По следу Виктории

      Антон нервно постукивал пальцами по скамейке, хмуро оглядываясь по сторонам. После того случая в кабинете Арсения Сергеевича, поговорить с ним так и не удалось. Как только Шастун переступил порог своего класса, его тут же подхватили под руки и привели в спортзал.       В нем собралась целая толпа. У входа дежурили учителя, которые не позволяли выйти даже в туалет. По напряженному шепоту и недовольным голосам было понятно, что назревало что-то нехорошее. Но пока никаких внятных объяснений насчет происходящего Антон так и не услышал.       — Надеюсь, что это ненадолго, — Ирина вздохнула и, натянуто улыбнувшись, перевела взгляд на Антона, — говорят, что сейчас ищут оставшихся учеников. Позов в их числе.       — Вот говнюк, — буркнул Шастун, недовольно поморщившись. Девушка вздохнула, и обхватив холодными пальцами предплечье парня, прижалась к его плечу.       С громким хлопком дверей в зал протолкнули оставшихся учеников. Двое парней, включая Диму, и девушка хмуро оглядели подростков. Сразу же заметив Антона, Позов нервно поправил очки и направился в его сторону. Остальные ученики тоже затерялись где-то в толпе.       — Нам расскажут, зачем мы здесь? — воскликнул кто-то справа от Кузнецовой. Голос поддержали остальные «невольники».       Дима плюхнулся рядом с Шастуном. Несколько секунд он сидел молча, лишь исподлобья глядя на директора, о чем-то говорившего с Арсением Сергеевичем. Позова мутило. Наркотик ударил в голову в полную силу, отчего зал перед глазами кружился, лица окружающих искажались, а собственное тело казалось ватным. Парень не знал каким чудом ему удалось дойти до спортзала, наверное, если бы Павел Алексеевич не поддерживал его за плечи, вообще бы затерялся в длинных школьных коридорах. Грубо ударив себя ладонью по щеке, Дима мотнул головой и, сунув руки в карманы, приблизился к Антону:       — Нас будут проверять на наркотики.       — Что? — Шастун недоуменно моргнул. Мягко убрав со своего плеча скучавшую Ирину, он чуть сдвинулся от нее в сторону и вопросительно взглянул на парня.       — Сюда приехал госнаркоконтроль. Твой Арсений на них работает.       — Ты, блять, совсем уже?! — Шастун схватил друга за грудки, заставив чуть приподняться. Позов усмехнулся, — не смей обвинять Арсения Сергеевича!       — Шастун, мне плевать, если не хочешь верить — не верь, — холодно произнес Дима, стряхнув с себя ладони парня, — просто спрячь у себя вот это, — сунув руку в карман толстовки, Позов вытащил пакетик с Викторией, — ты ебешься с Поповым, тебя досматривать не станут.       Обернувшись по сторонам, парень вложил наркотик в ладонь Антон. Тот недовольно поджал губы, но конфеты спрятал, предварительно убедившись, что никто из учителей на них не смотрел.       — Если у меня наркоту найдут, то я выйду из тюрьмы и убью тебя, — пробурчал он, сгорбившись, — только не помри к тому времени.       Дима фыркнул. Он хотел сказать что-то еще, но его прервал голос директора. Подняв руку вверх, он призвал учеников обратить на себя внимание и, убедившись, что голоса более-менее стихли, начал говорить.       — По школе прошлись слухи, что некоторые из учеников нашей школы принимают наркотики… Тише! — голос мужчины резко сорвался на крик, — уважайте свое и мое время! Сейчас каждый из вас будет тщательно досмотрен на наличие наркотиков. Кто не согласен — можете уйти. Но тогда сотрудникам полиции придется прийти с ордером в ваш дом.       Ученики недовольно загудели, кто-то даже свистнул, но противиться они не могли. Никто не потерпит в своей квартире чужаков, шарящих по карманам. Особенно, если эти чужаки в погонах.       