Светлячки

      И вот находясь на пике всего ужаса, Фросту вдруг стало все равно. Будет, что будет? Он всегда так старался не навредить, и все время получалось наоборот. Теперь ему нужно решать множество новых задач, однако на этот раз он не будет, не хочет, не может столько чувствовать…       Или же он вроде замороженной лягушки, которую поднесли к медленному огню? И плоть совсем скоро заноет, заболит, а затем разорвется на атомы.       Парень сидел на фудкорте. На том самом, где они были с Эльзой в одну из первых совместных вылазок. Вокруг было шумно, плотно и пахло картошкой с маслом. Он ждал заказ, но слушал выкрикиваемые числа вполуха, раз за разом проваливаясь в собственные мысли.       Весь прошедший месяц он провел, как во сне. Эльза не покидала Анну ни на секунду, в первые дни — так точно. Парень просто делал все от себя зависящее — привез вещи из дома, писал и подписывал всякие бумаги, привозил еду.       За эти дни он много всего обдумал, но ни к чему так и не пришел. Это все походило на некий транс. Он продолжал работать, а после приезжал в больницу к девочкам.       Анна восстанавливалась ровно и довольно быстро. Так говорили врачи. Джек был уверен, что это из-за Эльзы. Часто он заходил и обнаруживал ее у кровати, Анна много спала, а вот сестра неизменно сидела рядом и держала ее руку. Иногда она читала и даже делала домашку, что на сугубо Фростовский взгляд было совершенно не обязательно, но он, конечно же, ее не отговаривал.       И вот теперь они смогли переехать обратно домой. — Здорова, брат!       На плечо хлопнулась рука в кожаной перчатке. И от сердца на мгновение отлегло. — Привет, Иккинг, — Фрост улыбнулся и крепко обнял друга. Ему очень нужно было его увидеть. Он даже не решил будет ли все рассказывать. Но просто поговорить хотелось. — Бедняга, выглядишь… нормально, — Иккинг запнулся на полуслове, что вызвало улыбку. — Хотя у меня дома тоже есть лежачий, так сказать, полицейский. Гоняет только так. Хорошо, что смогли с тобой пересечься.       Джек отпросился на обед посреди работы и срочно вызвал Иккинга в ближайший тц. Друг был рад предложению, но обеспокоен, хоть старался не подавать виду. — Надо к вам заехать, порадовать Астрид свежей кровью. Совсем заскучала в четырех стенах. Ни лесов, ни борьбы с медведями. — Да только с отеками и тяжестью. — Ты молодец. Мы с ней недавно переписывались, она очень тебя хвалит. Чего с Астрид бывает… никогда? — Ха, да, она как раз сказала, чтобы мы с тобой поговорили обязательно. А то мол я у тебя одна, а у Джека две таких. Как справляется мальчик… — Ну… Вообще мне, конечно, помогают. Ты не будешь брать еду какую-нибудь? — Неа. Рассказывай. — Если честно, у меня ощущение, что моя жизнь просто взяла и без моего ведома сошла с ума. — Ага, год назад. — Да… дети это, как цунами. — Спасибо, воодушевляет, — охнул парень. — Вам, кстати, когда рожать? — Нам… э, да походу уже недели через три, — Хэддок сгреб стул и оседлал его, положив руки на спинку. — А у вас-то там как? — В целом… нормально. Постоянно приходят физиотерапевты, просто врачи. Психолог даже. — Круто, Анне помогает? — Да, но это все Эльза. Они друг на друга магически как-то действуют. Но и я всех этих врачей даже не вижу, их принимает она. Я застаю только нянечку. Даже удивительно сколько всяких специалистов нам выделили. Уверен, директриса постаралась. — Беспокоится за детей, даже тех, что не на ее попечении, это круто, — Кивнул Иккинг. — А зачем нянечка? — Да, круто. Нянечка?.. Да вот вроде помогать тоже. Меня же нет. Но она задерживается и после того, как я возвращаюсь. Чуть ли не ночует у нас. Порой ее сложно выгнать, — хмыкнул Фрост, сворачивая чек. — Иногда мне кажется, что она присматривает за мной, а не за девочками. — Так… все супер?       Джек поджал губы, смотря куда-то за плечо друга. «Что же делать?» — Вообще нет. Все странно. Есть пару моментов. Вчера у нее был день рождения. Праздновать мы будем на выходных, а вчера был типа мини-сюрприз. Короче, нужно все сворачивать. Но… А что «но»? Иккинг, все плохо.

