Красный Лис

Династия Северная Вэй. 439 год н.э. Датун.

Нежные пролески цвели рядом с бирюзовой озёрной водой, высокий бамбук колыхал ветер, на дикой сливе мэйхуа лежал, словно сахарный, белый снег, оставшийся с зимы. На такой же белой лошади ехала Ван Шу, любуясь пейзажами города. Солнечный луч будто вёл её вперед, к воротам, казалось бы, родного места. Сразу почувствовалась суета города. В Цзянлао почти всегда было спокойно и тихо, но тут то и дело дамы в длинных разноцветных ханьфу бродили по изящным садам, воины проводили состязания или гуляли вдоль аллей. Жизнь в городе всегда казалась лёгкой и радостной для Ван Шу, однако в этом месте присутствовало некое беспокойство. Как ни странно, девушку сразу впустили в город. Кажется, тётушка Тань Мэй приготовилась к её приезду. Насколько известно Ван Шу, у неё есть двое детей: молодая дочь Тань Лань и совершеннолетний юноша Тань Лин, который был вовсе не родным сыном, но заботились о нём как о собственном. Ван Шу медленным шагом шла к богатому поместью семьи Тань, что было в городе вроде достопримечательности, осматриваясь кругом и замечая многие нюансы, указывающие на то, что в городе что-то намечалось. Что-то праздничное. Поместье выглядело по-особенному: выполнено в персиковых тонах, повсюду растут желтые хризантемы, и ходят слуги в янтарных одеяниях. Из родового храма шёл маленький дым, видимо, идущий от свечей, которые кто-то жёг. Было довольно тихо, лишь шум ветра и едва слышимые удары в гонг доносились до девушки, что аккуратно ступала на чужие земли. Ван Шу неуверенно встала рядом с родовым храмом, на крыше которого красовался золотой дракон, и молча принялась ждать, пока кто-нибудь к ней подойдет. Откуда-то издалека слышалась умиротворяющая игра на лютне. Однако молодую леди эта игра вовсе не успокаивала. Чувство страха и злости не давало поводов для отдыха. Из родового храма вышла высокая женщина с бледным, как лёд, лицом, с перстнями на пальцах, с огненными волосами, высоко собранными в пышную прическу. В руках она держала веер, но как только вышла, сразу же сложила его. Пройдя по мраморным ступеням, она подошла к родственнице, что стояла у входа, и надменно на неё посмотрела. — Ван Шу, да? — спросила она своим крепким низковатым голосом. Женщина была вдвое выше девушки, поэтому смотрела она на неё свысока пронизывающим до костей взглядом. Были слухи, что эта госпожа была настолько сурова, что даже муж сбежал от неё, оставив с маленькой дочерью, после чего в её доме неожиданно появился ещё и приёмный сын. Ладони Ван Шу запотели, и она спрятала их под кимоно, сминая ткань и жутко нервничая. Сердце колотилось так, что голова начиналась кружиться. Но чего можно бояться в родном, казалось бы, доме? Преодолев страх, девушка выпрямилась и сделала лицо более серьезным. — Да, тётушка Тань Мэй. Я пришла, потому что… — Не успела она и договорить, как тётя отвернулась, махнув рукой, которая из-за перстней издала звук битого хрусталя. — Знаю я про то, что случилось в Цзянлао. — Её холодный и суровый голос заставили Ван Шу смять ткань ещё сильнее и прикусить губу. — Ты пришла поплакать мне в плечо или что-то выпросить у меня? От тётушки Тань Мэй пахло благовониями, как и в поместье, где она жила. Кажется, эта женщина проводит много времени в родовом храме, зажигая свечки. Возможно, что и она некогда потеряла кого-то любимого. И, может, из-за этого её характер настолько силен и мужественен. Ван Шу побрела за тётей, которая шла намного увереннее девушки. — Я пришла просить помощи. — Тань Мэй после этих слов тут же обернулась и заглянула ей в глаза, кои были чуть ли не на мокром месте. — Моего друга Ли Зеро похитил Красный Лис. Я хочу… Я должна найти его и спасти, но у меня нет такой возможности. Не могли бы Вы дать мне совет или как-либо помочь? Я буду безмерно благодарна Вам. Взгляд женщины будто стал даже более суровым. — И у тебя хватило наглости вот так заявиться в мой дом без приглашения? — грубо предъявила она, нахмурив тонкие брови. — Неужто родители отпустили тебя одну в город? — Тётушка… — промямлила Ван Шу, опустив голову. — Родители мои погибли в Цзянлао… Тань Мэй не изменилась в лице. Смерть двоюродной сестры не заставила