Светлячки

      Джек резко сменил траекторию и почувствовал, как одно мгновение отделило его от того, чтобы впечататься в столб. Но это уже не важно, это далеко позади. Снова выжимает газ. Сколько правил он нарушил, сколько раз чуть не организовал аварию — он не считал. Двигался, как в бреду. Как в компьютерной игре. Все нереально. Объехать, обогнать, промелькнуть между двумя фурами, проехать на красный, пронестись по тротуару, свернуть по дворам в объезд. Он сжимал рукоятки руля до боли в костяшках. Все тело напряжено, стремясь соединиться с мотоциклом в единое целое. Быстрее!       Он хотел ей позвонить, но на это не было времени.       Главное сейчас было добраться до больницы.       Он просто надеялся, что она уже там. Иначе придется возвращаться домой, не представляя, что он будет делать, если ее и там не окажется. Хорошо, он тупо молился, что с ней все было в порядке. «Черт, обещал быть рядом! А сам…»       Мотнув головой, Фрост выкрутил газ еще раз, сильнее, и завернул на проспект. Там была пробка, как собственно почти всегда в этом месте, но объезжать ее было еще дольше. Пот медленно сочился по лбу, стекло шлема запотело.       Сбавив скорость, Джек заметил, как тяжело дышит, вперившись в плотный поток машин. Красно-белые огни мельтешили перед глазами. Все превратилось в тошнотворный калейдоскоп. Джек сморгнул влагу. Пот или слезы?       Иногда проезжая в таком узком проходе, его ноги чиркал по дверцам машин. Кто-то орал на него и стучал в стекло. Ему везло, он продвигался относительно быстро.       Впереди показалась заминка в виде идиота-таксиста, который зачем-то попытался перестроиться, в результате чего перекрыл даже самый маленький шанс его объехать.       Зарычав сквозь зубы, Фрост продолжил пробираться к проблемному месту.       Мозг работал с бешенной скоростью, просчитывая возможности. Он встал на стыке такси и легковушки. Никак. Никак! Он треснул по багажнику такси, не контролируя свои действия. «Фрост, соберись!»       Желтая дверца в шашечку распахнулась. Этого еще не хватало…       Приземистый таксист выскочил и через машину стал орать на Джека, так как сам не мог приблизиться. — Ты что творишь!       Фрост взглянул на него через запотевшее стекло шлема и крепче сжал руль. Мотоцикл нервно рыкнул. Вряд ли водитель мог видеть его взгляд, но пыл вдруг поутих. — Дай проехать.       Мужик неопределенно хмыкнул и скрылся в недрах машины. Через бесконечно долгие полминуты такси мигнула поворотниками и немного сдвинулось. Сердце Джека радостно забилось. Появилось немного места. Он уже был готов спустить ручник, как его нога буквально вросла в асфальт.       Через маленькое боковое стекло он увидел знакомое отражение. Он нагнулся и заглянул в салон такси. Там в наушниках и с закрытыми глазами, бледная и спокойная, как статуя, сидела Эльза.       Джек был готов расплакаться. — Эльза! Эльза! Прости, посмотри на меня. Эй!       Он стал стучать в окно и попытался открыть дверь салона, но его мотоцикл мешал это сделать. Таксист снова вылез и заорал, уже не сдерживаясь в выражениях, но Фрост не отрывал взгляда от Эльзы.       Она открыла глаза, словно непроизвольно. Увидела, что водителя нет и перевела взгляд на улицу. Не в ту сторону! — Эльза! — он треснул по стеклу мотоциклетной перчаткой.       Краем глаза он заметил, как таксист начал кому-то звонить. Сзади начали гудеть машины.       Джек постучал еще громче и откинул стекло шлема, чтобы было видно его лицо.       Она его увидела. У парня внутри все упало, на мгновение он испугался, что она сейчас просто отвернется. Но Эльза начала выходить из такси. На ее лице не появилось ни одной эмоции. — Боже, слава Богу, иди сюда. Вот держи шлем, — Джек бормотал это скорее сам для себя.       Эльза натянула шлем и села сзади обвив его руками. Она крепко сцепила замок из рук на его груди, очевидно, ехать он обязан очень быстро. Не выдержав, прежде чем рвануть, Фрост дотронулся до ее рук, будто хотел удостовериться, что она и правда тут.       А затем перед ними открылся проезд. Мотоцикл сорвался с места.

