Прожить заново

      Минато сгорбившись сидел в просторном кабинете Хокаге деревни Скрытого Листа. Локтями опираясь на край стола, а подбородком на сложенные в замок ладони, он напряжённо рассматривал развёрнутый перед ним большой свиток. Все вокруг него было буквально залито ярким полуденным солнцем, проникающим в помещение через большое окно, находящееся за спиной блондина. Со стен за Минато наблюдали портреты предыдущих Хокаге, которые, казалось, смотрели на него с некой иронией и сочувствием. На самом краю стола небрежно лежала его белая шляпа с вуалью, сброшенная хозяином уже около часа назад. А по всему кабинету стояли огромные стопки и даже коробки с бумагами, которые ему было необходимо в срочном порядке просмотреть и подписать. Но уставший мужчина с взъерошенными волосами не спешил это делать, ибо все его мысли занимала совсем другая, более важная для него самого проблема.       В свитке, разложенном перед ним, было приглашение на собрание пяти Каге, собранное по предложению Четвёртого Казекаге, с которым у них были не самые приятные отношения. Оно должно было состояться меньше чем через неделю в стране Железа, принадлежащей самураям. Но вот причина, по которой правитель деревни Песка решил созвать это собрание, Минато была неизвестна, а в сообщении об этом говорилось слишком уж туманно. Что-то об опасности, грозящей абсолютно всем странам и скрытым деревням с совершенно неожиданной для них стороны. Впрочем, поехать на это собрание мужчина боялся и не желал одновременно совсем по другой причине…       Три года назад у него состоялся не самый приятный разговор с его учителем и наставником, Джирайей. Когда тот приезжал выразить свои соболезнования по поводу смерти Кушины и познакомиться со своей маленькой крестницей Наруто. После же его знакомства с ребёнком-джинчуурики в этом самом кабинете саннин сказал ему, что с девочкой что-то не так. Вернее не с ней самой, а с её взаимоотношениями с девятихвостым лисом, запечатанным в ней. Саннин рассказал блондину, что во время чтения своего «романа» ощутил сильный выброс алой чакры биджу. Но, к его удивлению, эта энергия пропала так же быстро, как и появилась. Сама же девчушка при этом явно находилась глубоко в своём внутреннем мире. Впрочем, по его же словам, все дело могло быть в слегка ослабшей из-за стресса печати, позволившей хвостатому призвать Наруто и попытаться вырваться наружу. Джирайя тогда настоятельно посоветовал своему ученику по возможности следить за ребёнком и её чакрой, ведь от девятихвостого можно было ожидать чего угодно, учитывая факт, что он сам согласился на запечатывание.       — И что же мне теперь делать, Джирайя-сенсей? — обессилено откинувшись на спинку мягкого кресла, в пустоту спросил Минато. — Не могу же я взять джинчуурики девятихвостого на собрание пяти Каге, как одного из телохранителей… — тяжело выдохнув, произнёс он на одном дыхании и прикрыл уставшие от чтения глаза. — Хотя с учётом того, чего она уже добилась в тренировках с Какаши, — усмехнулся он, вспоминая последний доклад своего ученика об успехах Наруто, — они могут воспринять это как объявление войны, даже несмотря на то, что ей всего три с половиной года! — не открывая глаз, горделиво усмехнулся Хокаге.       Его дочь и правда за последние три года преуспела довольно во многом. Она хорошо владела практически всеми теоретическими основами техник ранга — Е*. А благодаря практике с Какаши, который подошёл к её обучению крайне серьёзно, малышка могла использовать простейшие печати ниндзюцу, стойки и удары тайдзюцу и даже лёгкие приёмы гендзюцу. В общем его Нару могла запросто уложить на лопатки практически любого студента-первокурсника академии шиноби и даже некоторых второкурсников. Шутка ли, но Минато иногда казалось, что его ребёнок знает и умеет гораздо больше, нежели показывает им, а её контроль чакры уже сейчас не уступает даже некоторым джонинам. Как иначе объяснить то, что она уже сейчас способна ходить по деревьям в любой плоскости и даже стоять на спокойном течении реки… Но зачем бы Нару скрывать свои способности от отца и своего наставника оставалось для него секретом, поэтому мужчина все-таки надеялся, что все это ему лишь мерещится.