её и бровью шевельнуть. Она лишь потерла перстень на безымянном пальце и покрепче начала держать веер в руке. — Значит… Тебе нужна помощь? — Её тон переменился на более бархатный, но тот же ледяной взгляд всё сиял на её лице. — Да, тётушка. Мне очень нужна помощь, я не знаю, что мне делать. — Ван Шу всегда была пугливой девочкой, которая сама не знала, что хочет и почему. В Цзянлао таких называли «простушками» или «пустышками», и, по сути, это было верно. Ван Шу всё такая же трусиха и глупышка, но старающаяся во всём потыкать кому-то. Даже отец пытался перевоспитать её, однако он не успел этого сделать. — Пожалуйста. Я буду рада любой поддержке. — То есть я должна тратить своё время на твои жалкие просьбы? — Девушка аж скукожилась от таких надменных речей. — Я должна сама предугадать твои желания? — Нет, это не так… Пусть девушка и была одета в одеяния своего отца, она всё равно не могла быть такой же стойкой, как и он. Вечно слабая и жалкая Ван Шу точно не нравилась Тань Мэй, и та махнула веером перед её носом. — Твои гнусные речи занимают у меня много времени. Говори же, чего ты хочешь, или же прочь из моего дома. Руки Ван Шу задрожали, но тут же нащупали меч, что скрывался под кимоно. Хмурое выражение лица тёти доводило до ужаса, однако даже её суровые глаза не сравнятся с безумными плутовскими глазами Красного Лиса, которые навеки будут сниться девушке в кошмарах. Именно, вспомнив эти глаза, она собрала волю в кулак. — Мне нужна информация про местоположение Красного Лиса, — довольно уверенно заявила она, и Тань Мэй легко помахала веером. — Я не требую солдат, не требую денег, я лишь хочу знать, куда мне идти и где искать Ли Зеро. — Хм… — издала высокомерный звук тётушка. — Твоя любовь к нему так сильна, что ты посмеешь в одиночку идти за ним? Её слова казались смущающими для Ван Шу, но всё же она кратко кивнула. — Вы поможете мне? Тань Мэй прикрыла лицо веером и, приподнимая края ханьфу, аккуратно и статно пошла вперед. — Я подумаю, а после церемонии обязательно решу. А ты пока что иди в умывальню и поговори с моей дочерью — Тань Лань. Она подготовит тебя к церемонии, и после неё мы побеседуем. — Тут она остановилась и пронзительно посмотрела на девушку. — И не думай, что я помогу тебе безвозмездно. Ван Шу прикусила язык и опустила голову. Когда тётушка удалилась, девушка побрела к умывальням, что стояли вдалеке от самого поместья. Когда-то она уже была в Датуне, но это было так давно, что она совсем ничего не может припомнить. Ей тогда было около пяти лет, а тётушке уже за тридцать. И даже так, она до сих пор выглядит женственно и элегантно. Несколько крохотных лачуг стояло рядом, и оттуда шёл горячий пар. Несмотря на мартовские заморозки, рядом с умывальнями всегда было жарко и влажно, и от туда вечно слышен плеск воды. Подразделялись умывальни на мужские и женские. Мужчины грелись почти в кипятке, а дамы все аккуратно сидели на лавочках у огня в легком халате и махая веером. Ван Шу встала перед входом в умывальню и, простояв минут пять, собиралась войти, но тут её остановил тонкий женский голосок. — Сначала разденься, — грозно прозвучал её голос. Перед Ван Шу появилась девочка, на вид которой лет пятнадцать, с такими же огненными волосами и хрупким изящным телом. На её лбу собрались капельки пота, а волосы прилипали к горячему лицу. — Тань Лань… — тихо произнесла Ван Шу, и девочка нахмурилась. — Здравствуй. Девушка видела прежде дочь тётушки, но та была младенцем, который никогда не мог замолчать. Сейчас же перед ней стояла практически дама: розовые губы, белые щёки, халат цвета распустившейся мэйхуа. Однако лицо её явно выражало негодование и капризность. — Что я тебе сказала? Раздевайся прежде, чем войти. — Его голос был подобен голосу Тань Мэй, но та доводила Ван Шу до дрожи, а эта же слегка давит. Девочка с самого рождения была манерной личностью, и на это повлияла её строгая мать, которая даже о приемном сыне заботится больше, чем о родной дочери. — Снимай свои постыдные вещи и надевай халат. Слова её не понравились Ван Шу, вещи которой принадлежали её покойному отцу. Всем своим неподобающим поведением Тань Лань нервировала гостью, но та упорно терпела. Ведь