Ирина нехотя поднялась со своего места и направилась в сторону выхода, где уже стояли несколько грозных на вид мужчин, которые осматривали содержимое сумок и одежду. Казалось, ее вообще не волновал творящийся в школе хаос. В общем-то, и волноваться Кузнецовой было не о чем. С Викторией она завязала еще в девятом классе.       — Удачи, — кратко шепнул Диме Шастун и, похлопав его по плечу, пошел вслед за Ирой. Почему-то он знал, что внешнее ее спокойствие совсем скоро сойдет на нет.       Подростков досматривали один за другим. У многих в карманах находили складные ножи или заточки, кто-то выходил чистым, многих уводила полиция. Шастун кожей чувствовал эту напряженную атмосферу, усугубляющуюся каждый раз, когда в сумке очередного ученика находили наркотики. Прямо перед ним увели Шеминова.       Грубые мужские пальцы дернули за молнию на рюкзаке Антона. Он мысленно сосчитал до пяти, чтобы не слететь с катушек на месте. Сердце в груди болезненно забилось.       — Этого мальчика оставьте, — властный голос Алены разнесся по залу, пропадая в гомоне старшеклассников, — он чист. Его проверял лично майор Попов, — взгляд ее насмешливых глаз метнулся в сторону названного, но тот и виду не подал, что услышал эти слова.       Полицейский молча кивнул и, всучив Шастуну в руки рюкзак, подтолкнул к выходу. Вслед за парнем за дверь плавно выскользнула и сама женщина. Быстрым движением поправив выбившуюся прядь, она взглянула на Антона нечитаемым взглядом и покачала головой.       — Ты же понимаешь, что тебе все равно придется поехать в участок, да?       — Да, — отпираться было бессмысленно. Это Шастун понял почти сразу, — а с Арсением Сергеевичем можно поговорить?       На лице Алены отразилось что-то странное. Сглотнув ком в горле, она положила руку на плечо парня и отвела его чуть в сторону, подальше от посторонних глаз.       — Арсений не придет больше. Забудь о нем, ладно?       Антон крепко сжал кулаки и сделал глубокий вдох. У него, кажется, начали подкашиваться ноги. Стараясь не показывать своей ярости при женщине, он медленно опустил глаза, и спрятав дрожащие ладони в карманы, произнес:       — Почему это?       — Антон… — Алена замялась, будто бы не решаясь сказать это вслух, но, секунду поразмыслив, все же произнесла: — Арсений тебя обманул. Он не любит тебя. И чтобы он ни наплел, каждое его слово, жест, все это было только для того, чтобы раскрыть дело. Просто…       — Заткнитесь! — резко оборвал ее парень, нервно тряхнув головой, — то есть… Блять, — он смущенно опустил голову и прикусил губу, — извините. Но вы не должны так говорить о человеке, которого я люблю.       — Ох, солнце, — вздохнула женщина, мягко положив ладони на его плечи, — не принимай это так близко к сердцу, — Шастун дернулся, пытаясь вырваться из рук Алены, но та лишь сильнее сжала пальцы, — у Матвиенко с Поповым это старая схема: свидетель, подозреваемый или их приближенные… знаешь, редко кто может устоять перед их обаянием, — язык бегло прошелся по губам, размазывая и без того размывшуюся помаду, — они пользуются этим. Втираются в доверие, притворяются пушистыми… — женщина судорожно вздохнула и, отпустив парня, чуть отошла в сторону, — боже, просто поверь мне, от Арсения хорошего ждать не стоит. Он всю свою совесть оставил где-то в коридорах нашего отделения. Я ведь и сама когда-то таяла при виде этой улыбки, ямочек на щеках, — кончики ее пальцев указали на щеки, чуть надавливая, — но теперь понимаю, что он тот еще ублюдок, — Алена натянуто улыбнулась, — забудь об Арсении, хорошо?       Как только эта фраза слетела с ее губ, позади показался какой-то мужчина. Волосы его растрепались, а на смуглой щеке начинал проявляться синяк, оставленный умелой рукой. Но не это привлекло внимание Антона. Мужчина вел перед собой Позова, грубо заломив ему руки за спину.       — Сука, — раздраженно прошипел Дима, нервно передернув плечами, — а я тебе верил.       — Иди давай, — прикрикнул на него Матвиенко, толкая вперед.       Шастун побледнел. На секунду ему показалось, что большего его сознание выдержать не сможет. Судорожно вздохнув, он привалился к стене, что стояла позади. Тело его стало ватным, а голова закружилась, словно его кто-то ударил по затылку. Несколько раз.       — Прости, но я должна была это сделать.       Тонкие женские пальцы замкнули на запястьях парня наручники. *****       В допросной было темно. Не то чтобы совсем, но легкий полумрак, высокие потолки и стены, выкрашенные в отвратительный серый цвет, заставляли помещение сжиматься, а свет меркнуть. У Антона дрожали пальцы. И губы.       Массивная дверь открылась, на секунду осветив допросную ярким светом из коридора. Громкий лязг замков заставил Шастуна вздрогнуть и поднять взгляд. Напротив него стоял Арсений. В тяжелом пиджаке, с аккуратно убранными волосами и абсолютно непроницаемым выражением лица.       — Арсений Сергеевич! — отчего-то шепотом произнес Антон, чуть привстав с места, — что с Димой? Его ведь не посадят?!       — Сядьте, Шастун, — холодно произнес Попов, отодвигая стул и садясь на него, скрестив ноги, — в крови Дмитрия Позова была обнаружена огромная доза наркотического вещества. Скорее всего, его отправят на принудительное лечение в клинику.       От этого равнодушия, небрежных жестов, надменного голоса, парню стало страшно. Безумно страшно, что Алена была права. Арсений не любил его. Он просто хороший актер.       — А вот у вас большие неприятности, — мужчина, казалось, вовсе не замечал состояния мальчишки. Выученными движениями он выложил на стол пакетик с Викторией и распечатанные результаты экспертизы, — это наркотик. И я хочу знать, откуда он у вас.       — Почему ты ведешь себя так? Арсений, я просто… блять!       — Отвечайте на вопросы, Антон, — игнорируя слова Шастуна, произнес мужчина, — хотя, в общем-то, мы и сами знаем, откуда у вас в рюкзаке наркотики. Их вам передал Позов, верно?       Антон отрешенно кивнул. В его глазах рухнула вселенная. Вселенная, состоявшая всего из одного человека, его улыбки, сильных рук, обнимающих со спины, родинок на груди и плечах… Вселенная по имени Арсений. Сломалась, словно песочный замок.       Он смотрел на губы, которые целовал еще несколько дней назад, на пальцы, которые касались его тела, и просто не мог понять, в какой момент его чувства начали смешивать с грязью. Наверное, в первый же день.       — А я же, блять, люблю тебя, — не задумываясь прошептал Антон. На секунду Попов замолк. В допросной воцарилась полная тишина.       — Антош, — голос мужчины дрогнул, — прости.       Встав со своего места, он подошел к двери, и приказав кому-то освободить парня, вышел. Что было дальше, Шастун не помнил. Заполнение документов, ответы на вопросы, освобожденные от наручников ладони…       На негнущихся ногах он вышел из отделения полиции. А как только сопровождавший его сотрудник скрылся в здании, рухнул на землю. Колени обожгло болью, но, черт возьми, могла ли она сравниться с тем, что творилось в душе парня? Изо всех сил стараясь не взвыть, словно брошенный пес, он попытался встать. Не вышло. Слишком больно, чтобы стоять на ногах. Слишком больно, чтобы жить.       Кому звонить в такой ситуации, Антон не знал. Раньше бы позвонил Диме, но сейчас…       — Ира? — голос дрогнул, выдавая хрупкость его спокойствия, — алло, Ир? Забери меня, пожалуйста. Я больше не хочу здесь быть.