***

      Наруто в ярко-оранжевом сарафане с красными символами водоворота на подоле с задорным смехом раскачивалась на качелях на большой детской площадке. Здесь в своём старом прошлом она провела в одиночестве почти все детство. Тогда её все сторонились и презирали, шептались за спиной, называя монстром, даже не пытаясь узнать, какая она на самом деле. Маленькая девочка даже не знала, за что с ней так обращаются, ведь она никому и ничего плохого не делала… Да, она шалила, да, доставляла массу неудобств практически всей Конохе, но ведь не до такой степени, чтобы ненавидеть ребёнка… Сейчас же она наконец была не одна. На скамейке, где обычно сидели родители, её ждал Какаши, в очередной раз перечитывающий пошлятину, подаренную ему Джирайей. Солнечная блондинка с отросшими чуть ниже плеч волосами, яркими голубыми глазами и забавными полосками, напоминающими кошачьи усики, наконец могла искренне улыбаться, не боясь, что кто-то может просто так накричать на неё или больно толкнуть.       В очередной раз оттолкнувшись ногами от земли, девушка взмыла ввысь, устремляя взгляд в чистое голубое, как и её глаза, небо. Она была поистине счастлива, хоть ненавидящие взгляды, перешептывания и злоба жителей деревни никуда не ушли, сейчас никто не смел грубить ей в лицо и захлопывать двери лавок прямо перед её носом. Сейчас у неё был лучший друг в лице подросшего Саске, с которым они были чуть ли не как настоящие брат и сестра. Шутка ли, но они — воплощения Индры и Асуры, были практически неразлучны, встречаясь минимум трижды на неделе. Трехлетние дети играли, проказничали и тренировались вместе. Фугаку и Минато в шутку часто говорили, что эти малыши станут хорошей парой, когда подрастут, а Наруто это лишь смешило… Она-то прекрасно знала, что Саске ещё только суждено встретить ту, что в конечном счёте очарует его. Ещё у куноичи была аж пара старших братиков: восьмилетний Итачи и шестнадцатилетний Какаши. Оба присматривали, обучали и просто любили и её, и Саске. Также была тётушка Микото — мать братьев Учиха, которая всегда радовалась, когда дочь подруги приходила в её дом. Дедуля Хирузен, периодически заходивший к ним в гости, и Джирайя-сенсей, пообещавший в свое время обучить её всему, что он знает. А самое главное, у неё был любящий отец, благодаря которому она больше никогда не оставалась одинока.       Поддавшись моменту, Нару выпустила из рук верёвки, на которых крепилась сидушка качели, и потянулась к небу, слишком поздно осознав, что она не птица и вряд ли сможет полететь. Хотя, справедливости ради, можно сказать, что она летела, секунд пять-шесть, но точно летела. И под мерзкое ржание и острые комментарии по поводу своих умственных способностей в черепушке от Курамы Наруто приземлились на свое милое личико.       — Эй, ты жива? — услышала смутно знакомый детский голос блондинка, когда в глазах наконец пропали мелкие чёрные пятна, а в голове прекратился громкий смех лиса.       Когда она медленно подняла голову, первое, на что наткнулась малышка взглядом, была маленькая ладошка, протянутая ей. Осторожно ухватившись за неё, куноичи тут же ощутила как её резко потянули вверх и, не дав сконцентрироваться, поставили на ноги. Секунд пять все вокруг блондинки кружилось, мешая ей рассмотреть своего спасителя, но когда она наконец смогла увидеть того, кто подал ей руку, то издала тихий удивлённый вскрик. Перед ней стоял тот, кто к концу четвёртой великой войны шиноби стал для неё близким другом, готовым в любой момент прийти на помощь. Мальчик в простых чёрных шортах и серой футболке, в центре которой был большой жёлтый круг с красной окантовкой и двумя волнистыми линиями, проходящими через его центр. Темные волосы мальчика были завязаны в высокий торчащий хвост, а карие глаза с любопытством изучали новую знакомую.       — «Наруто, это же тот головастый парень!» — хмыкнул в её голове девятихвостый. — «Он ещё постоянно крутился с толстяком и блондинкой, вечно вздыхающей по Саске…» — передразнив последним словом голос девушки, сказал он.       — «Шикамару…» — с улыбкой ответила хвостатому девушка, тепло взглянув на мальчишку. — «Я так соскучилась по тебе, Чоджи и Ино!» — внимательно рассматривая своего друга, тут же мысленно добавила она, хоть и понимала, что услышит её только лисья морда, что тут же подтвердил некий раздраженный хмык с его стороны.       — Шикамару Нара, — так и не дождавшись слов от улыбающейся, словно дурочка, девочки, лениво сказал брюнет, уже собираясь уходить.       — Наруто Намикадзе! — счастливо пропела она, стряхивая с лица песок, а брюнет слегка удивленно взглянул на ту, кого старалась сторониться практически вся деревня. — Для друзей просто Нару, — подмигнув мальчику, добавила она и, схватив его за руку, стала кружиться с ним.       — «Твой папочка не будет рад, что ты завела себе ещё одного парня», — насмешливо рыкнул в её голове Курама. — «Да и изменять Какаши — подло!» — уже рассмеялся он, вгоняя куноичи в краску, неизвестно почему, но после слов Джирайи про жениха она чертовски смущалась, когда лис шутил с ней таким вот образом. Что уж говорить про периодические дефиле мальчишки без верха по их квартире, «спасаясь» от этого зрелища куноичи пряталась в клетке Курамы, выглядя при этом хуже чем варёный рак*…       — «Не парень, а просто друг! Запомни наконец это!» — шикнула она на лиса, при этом не меняясь в лице и продолжая улыбаться мальчику.       Сказать, что Шикамару был удивлён, значило бы просто промолчать, ибо перед ним стояла сама дочь Четвёртого Хокаге, о которой ходило слишком уж много нелестных слухов. Но улыбчивая слегка смущенная девчонка с золотистыми волосами и голубыми глазами никак не вязалась у него с образом, сложившимся из сплетен, ходящих по Конохе. Дело было в том, что взрослые за глаза называли эту блондинку монстром, сторонясь её, и единственное, что спасало бедняжку от всеобщей ненависти и игнора, это то, что она была дочерью героя войны — Минато Намикадзе. Сам же Шикамару раньше никогда не видел её и представлял себе несколько другой… Нет, член клана Нара не верил слухам и сплетням, ходившим по деревне, но также мальчик прекрасно понимал, что ничего не происходит просто так и основой для мнения взрослых что-то да послужило. Пару раз он даже спрашивал у отца, отчего по деревне ходит столько сплетен про дочь их Хокаге и почему многие родители запрещают своим детям даже говорить с ней, не то что играть. На это Шикаку Нара лишь усмехнулся и хмыкнул, сказав своему сыну самому решать с кем дружить, а с кем нет.       — Что же, тогда ты можешь называть меня Шика! — усмехнулся он, продолжая кружиться с девочкой по площадке.       — Хорошо, Шика, — рассмеялась она, но тут же споткнулась и они уже вдвоём полетели на землю.       