По следу Виктории

      — Антон, ты Женю кормил?       Шастун недоуменно моргнул, отрываясь от размышлений, и поднял взгляд на Иру. Та фыркнула нарочито недовольно и, уперев руки в бока, взглянула на парня. За последний месяц он сильно похудел. Черты лица заострились, взгляд стал тяжелым, словно у побитой жизнью собаки, а под глазами залегли мешки. Хотя в последнее время Шастун только и делал, что спал. Обреченно вздохнув, девушка покачала головой и, плюхнувшись рядом с Антоном, прислонилась к его плечу.       — Женя — это кот Позова. Он живет с тобой уже три дня, помнишь?       Антон протянул понятливое «а-а-а» и несколько раз кивнул.       — Так вот как его зовут. Это в честь того нарика? Ну, который помер в том году.       — Да, — Кузнецова подхватила проходившее мимо животное на руки, — у Димы так себе чувство юмора. Хотя, — она почесала кота за ухом, растрепав светлую шерстку, — какое-то сходство есть.       — Вчера он укусил меня за ногу. Тот Женя так не делал.       — Ты просто плохо его знал, — усмехнулась Ирина, медленно выпуская кота из объятий, — Женька был тот еще бэд бой.       — Бо-оже, — Антон разочарованно застонал и повалился на бок, сжимая в руках подушку, — почему все только и говорят о нем. Будто Женя был единственным, кто умер от передоза.       — Он был единственным, кого было жалко, — с грустной улыбкой пробормотала Кузнецова, — ну, кроме тебя, конечно. О твоей истории с Арсом теперь знает весь класс.       — Сомнительная слава — мой конек, — фыркнул Антон и, встретившись с жалостливым взглядом Ирины, закатил глаза, — да я правда в порядке. Вены не режу, ем, как не в себя, почти не реву. Это первые дни было тяжело, а потом как-то… — он осекся, пытаясь подобрать слова, — ну, может, больно стало чуть меньше.       — Дурак, — девушка шутливо ткнула Шастуна локтем в бок и облегченно хохотнула, — размяк ты совсем со своими страданиями по Попову. Кстати, Макар говорил, что дозвониться до тебя не может. Ты это специально?       — Я телефон давно не включал, — парень легкомысленно пожал плечами, — думал, что дела никому не будет.       — Макару дело есть. Он же тебя, — Ирина сделала секундную паузу, — любит или что-то такое.       — «Или что-то такое», — Антон скривился — в любом случае, с ним у нас ничего не выйдет, ты же знаешь.       — Ага, — Ирина взглянула на ноги и, поболтав ими в воздухе, непринужденно спросила: — проводишь до двери?       Антон согласно кивнул и, рывком поднявшись на ноги, направился в сторону выхода из комнаты. Сам он из нее не выходил уже месяц. Прогулял последние несколько дней до окончания четверти, а затем и безбожно растратил новогодние праздники. Вот тридцать первого его накрыло конкретно, впрочем, это не очень важно.       — Возвращайся уже к нам, — произнесла на прощание Ирина, стряхнув невидимые пылинки с плеча парня. Тот фыркнул, но все же выдавил из себя тихое «угу».       Как только дверь за девушкой закрылась, Шастун облегченно выдохнул и медленно осел на пол. Его эмоции словно закончились. Лицо приняло отрешенное выражение, а на губах застыла слабая полуулыбка, но вскоре исчезла и она. Стыдно признавать, но поддержка друзей не вызывала в парне никаких чувств.       Рядом с Антоном что-то мяукнуло, а затем в его руку ткнулась кошачья морда. Вздохнув, он погладил кота по жесткой шерсти, отчего тот замурчал.       Еще и Димка скинул на него свою живность…       Парень до побеления поджал губы и уронил голову на руки. Без Позова было совсем хреново. Ира говорила, что помимо наркомании ему поставили еще кучу диагнозов из психиатрии. Шастун усмехнулся.       — Слышишь, Жень, — он легко ткнул в кота ладонью, — а твой хозяин теперь псих.       Иногда Антону казалось, что он и сам сошел с ума. Разговаривает с животным, притворяется, что оправился после расставания с Поповым, а сам ест раз в неделю и из дома не выходит. Впервые за все время парню стало страшно за себя.       С трудом поднявшись на ноги, Шастун направился к столу. Телефон, лежавший выключенным еще с тридцать первого декабря, покрылся пылью и был завален кучей тетрадей и учебников, в которых Антон пытался забыться первое время. Мобильник даже не включился с первой попытки, лишь мигнул логотипом компании и погас.       — Давай же, — тихо буркнул парень, с силой сжимая корпус телефона в руке, — всем тяжело. Включайся, ну же!       В списке контактов остались только Ира, мама, сестренка и старый номер родного отца, удалить который рука никак не поднималась. Судорожно вздохнув, Антон на секунду замялся, но все же нажал на вызов. В тишине гудки казались оглушительно громкими.       — Антон? Алло, Антош, это ты?       Внутри парня что-то сломалось. Услышав голос сестры, он медленно выдохнул, собираясь силами. К горлу подступил ком.       — Привет, — дыхание у Шастуна сбилось, голос дрогнул, — как дела?       — У нас все хорошо! — она говорила как обычно громко, иногда сбиваясь, проглатывая слова или путая их местами, — папа сейчас на работе, но скоро придет. А мама курицу печет, представляешь? А еще я вчера каталась на горках. А ты почему к нам на новый год не приехал? А я ждала, ждала… а у тебя дела как?       — Нормально, — Антон медленно выдохнул, прикрывая глаза, — у меня денег на билет не хватило. Да и не люблю я к вам ездить, ты же знаешь. Давай, лучше ты ко мне?       — Ну не-е, — протянула сестра, — папа говорит, что я уже могу и одна дома оставаться. Мне же уже семь.       — Ну и правильно, — на лице парня появилась горькая улыбка, — ладно. Я заскочу к вам как-нибудь, может, на выходных. Но ты особо не жди, ладно?       — Ла-адно, — Шастун насмешливо фыркнул, представляя, как девочка хмурится на этих словах, — но ты все-таки приезжай когда-нибудь.       — Ага, — в трубке послышался крик мамы, зовущей сестру на ужин, та сбивчиво попрощалась и сбросила вызов, — пока.       Внутри Антона тухли свечи. Одна за одной, словно их кто-то нещадно задувал. А вместе с ними гас свет внутри парня. Он притворяется. Притворяется, что все хорошо и он прекрасно пережил все то, что произошло за этот чертов месяц.       Кот замурчал, тыкаясь мордой в ноги Шастуна. Тот невольно фыркнул и, утерев непрошенные слезы, зарылся пальцами в густую кошачью шерсть. Женя поднял глаза, и парню на секунду показалось, что он тоже плачет. Мотнув головой, Антон отогнал от себя наваждение.       Телефон, который он крепко сжимал в руке, зазвонил. Откашлявшись, парень нажал на «ответ» и включил динамик. В любом случае, подслушивать разговор было некому.       — Антон? Боже, я реально подумал, что ты сдох. Ира говорила, что ты в норме, но она ведь могла это придумать, да. Шаст, блять, я когда-нибудь тебя прикончу! — Макар говорил быстро, сбивчиво, в его голосе звучало неподдельное беспокойство. Шастун через силу усмехнулся.       — Макар, я не люблю тебя, — почему-то эти слова дались ему легко, — если ты не хочешь этого понять, то не звони мне больше, пожалуйста.