Дети Черного Дерева

Нет ничего более постоянного, чем временное. Вселяясь в старый дом на окраине Конохи и снова надевая на лоб холодный протектор Листа, он был уверен, что не задержится здесь больше, чем на год. Пусть только умные местные ниндзя-медики подлечат его брата с сестрой, а потом они сразу же соберут вещи, помашут Хокаге и всем прочим умникам ручками да вернутся в родной лесной домишко, где им не так уж плохо жилось все эти двенадцать лет. Вот только время шло, годы сменяли друг друга, прохладная зима становилась горячим летом, а лето — снова зимой, и прекрасным солнечным днем, на закате мая, его любимым близнецам исполнилось пятнадцать. Ребята все еще были похожи друг на друга практически как две капли воды, ведь Йоши все никак не собирался пойти в рост, а еще носил длинные, как девчонка, волосы, а Хоши была худая, тонкая и угловатая, как мальчишка, но в них уже чувствовалось, что это две разных личности. Дети спали, ели и проводили досуг в обществе друг друга, но оба как-то по своему, словно нарочно выделяя то, что они не были одним человеком, и раздражение, давно проскальзывавшее в их общении, с каждым днем становилось все ярче и безудержнее. — Корова опять ревет! — Йоши распахнул дверь летней кухни ногой и ввалился туда, растрепанный, неумытый, в мятой и пропахшей потом одежде. — Мы все утонем! — Это будет очень кстати, — Сусуму не поднял глаз от котлет, ведь знал, что если промешкает секунду, то они покроются с одной стороны черной коркой, — тебе явно необходимо принять душ. — Ты такой внимательный, я хуею, — огрызнулся Йоши, но его голос прозвучал так нетвердо, что Су все же поднял голову и посмотрел на него. Умные синие глаза Йоши, невыносимо похожие на собачьи, напряженно блестели. — Брат… Сусуму отложил лопаточку и скрестил руки на груди. — На этот раз что-то серьезное, Йоши? — Да все такая же хуйня, — каждое ругательное слово в его устах неизменно было вызовом, провокацией для Сусуму, проверкой его нервов на прочность, но Су еще ни разу на это не повелся. — Вернее… нет, прости, на этот раз дело серьезное. У наших ребят проблемы. «Наши ребята» было ласкательным прозвищем для Канкуро и Темари, гостей из Песка, дружба с которыми, к вящему удивлению Сусуму и тетушки Ясу, выдержала проверку временем. Казалось бы, разве может существовать дружба между подростками, если они встречаются пару раз в год? А она, оказывается, могла. Су постоянно носил на почту толстые письма, подписанные кривым, прыгающим почерком близнецов, и забирал такие же внушительные ответы, причем Темари писала чаще Йоши, а Канкуро — Хоши. Сусуму хотел бы, чтобы было наоборот, ведь его немножечко беспокоило полное отсутствие женственности в Хоши; но он предпочитал не лезть в личную жизнь младших и был доволен уже тем, что они водились с приличными с виду людьми. Все лучше, чем этот пахнущий псиной парень, с которым таскался Йоши. — И что у них случилось? — Су почуял запах гари от котлет и так ругательно выдохнул, что никакой мат не смог бы выразить его эмоции лучше. — Проблема с их младшим братом. — О, у них есть младший брат? А я и не помню, чтобы они это упоминали. — Да брось ты эти чертовы котлеты! — воскликнул Йоши отчаянно. — На кону жизнь человека, Сусуму! Сусуму взглянул на него устало, но спокойно. Щуплое тело Йоши тряслось от гнева; и Су лучше кого угодно знал, что если брат что-то решил, то отговорить его уже не удастся. Лучший способ — присоединиться и проконтролировать, чтобы он не натворил бед. А, значит, их ждет путешествие, бессмысленное, доблестное и беспощадное. Долгую дорогу близнецы переносили плохо — сказывалось отсутствие привычки, ведь стать шиноби они так и не смогли, несмотря на множество попыток. Поэтому путь до Суны занял у них так много времени, что Сусуму был глубоко убежден: они опоздали, и все, что ждет их в деревне Песка, это новость о том, что команда Какаши уже спасла этого мальчика-казекаге, встреча