***

      Джек приложил усилия, чтобы обеим сестрам разрешили проживание у него, очень посодействовала директриса. Опять. Естественно история с выходом из комы и таким молодым попечителем всколыхнула интерес у людей. Кто-то из местных телеканалов даже хотел записать сюжет, в чем им вежливо, но твердо отказали. Понимая состояние по крайней мере одной героини сюжета, настаивать не стали.       Несмотря на то, что Эльзе словно было не до чего, Джек заметил, как она расслабилась, когда они наконец оказались дома. Он тоже выдохнул, и не подозревая, что напряжение может спасть, хотя бы чуть-чуть.       Но квартира тоже довольно быстро превратилась в больницу. С одной стороны на руку такая суматоха. Пока вокруг полно людей и весь фокус внимания на здоровье Анны, можно было разговаривать с Эльзой только на внешние темы. Тот поцелуй они не обсуждали. И Джек очень не хотел этого делать. Тогда внутри что-то обрушилось. И с каждым днем становится хуже. Иногда они пересекались глазами и Фрост немного умирал.       Это было похоже на… таймер.

***

— С днем рож-день-я, с днем рожденья! С днем рождения! Юху-у!       Они с Анной в колпаках и дудочками в зубах. Она держит тортик, в котором горит свеча-фейерверк, Джек размахивает самодельным плакатом, с него сыпятся блестки и разлетаются на все вокруг.       Вся гостиная украшена шариками. Какие-то висят под потолком, другие валяются по полу вместе с мишурой от хлопушек, которые дружным залпом встретили вернувшуюся с доп.занятий Эльзу. Именинница тем временем стояла в дверном проеме и видимо боялась пошевелиться. — Джек, — скомандовала Анна. — На ручки. Будем устраивать экскурсию! — Есть, мэм.       Фрост подхватил девушку и они подошли к Эльзе. Анна тут же нацепила на нее еще один колпак, взяла за руку, втянула в квартиру и захлопнула дверь. Таким тандемом они дошли до столика в зале. — Прошу, вашему вниманию — праздничиный стол. — Девушка махнула свободной рукой, которой не держалась за Джека. — Да, немного, но мне никто не помогал. — Ты мне не разрешила. — Именно. Как вы вообще тут питались, если у тебя такие напряженные отношения с готовкой? — Да-да, этот стол полностью твоя заслуга.       Девушки рассмеялись. Эльза еще молчала, только улыбалась, смотря на них. К тому же Анна тараторила, практически не останавливаясь. Она заканчивала рассказывать про шарики. — Теперь к тортику! — Курс к тортику.       Анна наклонилась так, что Фрост ее чуть не выронил, но она даже не обратила на это внимание. Убрала свечу, которая уже догорела и засунула обычную, подожгла фитиль. Снова взяла тортик в руки и сунула Эльзе под нос. — Загадывай желание! — В ее голосе звенела радость. Джек не мог сдержать улыбки, то следил за мельтешением Анны и всматривался в реакцию Эльзы.       Именинница посмотрела на свечу, затем на них, и снова на торт. На ее лице играла легкая улыбка, но было видно, что она задумалась. Потом она на мгновение посмотрела Джеку прямо в глаза, тут же их закрыла и задула свечу.       Больно. — О, ура! — Отставив торт, младшая Фрозен захлопала в ладоши. — Пусть все, что ты загадала сбудется! — Самое важное уже сбылось.       Эльза подошла и обняла их обоих разом. — Это еще не все. — Боже, что же еще вы навыдумывали. — Мы хотели, чтобы ты отдохнула не только с нами, но и от нас. Это слова Джека, если что. — Ну, я по большей части имел в виду себя, конечно. — Идем. Та-дам.       Они открыли дверь в ванну. Там стоял набор с бомбочками и прочими приблудами для ванны и уходовая косметика. Везде были расставлены свечи и зажжена арома палочка. — Я как будто не от вас отдыхать буду, а духов изгонять. — Нравится? Все сама выбирала. Джек только заказывал. Заходим. Вот еще на ноутбуке мы включили любимый мультик Джека. Он сказал, это самое праздничное настроение. — Ой, спасибо.

***

      Их диалог полушепотом: — Она устала. — Да она так старалась. Буквально носилась сегодня. — С тобой в управлении. — Ей нужно отдохнуть. Я отведу ее. — Хорошо.