***

      Холл, лестницы, больничные коридоры он шел за ней, отставая на пару шагов. Она двигалась спешно, но не бежала. Ее спина была очень прямой, голова направлена точно вперед. Ему хотелось что-то ей сказать, поддержать, может взять за руку или плечо. Но она была как оголенный провод, дотронешься и свет вырубит во всем городе. Ему вообще казалось, что этим вечером свет слишком яркий, а звуки наоборот все смешались. Их ни разу не остановили, ни одна медсестра не поинтересовалась, куда они так спешат. Поворот, поворот, лестница, двери, пациенты, врачи. Людей больше, чем он предполагал, в такое время. Джек не знал, что их ждет, в каком состоянии будет Анна. У него в голове крутилась лишь одна мысль — подхватить ситуацию, понять, что Эльзе нужно в данную секунду. Во что бы это не вылелось — быть рядом.       Этот план уже терпел крах, ведь в данный момент он не мог себя заставить приблизиться к ней хотя бы на метр. Не хотел сделать хуже. Ее хвост ритмично отхлестывал секунды по торчащим из-под тонкого свитера лопаткам. Джека немного подташнивало и сейчас выяснилось, что он видимо нехило ударился коленкой.       В одну секунду Фрозен остановилась, резко. Ее словно выключили, Джек перевел взгляд на палату впереди. Дверь была чуть приоткрыта, оттуда доносились голоса. И… классическая музыка? Все замерло, и вдруг Эльза развернулась и побежала в противоположную сторону.       Он за ней. Ни слова не говоря. Он не пытался ее остановить, только следовал по пятам.       Она выбежала в общий коридор, юркнула мимо дежурной медсестры, протолкнулась через людей и оказалась в малоосвещенном крыле. Тут с бега перешла на широкий шаг. Быстро взглянула через плечо на Джека Эльза направилась к концу коридора. Она подошла к небольшой белой дверце рванула ее с силой и исчезла. Дверь захлопнулась практически перед носом парня.       Он вошел. Это был нерабочий или по крайней мере не использующийся мужской туалет. Синяя плитка, белая сантехника с подтеками. Мутное стекло в сетку, тряпки и швабры. Немного пахло сыростью и пылью. Возле окна стояла старая каталка, на ней, забравшись с ногами, сидела Эльза. Обнимала себя за плечи и смотрела вперед на кабинки. Джек почувствовал, как сердце сжалось, он вздохнул и подошел к ней. Она все еще не смотрела на него и он сел на пол, облокотившись на каталку. Та, скрипнув, прижалась к стене. — Если ты хочешь в туалет, я закрою глаза.       Послышался шмык. — Нет, серьезно, тут нет дверей. Кто снимает двери с туалетных кабинок? Извращенцы какие-то… — Джек, — его имя прозвучала как прозьба. Он замолчал. — Ты там как? — Я не могу дышать. Сердце как будто сейчас оторвется. Я не смогу… туда зайти… и тем более что-нибудь сказать… — Погоди. Давай будем становиться смелыми постепенно. Попробуй сесть попрямее.       Эльза завозилась и сверху спустились две ноги в кедах. Краем сознания Фрост отметил, что они слишком легкие для такой погоды. — Выпрями спину и закрой глаза. А теперь — дыши. Так, чтобы я слышал.       Послышались рваные вздохи и выдохи, которые постепенно становились глубже и спокойнее. Джек тоже стал дышать, непомерно радуясь, что она реагирует, слушается его. Значит нужно делать вид, что он имеет какое-то представление, что им делать. Вскоре пришло ощущение, что напряжение стало понемногу уходить в пол. Он закрыл глаза и почувствовал, что у него кружится голова, как от переутомления. Дыхание сверху превратилось в волны, по которым его стало уносить. Вдруг Джек почувствовал, как его голова опустилась к ее ногам. Он открыл глаза и еще пару мгновений посидел так. Казалось, только сейчас каждый из них мог себе позволить замереть, прежде чем снова окунуться в страх происходящего. — Джек, я правда не смогу. — Если будет нужно, я понесу тебя на руках. Но ты сильная и смелая, Эльза, гораздо больше, чем думаешь. У тебя получится. — А если… если она уже… все.       