко шепнул он Ире прежде, чем, схватив в охапку свой рюкзак, молча выйти из кабинета. В ответ ему не донеслось ни слова.       Не то чтобы Шастуну было неприятно слышать все эти слова, глупые подколы и «оригинальные» шутки в свою сторону. Вовсе нет, он привык. Это было частью его жизни. Но жизни, в которой еще не было Арсения Сергеевича. Сейчас все гораздо сложнее.       — Черт, — тихо процедил сквозь зубы Антон, едва сдерживаясь от того, чтобы начать топать при каждом шаге, словно капризный ребенок, — черт. Как же вы бесите!       Он просто не хотел, чтобы Попов стал частью той грязи, в которой сам Шастун вымазался по уши.       Резким движением Антон отдернул рукав, оголяя грубые браслеты и наручные часы, в последнее время почему-то начавшие безбожно сбиваться. У Попова сейчас должен был быть урок обществознания у пятиклассников (с утра Шастун тайком подсмотрел расписание в учительской).       Пожав плечами, парень остановился на месте и, развернувшись на каблуках, быстрым шагом направился к кабинету мужчины. Особо не церемонясь, он резко дернул на себя дверь и, не обращая внимания на замерших в шоке детей, прошелся до учительского стола и уселся на него, скрестив руки на груди.       Арсений, до этого спокойно стоявший у доски, вопросительно вздернул бровь и слегка ухмыльнулся. Шастун отвел взгляд.       — Не обращайте внимания, продолжайте выполнять задание, — спокойно произнес он, — а ты, — в голосе мужчины зазвучал металл, — пересядь на стул и не позорь меня.       Что-то недовольно пробурчав себе под нос, парень спрыгнул со стола и, с вызовом глядя в глаза Попову, плюхнулся на стул, вытянув вперед свои тощие ноги.       Остаток урока прошел в тишине. Пятиклассники тихо перешептывались, обсуждая внезапный приход «этого длинного», Арсений тихо посмеивался с глупых предположений детей о том, кто он, а Антон делал вид, что ничего этого не замечает.       Звонок Шастун встретил с телефоном в руках, старательно делая вид, что бегающие по экрану человечки гораздо интереснее склонившегося над ним учителя. Наконец, когда последний ученик скрылся за дверями кабинета, Арсений лениво прошелся до двери и, повернув замок, вернулся к парню.       — Ну и что это было?       Антон с силой прикусил губу и отложил телефон в сторону. Его пальцы нервно прошлись по рукам, словно он пытался согреться.       — Да просто они все меня бесят. Ира и Димка. Они кофту вашу узнали, прикиньте. По запаху, — стянув с себя чужую вещь, Шастун протянул ее Попову, все еще не поднимая глаз, — кстати, держите.       Арсений улыбнулся и, стараясь не засмеяться, притянул к себе мальчишку. Тот судорожно вздохнул. У Арсения сердце билось ровно. Наверное, мало что вообще может выбить его из равновесия. Прикрыв глаза, Шастун уткнулся носом в рубашку мужчины.       — Я же просила не закрываться, — за дверью прозвучал недовольный голос и, прежде чем Попов смог среагировать, замок жалобно звякнул, а женщина, буквально сломавшая его, вошла в кабинет.       — Вы кто? — Антон оттолкнул от себя мужчину и резко вскочил на ноги. И он бы неловко упал, если бы не Арсений, вовремя подхвативший парня поперек туловища.       — Арсений? — женщина округлила глаза, и быстро перебирая ногами, подошла к Попову вплотную, — молодой человек, покиньте класс, — холодно бросила она Антону, но, не дождавшись исполнения своего приказа, с размаху ударила мужчину ладонью по щеке. Звонкий звук пощечины застыл в воздухе. А на лице Арсения не дрогнул ни один мускул.       — Что вы творите?! — возмущенно воскликнул Шастун и дернулся вперед, но крепкая хватка Попова не дала ему двинуться с места.       — Помолчи, — грубо буркнул мужчина, оттолкнув парня за свою спину, — Алена, я сколько раз просил стучаться?       — Попов, ты издеваешься? — женщина, казалось, покраснела от злости, — вы с Матвиенко опять по старой схеме? Сколько раз я просила так больше не делать, — ее взгляд метнулся в сторону парня, — господи, Арс, он же еще мальчик! Солнышко-ребенок! Арсений…       Обреченно вздохнув, Алена прикрыла глаза и, оперевшись на доску позади себя, беззвучно зашевелила губами.       — Антош, иди на уроки, — холодно произнес Попов и подтолкнул парня к выходу, — иди, я позже расскажу, о чем речь, ладно? — мужчина натянуто улыбнулся.       Не сводя испуганных глаз с Арсения, Антон вышел из кабинета. *****       У Павла Алексеевича сдавали нервы. Он ходил из-за угла в угол, вскидывал руки в воздух и постоянно повторял себе под нос: «это пиздец. Просто пиздец».       Дима меланхолично перекатил во рту Викторию и, устав молча разглядывать учителя, произнес:       — Так че ты хотел?       Мужчина замер на месте. Словно он только сейчас вспомнил, что мальчишка находится в его кабинете. Еще несколько минут он тупо молчал, уставившись в стену. Почувствовав, что наркотик начинает действовать на разум, вселяя в голову чувство легкости, Дима мотнул головой и несколько раз ударил ботинком о край стола, чтобы громкий стук помог ему очнуться.       — Мою Лясю уволили. Взяли на ее место какую-то… Алену. Стерва она, но, сука, умная. Как пришла, так сразу начала что-то вынюхивать. С утра еще и терлась с этим вашим Поповым… блять!       — А я что сделаю? — язык Позова почти не слушался, казался какой-то ненужной частью тела, — убить ее?       — Если надо будет — убьешь, — хмуро кивнул Павел Алексеевич. Он не шутил. — Пока что нам нужно просто залечь на дно. Ты можешь перестать принимать наркотики?       — Че? — Дима недоуменно взглянул на мужчину, а затем, не увидев на его лице ни тени улыбки, засмеялся, — ни за что. Я, позволь напомнить, именно из-за тебя не могу сделать этого.       — Сука! — воскликнул учитель и бросился вперед. Его пальцы сомкнулись на вороте толстовки парня, но тот даже бровью не повел. На его губах играла улыбка.       Громкий стук в дверь заставил мужчину отскочить от мальчишки.       — Всех учеников девятых, десятых и одиннадцатых классов просят срочно пройти в спортзал.