если как-либо упрекнуть девочку, её мать никогда не поможет найти друга. Поэтому её грубость пришлось пропустить мимо ушей. Ван Шу потихоньку начала снимать отцовское кимоно, но вдруг вспомнила, что под ним она держит меч. Дабы не испугать молодую леди, девушка замедлилась, но Тань Лань всё стояла и испепеляла её взглядом. — Прости, Тань Лань… — начала Ван Шу, и тут девочка сразу же её перебила. — «Прости»? Что за тон? Я не твоя сестричка, чтобы ты вот так со мной беседовала. Будь добра обращаться ко мне правильно. Лицо её сияло гордостью, однако девушка, что не могла раздеться, начала всё больше смущаться. — Простите, молодая госпожа Тань. Не могли бы Вы позволить мне раздеться наедине? — Боже, у тебя совсем нет манер! — гневалась девочка. — Как смеешь ты прогонять меня? Я попрошу матушку поговорить с твоими родителями, чтобы ты впредь учили тебя правильным манерам! Всё-таки молодая госпожа взяла самые жестокие качества своей матери. Ветер подул, и глаза Ван Шу опустились вниз. Дрожащими руками она сняла кимоно, оголив бледное тело, и аккуратно сложила его, затем положив на скамью. Меч она незаметно спрятала в одеждах, и Тань Лань, вновь нахмурившись, вошла в умывальни, а за ней побрела гостья. Внутри было не очень много девиц. Все они разговаривали и посмеивались, порой обливая друг друга горячей водой. Ван Шу, зайдя в умывальни, сразу же накинула на себя бежевых халат и присела на скамью, что была вдалеке ото всех. Тань Лань сидела на красивом стуле и скучающе смотрела в горящий огонь, пока все остальные, не трогая её, весело болтали. Из разговоров Ван Шу слышала много всякого. Дамы беседовали про еду, про женихов, про моду и весну. Раньше и Ван Шу была такой. Были времена, когда она вместе с девочками примеряла наряды из шкафа своей матушки, а потом они все вместе пекли торты. Она была частью компании, а сейчас же сидит в углу и отводит от девушек взгляд. Она не особо прислушивалась к их лёгким разговорам, но позже Ван Шу услышала знакомые слова, и это заставило её прислушаться. — Да-да… — говорила какая-то девица. — Говорят он неслыханных красот мужчина. — Кто? Лис этот ваш? — смеялась другая девушка. — А мне муж говорил, что он, на самом деле… и не мужчина вовсе! Все ахнули и чуть не пролили чан с водой. — Как это? Не мужчина? — Говорил, мол, дружка у него нет. — Женщины скромно посмеялись, обливаясь водой. — Ха-ха, а вы говорите, что он красавец. — Может и так. Но я слышала, что волосы его подобны золоту, глаза шоколадные, а тело жилистое и горячее. — А почему, по-твоему, у него… нет… этого? — Девушка явно стеснялась задавать такие нескромные вопросы, но в кругу подруг, кажется, ей стало легче. — Разве у него не жестокий отец? Мне говорили, что его родной отец так измывался над ним, что тот убежал в лес и навеки скрылся. — Зачем же было издеваться над ним? — Наверное, даже в юношестве он уже был маньяком. Я считаю, что он заслужил такой кары. Отец его верно с ним поступил. Ван Шу устала от их сплетней. Она уверенно встала и подошла к трём женщинам у костра, и те сразу замолкли и подняли глаза на неё. — Всё, что вы говорите — неправда, — заявила она, и это заметила Тань Лань. — Я знаю Красного Лиса в лицо, и все ваши слова — лишь сплетни. Одна из дам приоткрыла рот. — Знаешь в лицо?! — удивилась она. — И какой же он, по-твоему? — Он… — Ван Шу хотелось продолжить, сказать, что он обычный человек с обычной внешностью, что у него всё на месте и главное то, — что он не такой, каким его все представляют. Но руки опустились. Красный Лис убил её родителей. Так почему сейчас появляется желание защитить того, кого намереваешься убить? — Невероятный красавец? — кокетливо спросила девушка, но Ван Шу покачала головой. — Не думаю. Красный Лис просто… изгой. Ван Шу удалилась, но странная атмосфера осталась среди трёх девиц. Тань Лань махала веером, с отвращением поглядывая на опечаленную гостью и каждый раз фырча себе под нос. Но всё же женщины не прекращали болтать, правда теперь темой их разговора не был Красный Лис. Они разговаривали про некую церемонию, где Тань Лина — сына Тань Мэй — должны наградить за отвагу, и Ван Шу, кажется, должна будет присутствовать на данной церемонии.