***

      Тихий стук, дверь приоткрылась. Джек сидел на кровати, поясница болела от целого дня за компьютером, но он продолжал заполнять бесконечную эксель-таблицу с телефона. Эльза заглянула, она выглядела расслабленной, в домашней одежде и с мокрыми волосами. — Хотела сказать спасибо. — Не за что. Не думаю, что так должно приходить восемнадцатилетие. Но пока ничего сильно веселее я не придумал. — И не надо. Это было в самый раз. Сильно веселиться у меня не было бы сил.       У Фроста от сердца отлегло. Эльза переминалась с ноги на ногу. — Ты чего босиком стоишь. Простудишься. Садись хоть. — Решила за тобой повторить. — Я закаленный.       Фрозен села на кровать и скрестила ноги. — Вообще… Я имела ввиду не только за это спасибо.       Джек вздохнул. — Даже не знаю с чего начать столько всего ты для меня… для нас с Анной делаешь. — Не надо, Эльза. Это я должен тебя хвалить в твой праздник. Тебе, кстати, не холодно? С волос на футболку прям капает. — А, не, — девушка смотрела на свои руки и играла с резинкой для волос на замястье.       Фрост давно заметил, что она носит резинку и временами оттягивает ее или надевает с руки на руку, переплетает между пальцами. Учитывая, что Эльза не любила заплетать волосы, это был ритуал. — И все же… Я почти сдалась и появился ты. Хочу, чтобы ты понимал, что этот год просто спас нас двоих. Меня очень раздражало, что ты хотел мне помочь, как-то меня растормошить, твое занудство и при этом безответственность в самых неожиданных вопросах… — Ты комплименты говоришь или критикуешь?       Они тихо рассмеялись. — В общем, мне казалось это все бессмысленными конвульсиями. Честно, — Она сверкнула глазами. — Но теперь я понимаю, это было ради нее. Чтобы я смогла дождаться. Моя жизнь снова имеет смысл. Сп… — Эльза… — Он на миг тронул ее плечо, чтобы отвлечь. — Твоя жизнь создана не для того, чтобы помогать пусть даже самым близким. Это твоя жизнь. Чтобы ты была счастлива, жива и… вот так вот хлюпала носом. А ну-ка надень кофту.       Эльза нехотя натянула толстовку, валявшуюся у него на полу. — Я знаю, когда ты так молчишь. Ты со мной не согласна. Но я, как ты говоришь, делал эти бессмысленные конвульсии, потому что у тебя должна быть хорошая жизнь, несмотря ни на что. Ты прекрасный человек. Сама по себе. — Ты так же думаешь и о себе?       Это шах и мат. Джека словно опустили под воду. — Ты считаешь себя ценным, если не заботишься о ком-то?       Она посмотрела прямо на него или скорее в него. — И я вот думаю… — Она поджимает губы. — Не могу предствить, что это все закончится. — Я… «Я тоже». — Ты не переживай. Дальше будет лучше. Я буду меньше занудничать, но если понадобится… если я понадоблюсь, я всегда помогу. — Ха. Слышишь? Мы ходим по кругу.       Ее голубые глаза. Эльза глядела на него пронизывающим взглядом полным горечи, которая поползла по его телу. Это жгло. — Может так и нужно. — А хочется ли — так? — Хочется, Эльза, — С нажимом ответил Фрост. — По-другому и никак. — Почему ты выбрал это мультик?       Снова обвал. Снова маска. — Он меня всегда радует. Отвлекает. Тебе не понравилось? — Понравилось. Такой… ретро. — Иди ты, — Он попробовал добавить ухмылку, но ощущал себя в западне. — Мне страшно, — От этих ее слов во рту появился привкус крови. Он прикусил язык, насколько сильно сжимал челюсть. — Казалось бы нужно уже привыкнуть. Жизнь снова поменяется. Но видимо впервые я этого не хочу. — Впереди только лучшее. «Почему он говорит такие пошлости? Это точно ей не поможет! Это точно не то, что он думает. Но по-другому никак.» — Можеть мне не нужно лучшее, — в голосе слышится яд. — А что тебе нужно?       На миг виснет давящее, словно под прессом, молчание, когда их взгляды не отрываются друг от друга. — Месть… — Что? Что ты имеешь в виду? — Это я… О будущем, — Окончание фразы она кидает в пустоту, словно диалог с ним уже давно закончен. — Сейчас мне нужно спать. Можно я останусь у тебя? — Можно, — он не может сказать ничего другого. В голове рой мыслей, легко поднятый ею, которая через секунду делает вид, что ничего не случилось. — Спасибо, — Эльза залезла под одеяло и отвернулась к окну. — Я-я еще поработаю. Компьютер тебе не помешает? — Нет, не помешает. — Тогда спокойной ночи? — Спокойной…