Шикамару, думая, что девчонка точно расплачется из-за их падения, приподнялся на локтях, готовый её успокаивать. Но то, что он увидел, невольно заставило его улыбнуться - блондинка спокойно лежала на земле, закинув руки за голову, и смотрела в небо. Брюнет тихо хмыкнул, снова опустился и, полностью скопировав позу своей новой подруги, также устремил свой взгляд ввысь.       — Почему же дочь Четвёртого Хокаге гуляет одна в парке? — спросил он спустя несколько минут молчаливого созерцания проплывающих по небу облаков.       — Я не одна, на скамейке сидит мой Какаши, — особо не задумываясь о том, что именно сказала, ответила она.       — «Все-таки твой?» — слегка удивленно, но от этого не менее ехидно поинтересовался девятихвостый, довольный, что эта дура наконец начинает осознавать свои собственные чувства, которые принесла сюда ещё из будущего, моментально возвращая куноичи своими словами в реальность.       — Стой, ты говоришь о копирующем ниндзя, Какаши Хатаке? И почему он твой? — ещё более удивленно повторил вопрос лиса Шикамару, который просто хотел уточнить, что все это значит, нехотя заставив девушку нервно вздрогнуть и резво повернуться к нему лицом с сильно заалевшими щеками.       — Кто это тут твой? — наверное, в этот самый момент Наруто впервые в своей жизни ощутила, что означает настоящая безысходность.       Ведь этот вопрос ей задал нависший над детьми высокий парень в чёрной маске, закрывающей большую часть лица, с копной серебряных волос, которые подвязывал налобный протектор, прикрывающий его левый глаз. Он с интересом посмотрел сначала на спокойного Шикамару, изучающего его ленивым взглядом, а затем на покрасневшую до кончиков ушей Наруто. Она как-то глупо улыбнулась своему сенсею, стараясь при этом спрятать глаза и с силой сжала подол своего сарафана.       — «Я просто не так выразилась…» — раздался в голове блондинки хриплый голос лиса, который явно что-то задумал, но куноичи было уже плевать, смущение полностью поглотило её сознание.       — Я п-прост-то не так-к выраз-зилась… — с запинками повторила она фразу Курамы, замечая как глаза её сенсея и нового друга слегка расширяются от удивления.       Как же, солнечная малышка, способная закружить совершенно незнакомого ей мальчика, не расплакаться от падения с качели и после всего этого, несмотря на яркое платье, спокойно разглядывать облака лёжа прямо на земле. И сейчас она мямлила и краснела, как школьница, хотя это сравнение казалось обоим представителям противоположного пола каким-то странным, ведь девчушке было всего-то три с половиной года.       — «Мой сенсей…» — тем же тоном продолжил подсказывать Курама.       Хитрый лис уже потирал в её сознании лапы, зная, что куноичи этого попросту не почувствует, находясь в самом настоящем ступоре. Эта дурочка забыла даже про свой уникальный способ спасения от стрессовых ситуаций в этом времени — побег во внутренний мир. Впрочем, он хотел не только хорошенько повеселиться за её счёт, хвостатый планировал сегодня раз и навсегда прояснить Наруто её собственные мысли и чувства.       — Я хотела ск-казать: мой сенс-сей… — отчего-то краснея ещё сильнее, хотя сильнее явно было уже некуда, уже быстрее выдала блондинка, зажмурившись, удивляя этим своих слушателей все больше и больше.       — «И будущий муж — Какаши Хатаке!» — бодренько закончил девятихвостый, произнёся это довольно быстро, чтобы сознание куноичи не смутила пара лишних слов в его тексте.       — И-и мой будущий муж — Какаши Хатаке! — практически на одном дыхании, проговорила блондинка и, невинно улыбнувшись, распахнула свои ясные голубые глаза.       