с взволнованными, но счастливыми «ребятами» и, опционально, теплый прием, еда и постель. Лучшего плана и представить было нельзя, ведь таким образом и дети чувствовали бы себя героями, не бросившими друзей в беде, и в опасности ни один из них не был. Сейчас был привал; кругом уже развернула свои подолы жаркая пустыня, так что близнецы, впервые увидевшие ее, немного ошалели от восторга и провели без ссоры целых полчаса, по истечению которых Йоши решил, что Хоши слишком медлительная, наорал на нее, подрался с нею, получил по морде и, обиженный, но спокойный, сел в сторонку. Постоянные склоки близнецов стали для Су настолько привычным делом, что она даже перестал обращать на них внимание, воспринимая как легкую фоновую музыку своей жизни. Хоши подошла, ее тень упала на его лицо, и Сусуму разлепил глаза — прежде он задремал под звуки и драки. — Мне нужно в туалет, — сказала она (волосы были стянуты в опрятную косу, одежда промокла от пота и смялась, из разбитой губы бежала кровь, но это ненадолго). — Я отойду за ту большую кучу песка, хорошо? — Смотри, сестрица, подует ветер, и не будет уже этой кучи. Никогда не ориентируйся в пустыне по дюнам, поняла? — Но не могу же я делать все прямо у вас на глазах! Тут ни одного деревца… — Я бы удивился, найди мы деревце в пустыне. Ты главное, далеко не уходи, хорошо, Хоши? — он вытащил платок и утер ей кровь с лица. — И постарайся больше не драться с братом, ладно? — Да он первый начал! — Он начал, а ты среагировала. Будь умнее. Хоши пожала плечами и, оббежав его, скрылась за песком. Ей было жарко, ужасно хотелось пить, но попросить она стеснялась, а еще ныла разбитая братом губа, но она тоже неплохо поправила ему носик, так что за это было хотя бы не обидно. После каждой ссоры с братом Хоши клялась себе, что это в последний раз, что больше она не позволит этому придурку прыщавому вывести себя из равновесия, но затем он делал что-то невыносимое, или заявлял, что она что-то такое сделала, и гнев накатывал с такой силой, что ей даже порой казалось, будто это не она злилась, а кто-то другой. Она сама была, так-то, довольно доброй девочкой, и никому и никогда не делала больно, кроме своего злодея-близнеца. Даже если над кроватью повисал паучок, Хоши не раздавливала его об стену, как Йоши, а осторожно ловила бумажкой и выпускала на улицу (Йоши злобно смеялся и говорил, что там его сожрет большая многоножка, но Хоши только отмахивалась). Так почему рядом с братом она так часто теряла контроль? А черт его знает! Темари говорила, что это бывает со всеми братьями и сестрами, но сама никогда не избивала Канкуро, даже когда тот споткнулся о собственные ноги и пролил на нее горячий кофе. Ругалась и называла безногим остолопом, это да, но никогда не била, и уж точно не ломала ему нос. Песок под ногами Хоши пришел в движение, хотя ветра и не было. Она быстро выпрямилась, поправила одежду, испуганно оглянулась, собираясь окликнуть братьев, но не успела; дюна, за которой она пряталась, рассыпалась, осыпая ее горячим колким песком, все закружилось, завертелось, небо на секунду оказалось внизу, и она вдруг увидела над собой нечто, напоминавшее конструкцию из дерева и металла, украшенную восемью огромными ногами и довольно жуткой человеческой головой со стеклянными глазами. Послышался голос Сусуму, он звал ее, но Хоши от страха не могла ответить; огромный странный паук не только пугал всем своим видом, но еще и издавал отвратительный стук, от которого кровь стыла в жилах, и наклонялся прямо к ней! Такого в бумажку не поймаешь… Сусуму выпустил в чудовище несколько болтов, но тот, судя по всему, не чувствовал боли; Йоши сидел на песке испуганный и не мог даже двинуться, только пялил глаза на это чудище из песка. Хоши с иронией подумала, что ее близнец — настоящий мужчина, разве что не описался от страха, а паук резко бросился на нее, раскрывая свое пузо, и Хоши увидела, что внутри