Она всхлипнула и вероятно зажала рот рукой. Джека как подкинуло. Он оказался прямо перед ней и взял ее лицо в руки, отведя ладонь. Ее щеки горели, а глаза все еще были абсолютно сухими и такими большими. Она была как олененок перед светом фар. Ему хотелось лишь снести ее с дороги и спрятать где-то далеко-далеко, в тишине и спокойствие. Но он должен был лишь дать ей смелости самой все сделать. — Эй, — Он приподнял ее подбородок большими пальцами. — С ней все будет в порядке, слышишь? У нее такая внимательная и заботливая сестра. Ты приложила столько усилий. Не может быть по-другому. — Вот жизнь, знаешь, показывает, что очень даже может. — Она немного помолчала, следующие слова она выдавила через силу. — Если с ней все плохо, я не выдержу, Фрост. Меня не хватит, я не справлюсь. Больше — нет. — Все, что там ждет. Ждет не только тебя. Я помогу со всем. Ты не одна. И Эльза… Тебя там ждет она. Твоя сестра.       Эльза попыталась отвернуться, убрать лицо из его рук, ей это не удалось и тогда она закрыла глаза. Тонкие губы в темной, немного размазанной помаде скривились и произнесли: — Я не достойна называться ее сестрой. — Это бред, дорогая. Ты сама это знаешь. Ты самая лучшая старшая сестра. — Меня тогда не было с ней! — Она разомкнула глаза, но всплеск злости тут же сменился страхом. Она схватилась за его запястье, как за край обрыва. Джек еще никогда не видел ее душу такой распахнутой. Прямо навстречу ему, всю. — Если бы тогда… — Тогда о ней некому было бы позаботиться. Это судьба, Эльза, если хочешь. Ты не можешь изменить прошлое. Но ты можешь…       Она расплакалась, уткнувшись в его грудь. Просто вперившись лбом, будто у нее не осталось сил держать голову. Джек пробыл в оцепенении пару секунд, а затем сгреб ее в охапку подтянув по каталке ближе к себе. Она обхватила его спину, дрожа всем телом. Они сжимали друг друга так сильно, словно стремились спрятаться. Побыть друг другу плащом невидимкой. Парень буквально чувствовал каждую напряженную в ней мышцу. Тревога и паника. Он чувствовал ее руки на своей спине, тепло ее тела, знакомый запах, слышал ее тихие всхлипы. Ему почти снесло голову от близости, в которой они сейчас находились. В первую очередь — эмоциональной. Эта девчонка могла сыграть на его нервах, как на гитаре. Страх и беспомощность. — Я понимаю. Очень тяжело видеть родного человека, когда он слаб и ему плохо, — Он шептал это ей в макушку, поглаживая запутавшиеся светлые волосы. Ему казалось, что его сердце может лопнуть. — Но это дарит силы, в тебе появляется неиссякаемый запас, благодаря которому ты готов снова и снова помогать, — Он сам толком не вслушивался в то, что несет, но это помогало. Дрожь уменьшилась. ‐ Ты понимаешь о чем я, он в тебе есть. Невероятной силы. И то, что она сейчас снова с нами, в сознании. Это твоя заслуга, Эльза. Ты вернула ее в этот мир. — Она тихо ревела среди ткани его одежды, это скорее походило на горную речушку, чем на плач. — Без тебя не произошло бы это чудо. Я хочу, чтобы ты это понимала. И пошла и порадовалась вместе с ней.       Голос Джека становился громче. Он старался держаться, чтобы она могла ориентироваться на него, как на маяк. Эльза вцепилась в его куртку так крепко, будто могла упасть и провалиться прямо через больничный пол. Он дал ей время проплакать все накопившееся. Скоро она притихла, так и не подняла голову, лишь ослабила хватку. Ее руки беспомощно провели по его спине и опустились на ноги. Джек досчитал до десяти. — Эй, там наверху есть еще место? — Тепло спросил он и немного почесал ее затылок. Знал, что она этого не любит. И правда, она, наконец, подняла на него лицо. — Немного.       