***

      Кровать скрипнула. Но Джек больше не мог смотреть в экран, голова была тяжелая, хотелось спать. Эльза слегка пошевелилась, пока он накрывался пледом. — Извини. — Ничего, — сонный, но довольно четкий отклик. — Доработал? — А, да, — Он закрывает глаза, как перед прыжком. Хорошо, она не видит его. — Прости, что меня не было в ту ночь. Мне не нужно было уезжать к Мелони.       Сердце пропускает жизненноважный удар. — Этого никто не мог предвидеть. — Мы больше не виделись. — Не понятно зачем добавил Фрост.       Через минуту он услышал ее сопение. Видимо до этого она не спала. На этой мысли он отрубился сам.

***

      Сердце отчего-то изводится. Бьётся в истерике.       Джек проснулся в отвратительнейшем настроении. В комнате вкусно пахло ягодами, сквозь шторы пробивались теплые лучи солнца. А на соседней подушке, разметав белые волосы, спала Эльза. В секунду поняв, что это был не сон, его душа прокрутилась в мясорубке. В груди сдавило привычное чувство, но на этот раз гораздо сильнее. Ощущение, что он не может шевелиться и дышать. Невыносимо душно и при это абсолютно ледяные руки и ноги. Он выкарабкался из цепкого пледа и вышел из комнаты. «Это новый день. Это просто новый день. Дыши.»

***

      Он же подозревал, он ждал, когда наступит тот, момент, и станет ясно, что он все сделала не так. Чувствовал, что он должен быть. Ведь не мог он… не могло получится.       Однако Фрост не подозревал, что снова совершил главную ошибку жизни. Сколько их? Он и есть эта ошибка.       Ему жаль, ему так бесконечно жаль…       И при этом он притворялся, что все в порядке. Ничего не изменилось. Что он жарит яичницу и совершенно не думает… Обо всем. О том поцелуе… Черт бы его побрал.       Чертовы губы! Что ему было делать? Оттолкнуть? Никогда. Не тогда…       И что теперь?       Масло брызнуло на руку, он зашипел и поднес палец ко рту. — Обжегся?       Эльза вскочила с места и попыталась взять его руку, он шарахнулся от нее. Она была опаснее любого раскаленного масла. Океана раскаленного масла. На это утро все не просто изменилось. Стало яснее. Перед Джеком, как перед императором павшей империи раскинулись поля усеянные трупами его народа. Все его вина. И он не видел, не слышал их раньше. Пока не стало совершенно поздно. — М, я сам. Ничего такого.       Он отвернулся к плите, по лицу пробежала судорога. Это притворство их обоих — перед друг другом, самим собой, перед Анной, врачами, физиотерапевтами, сиделкой.       Фрост был готов кричать и плакать, топать ногами, бросаться вещами, орать на всю улицу. Но не мог. Давно знакомое чувство — вины и страха за последствия. Первобытный страх, детский страх.       Он себя ненавидел. Причин было множество.       Но первой была упавшая ресничка на ее щеке. Он видел именно ее в тот момент, когда они… Черная окантовка полумесяца на веснушчатой щеке-небосводе. Если ее сдуть, какое желание сбудется?       Вторая причина — ее дыхание. Она его задержала, когда коснулась его губами. Этот придушенный вдох. Мелкое движение вперед. Нет… Нет! Нет! Он так не хотел, чтобы она это делала. Хотел ее остановить. Исчезнуть или чтобы исчезла она.       Боже, что угодно, только не делай этого! Не показывай мне, как я безбожно ошибся. Куда я тебя привел…       И тем не менее постоянно, раз за разом, в его голове это повторялось. Снова и снова, стоило ему отвлечься, перестать насильственно контролировать свои мысли. Тогда воспоминание тут же давало пощечину.       Третья причина (неужели может быть еще хуже?) — это «спокойной ночи». Они сказали друг другу спокойной ночи и заснули на одной кровати. Как будто это было обычным вечером. Как будто не наступил конец всему, что было. Всему, что хрупким равновесием держалось и позвякивало в этой самой гостиной. Как будто ему не хотелось снять с себя скальп, он лег и уснул.       Спокойной, бл**ь, ночи.