Наруто поняла, что сказала нечто совсем странное по выпученными глазами Шикамару и Какаши, хотя дикий хохот, отдающий лёгкой болью в висках, тоже наводил её на определённые, пугающие похлеще Кагуи мысли. Но как назло, мозг блондинки отказывался воспроизводить последние слова, чтобы донести до неё сказанную ей мысль, будто пытаясь защитить своего обладателя.       — Нару, солнышко, о чем это ты говоришь? — обратился к ней отчего-то дрожащим голосом Хатаке. — Давай договоримся, что твой папочка никогда не услышит подобного из твоих уст, — в этот момент куноичи наверное впервые в жизни увидела его настолько испуганным и бледным.       — «Трус!» — тут же рыкнул ему в ответ Курама.       — Хорошо, — одними губами произнесла малышка одновременно с кивком головы, в сущности не понимая, что именно она сказала, но отчего-то радуясь, что эту тему не стали развивать дальше.       — Сомневаюсь, что Четвёртый Хокаге поверит, что его дочь в три года выбрала себе мужа, — пожав плечами, выдал сидящий подле них в позе лотоса мальчишка, про которого, казалось, все уже забыли. — Возраст… Сейчас Нару кажется, что вы, — махнув рукой в сторону в очередной раз опешившего парня, начал рассуждать он, — её принц, но лет через десять она влюбится в своего сверстника, а у Какаши к тому времени уже будут и семья, и дети! — сложив кончики пальцев, образуя ладонями квадрат, и прикрыв глаза, лениво произнёс он, не понимая, почему эти двое делают из мухи слона. — Да даже если этого не произойдёт и вы вдруг поженитесь, разве это будет такой проблемой? — вопросительно взглянув на вновь покрасневшую девчушку, наконец осознавшую, что и кому сказала, и удивленного парня, спросил Шика, ничуть не смущаясь темы, ведь он лишь изложил возможные, самые положительные исходы.       — «А мне он нравится все больше и больше… Не зря во время битвы с десятихвостым он сумел придумать план как его хотя бы стреножить!» — довольно произнёс хвостатый, которого уже начали игнорировать за все хорошее, что сегодня произошло.       — Шикамару! — послышался откуда-то со стороны мужской крик, на который все трое тут же обернулись, точно испуганные суслики. — Собирайся, нам уже пора домой, а то мама будет ругаться! — продолжил кричать мужчина, издали напоминающий куноичи повзрослевшего Шику.       — Не волнуйся, глупая, он не понял, что ты говорила про мужа на полном серьёзе… — наклонившись к своей новой подруге, тихо шепнул ей на ухо брюнет. — Ладно, мне пора, надеюсь, мы ещё увидимся с тобой, Нару! — поднявшись на ноги, уже в голос хмыкнул он и направился к тому, в ком девушка смутно угадывала образ довольно молодого Шикаку Нара.       Подойдя к отцу, Шикамару молча прошёл мимо, направляясь в сторону выхода из парка, где находилась эта площадка. Мужчина, не обратив на это ровным счётом никакого внимания, медленно направился следом за ним, идя на шаг позади.       — На площадке ведь были копирующий ниндзя Какаши и дочь Четвёртого Хокаге? — спокойно спросил он у сына, когда они подошли к выходу из парка.       — Ага, — таким же тоном отозвался Шикамару.       — И как тебе Наруто, стоит с ней дружить? — с любопытством в голосе поинтересовался у него Шикаку.       — Она очень интересная личность… Думаю, в будущем эта девочка может стать выдающимся ниндзя деревни Скрытого Листа! — на полном серьезе ответил мальчик. — Не знаю почему, но когда это случится, я хочу быть рядом с этой тупицей, — хмыкнул он, обернувшись на улыбающегося отца.