На ее длинных ресницах блестели капли, Фрост мог поклясться, что не видел глаз красивее. — Мне немного хватит, я стройный.       Он сел рядом, старая каталка прогнулась. Она собрала ноги и вжалась в его бок. Он накрыл ее частью своей куртки. — Что ты решила? — Еще немного. У меня будто все внутренности перемешались. Мне страшно, нихрена я не сильная. На самом деле я не верю, что смогу сделать что-то нормальное из своей жизни. Тем более для нее. Только все портила. Тогда не смогла и сейчас не выйдет. — Тихо.       Джек закатил глаза и просто закрыл ее рот рукой. Эльза нахмурилась на него снизу вверх, а затем попыталась укусить. Тогда он, смеясь, поднял ладонь выше, закрыв ее глаза. — Пф. — Моя ладонь вся мокрая. Это слюна или слезы?       Эльза молча высунула язык, Фрост усмехнулся и положил руку обратно на плечо. Они снова помолчали, глядя на щербатые кабинки. Стало слышно, как через щели в окнах проникает сквозняк. На коже каталки невнятного бурого цвета блестели капли с их ботинок.       Внутри Джека разлилось тепло одновременно с леденящим чувством неправильности. Он был готов променять это мгновение на годы жизни без нее. Чувство граничещие с признанием ‐ она ему нужна больше, чем он ей. Это было страшно неправильно, но одновременно вызывало странное умиротворение. Будто такая связь, неожиданная, не вписанная изначально в канву его жизни, стала основополагающей. Эльза Фрозен, девочка с белыми волосами и острыми чертами лица, стала не просто частью его жизни, а его души.       А час назад в его руках была Мелони. И какое же странное совпадение… Дикость, что в его голове вообще провелась эта параллель. (Весь этот вечер сплошная дикость). Но она красной линией подвела в сознании черту — это ни в какое сравнение не идет. «Конечно, не идет! Одно дело обнимать девушку, которая нравится, а — другое… Эльзу. Да. И здесь есть существенная разница! Разница в том… В том, что он Эльзу…» — мысль оборвалась, как фонарный провод во время непогоды, и с искрами полетела вниз, беспомощно и смертельно болтаться в воздухе.       Он не будет додумывать эту мысль.       Сейчас ему нужно как-то вернуть в сознание свою подопечную и узнать, в каком состоянии ее сестра. Верно? Верно. Через час еще должна подъехать директриса. И странно, что им еще никто не позвонил, узнать, почему они так долго добираются. — Спасибо, Джек, — тихо сказала она. — Я помню, жизнь закончилась тогда. Я для себя тогда закончилась. Когда потеряла их всех. Понимаю, слишком инфантильно, я жива и живу и все прочее. Но это правда так. И сейчас… то, что она очнулась. Это как воскрешение. Не только ее. Но и вообще той жизни, которую я не надеялась когда-либо вернуть. Я решила не оглядываться на прошлое, но всегда к нему возвращалась. Я просто больше не хочу той боли…       Она говорила сбивчиво, вырывая куски из канители, крутившейся в ее голове. Та же каша варилась и в Джеке, но он попытался подвести к чему-то свои слова. — Смысл в том, чтобы не думать. Прошлое не имеет права портить твое настоящее. Смекаешь?       Он слегка отодвинулся, чтобы иметь возможность видеть ее лицо. — Я сам хреново пользуюсь этим советом. Но ты же лучше, верно? У тебя должно получиться. Если будешь постоянно думать о той яме позади, не заметишь ни ровного участка дороги, ни новой ямы. Так что, вперед к новым ошибкам и полной жизни. — А если я не хочу совершать больше ошибок? — Эльза резко подняла к нему лицо и слегка пересела. От чего выскользнула из-под его куртки и оказалась напротив.       Джек тоже сел прямее, повернувшись корпусом. Теперь они смотрели друг на друга в упор и, парню почему-то вспомнилось, как в детстве их учили, ни в коем случае не показывать страх перед диким животным. Не то чтобы он ассоциировал Эльзу напрямую, но нападение почему-то не исключалось. — Не ошибается тот, кто не живет, — Фрост знал, что заговорил ванильными цитатами, но его мозг ничего умнее не выдавал перед широко распахнутыми голубыми глазами, которые смотрели в самое нутро. — То, о чем ты так переживаешь и коришь себя, уже давно не причиняет никому боль. Только тебе. Все в порядке. Поверь.       Она медленно кивнула, закусив нижнюю губу. О чем-то сосредоточенно думая. Вдруг она медленно приблизилась к его лицу. Совсем близко. Он снова почувствовал тонкий запах ее духов. Положив ладони на его шею, прислонилась своим лбом к его и закрыла глаза. Она стала снова размеренно дышать, будто отсчитывая время. Он мог видеть венки на ее веках, на мокрых щеках рассыпались веснушки. Джек чувствовал собственный бешеный пульс под ее пальцами. — Может и попробую, — прошептала она через какое-то время.       Джека начало подташнивать. Как в одну секунду все могло повернуть не туда. Что к этому привело. От напряжения он вдруг почувствовал свои волосы на макушке. Это все он. Он снова все испортил. Вся эта ситуация буквально противоположность тому, чего он добивался. «Хотя она же успокоилась… Может это просто-»       И тут Эльза немного отстраняется и, не открывая глаз, тянется вниз. Едва касается его губ своими губами. Джека прошибает паника, концентрируясь шипучими вспышками на тонкой коже, которой она коснулась. Эльза на сантиметр отодвигает лицо со слегка приоткрытым ртом, открывает глаза. — Пора.       И она выходит из туалета.       Искрящийся провод упал в лужу. Все вокруг озарилось огненными всполохами.

***

      Он пошел за ней, придержал дверь впуская обратно в яркий и людный коридор. Границы дверей и пол в шашечку расплывались. Он видел только ее тонкую спину в голубеньком свитере. Выхмурясь в собственное отражение в одном из окон зашторенной палаты, он увидел того же парня и одновременно чужака. Его интересовало одно — сможет ли он еще когда-нибудь вдохнуть?       В палате ходили какие-то люди, белыми пятнами размывали пространство вокруг кровати. На ней лежала копия Эльзы, только как будто бы меньше, вжавшись в матрас и подушку, она казалась крохотной и очень хрупкой. А еще у нее были рыжие волосы, двумя змейками спускавшиеся по одеялу. Своими огромными словно подсвечивающимися в полутьме палаты глазами она уставилась на Эльзу, как только они вошли. Это было жуткое мгновение ожидания. Если бы она закрыла глаза или отвернулась, он знал, это был бы конец. Но она улыбнулась. Слабой, но счастливой улыбкой.       Эльза бросилась ей на грудь и беззвучно расплакалась или это уже Джек не мог воспринимать звуки извне. Потом села на стул, который он ей подставил и взяла сестру за руку. Анна тоже плакала, но не замечала этого. Они молчали, Анна потому что еще не могла говорить (Фрост верил, что это временно), Эльза, наверное, тоже. Они только смотрели друг на друга, плакали и улыбались. Вели какой-то свой разговор, на совершенно другом уровне. Потом Эльза подняла ладонь и Джек тут же понял, что она его приглашает. Он подошел ближе, дал свою руку. Эльза сжала ее своими холодными пальцами и приложила к теплой ладони Анны.       Она посмотрела на него внимательно и слегка кивнула.       Щека загорелась. Почему-то левая. В этот невероятный момент счастья, когда даже врачи и медсестры не посмели отвлекать их наверняка важной информацией, Джек почувствовал отчаяние. Он сколько угодно может убеждать себя, что все не то, чем выглядит. Но он — Джексон Оверланд Фрост, походу опять все зафакапил. «Прости, Эльза. Куда я тебя привел…»       А ее ладонь по-прежнему лежала на его кисти, прижимая к руке самого дорогого ей человека. В палате играл Бетховен.