***

      Наруто после всего, что произошло на площадке, было попросту неуютно находится наедине с Какаши. Поэтому всю дорогу до дома она молча шла чуть в стороне от своего будущего командира, снова уткнувшегося в свою книжку. Умом девушка прекрасно понимала, что все произошедшее сегодня - просто очередная шутка Курамы. Но если это так, почему же она так сильно смущается, глядя на него, и до сих пор чувствует, как сильно бьётся ее сердце из-за того, что парень рядом. Почему каждый раз, когда она слышит из уст девятихвостого «твой любимый Какаши», все внутри неё замирает и кровь приливает к лицу.       — Неужели… — еле слышно прошептала она, не веря в то, что это вообще возможно.       — «Наконец поняла, кого любишь на самом деле, Наруто?» — насмешливо спросил Курама, не обращая внимания, что всего десять минут назад его почти пригвоздило воротами печати к полу. — «Вспомни все, что связывает тебя с ним, все, что ты чувствовала и думала», — полурыком потребовал лис, слегка надавив на неё своей чакрой, впрочем, к алой чакре ненависти куноичи уже давно привыкла, но требование хвостатого все же решила выполнить.       Первое, что вспомнилось девушке — знакомство команды номер семь с её командиром. Радостная блондинка, мрачный Саске, взвинченная Сакура, бросающая то влюбленные взгляды на сокомандника, то ревнивые на неё, и удрученный всем этим Какаши. Тогда ей казалось, что они никогда не поладят, а слухи, ходившие о Хатаке, отправившем обратно в академию две предыдущие команды, порученные ему, пугали. Но куноичи не унывала, она с такими стараниями буквально вырвала свой протектор у экзаменаторов, что происходящее тогда казалось ей простой игрой. Следующее, что вспомнилось Наруто — бой с Забузой Момочи, демоном скрытого Тумана. В тот раз Какаши защищал своих подопечных, несмотря на явную угрозу собственной жизни. После этого случая Наруто стала ощущать себя рядом с ним защищённой, ведь Какаши наглядно показал им, насколько он силен. Она вспоминала, как копирующий ниндзя постоянно успокаивал её и подбадривал в тяжёлые моменты, спасал и буквально вытаскивал из самого пекла… Во время битвы с Дейдарой, Какузу и на четвёртой войне шиноби, Хатаке всегда поддерживал и доверял своей нерадивой ученице. Последним, что пронеслось перед глазами куноичи, была смерть Обито, тот загородил её, а Какаши Саске. Почему-то в этот момент сердце девушки всего на секунду кольнула ревность, как бы смешно это не звучало. Она жалела обманутого Учиху, тем более девушка не желала смерти своего командира, но все же…       — «Это все не любовь!» — уперто повторила она, стараясь убедить скорее себя, нежели хмыкнувшего лиса, замечая, что за это время они почти добрались до дома, а над Конохой начал сгущаться вечерний туман.       — «Тогда подумай о поцелуе Какаши с той шпионкой из деревни Замка, Ханари», — саркастично протянул он, чувствуя, как внутри его джинчуурики закипает ненависть, но отнюдь не к нему, а к той женщине.       — «Э-это не ревность!» — уже тише произнесла блондинка.       — Нару, ты собираешься заходить… — бодрый голос Какаши и скрип двери вернули её в реальность.       — А… Да… — поспешно скользнув в квартиру мимо стоящего у двери парня, пробормотала себе под нос малышка. — Я пойду к себе, мне нехорошо, — буркнула она, собираясь как можно дольше скрываться от своего будущего командира.       Но этому не было суждено сбыться, ибо в проходе их ждал взъерошенный Минато. Он серьёзно посмотрел на слегка потрепанную из-за пары падений девчушку и своего ученика и тяжело выдохнул.       — Я с парой членов АНБУ в качестве охраны прямо сейчас отправлюсь на собрание пяти Каге в страну Железа, — прямо с порога перешёл он к делу, говоря тоном Хокаге, а не отца или учителя. — Поэтому Нару придётся несколько дней пожить с тобой, Какаши! — серьёзно произнёс Минато, мимолетно улыбнувшись замершей статуей дочери. — Ты должен следить за ней, её чакрой и чакрой девятихвостого! И при любой опасности, либо проблеме ты обязан незамедлительно вызвать меня, — продолжил блондин, пугая своим поведением куноичи, не знавшей до этого такую холодную и властную сторону своего отца, — Как это сделать ты уже знаешь, — бросив парню причудливой формы кунай с иероглифами, который он использовал для техники Бога грома, строго сказал ему мужчина. — Это твоё первостепенное задание, Какаши Хатаке.