он полый и похож на бочку. Сусуму что-то кричал, но из недр паучьего брюха слов было не разобрать. Путешествие Хоши было коротким, но впечатляющим. Паук забрался под толщу песка, и маленькие песчинки залетели через его сочленения в клетку Хоши; затем он плюхнулся на что-то твердое, и она сильно ушиблась лбом о твердую деревянную стенку перед собой, и снаружи потянуло холодом, а еще стало темно. От ужаса и шока Хоши даже не могла дышать, не говоря уже о том, чтобы думать головой. Отвратительное постукивание послышалось снова, и створки ее клетки вдруг распахнулись, а у горла Хоши сразу же оказался кунай. Слезы захлестнули ее глаза, и пришлось как следует проморгаться, чтобы рассмотреть, кто был перед ней. Впрочем, даже когда зрение вернулось, она все равно ничего не могла понять: вокруг было темно, а человек, прижимавший оружие к ее шее, был закутан в платок, открывавший только глаза, и носил такую свободную рубашку, что даже невозможно было угадать, юноша это или девушка. Карие глаза яростно сверкнули, и женский голос спросил: — Как вы нашли это место? Хоши вдруг поняла, что уже несколько минут не дышит, и начала пыхтеть, словно сломанный паровоз. — Зачем… ты… — пищала она в перерывах между тяжелыми вздохами. — Меня… Ты кто! — И много вас сюда послали? — незнакомка наклонилась к ее лицу так близко, что Хоши могла чувствовать тепло ее дыхания на щеках даже несмотря на этот темный платок, скрывавший ее лицо. — Сколько вас еще будет? Говори, иначе я испытаю на тебе свой яд! Хоши растерянно пялилась в ее карие глаза и зачем-то уговаривала себя не расплакаться, хотя уже рыдала. — Я не знаю! Ничего не знаю! Нас только трое! Ее длинные черные волосы зашевелились, тугая коса рассыпалась, и тоненькие волоски проникли в сочленения и суставы механизма, удерживавшего ее. Женщина ничего не заметила, только продолжала задавать какие-то вопросы, которые испуганная Хоши никак не могла понять; вдруг снова раздался неприятный звук, и одна из восьми ужасных паучьих ног резко дернулась вперед, пытаясь не то пихнуть незнакомку, не то погладить ее по головке, настолько неловким и слабым было это движение. Женщина отпрыгнула в сторону, скорее испугавшись того, что механизм пришел в движение без ее ведома, чем испугавшись за свою жизнь, и взмахнула перед собой рукой, прикрепляя к ногам паука странные голубые нити, почему-то тянувшиеся от ее пальцев. — Неплохой трюк, куноичи! Но тебе меня не победить. — Я не куноичи! — Хоши закрыла лицо руками, пока ее волосы, извиваясь и удлиняясь, полезли глубже в устройство марионетки. — Мне страшно, перестань, пожалуйста! С жалобным треском марионетка развалилась на части, и только одинокие черные волоски еще колыхались в воздухе, медленно возвращаясь в прическу. Женщина заскрипела зубами, вскочила на ноги, выставив кунай перед собой, и громко сказала: — За это ты мне точно ответишь! Хоши убрала ладони от лица, посмотрела на нее, собираясь молить о прощении, но тут почувствовала легкую щекотку на своем плече, и, переведя взор туда, увидела, как по руке вверх карабкался маленький паучок, и завизжала так, что ее оппонентка даже выронила от неожиданности оружие. — Паук! На мне сидит огромный паук! Паук! Паук! Помоги! И повалилась на пол, испуганно дергаясь в попытках сбросить с себя членистоногое, которое, наверное, само уже давно убежало, решив не связываться с этой дурой. — Что ты творишь? — спросила женщина растерянно, рассматривая эту сцену со смесью шока и пренебрежения во взоре. — Ты с ума сошла? Я же сейчас тебя убью. — Сними с меня паука! — Да он уже давно слетел, ты так дергаешься… а еще куноичи! Пауков боится! Она наклонилась, чтобы схватить Хоши за руку, но перепуганная Хоши сама вцепилась в ее платок, не удержала равновесия и снова грохнулась на землю, и платок остался в ее руках. Широко распахнув от шока глазки, Хоши обнаружила, что перед ней никакая не женщина, а девушка, вряд ли сильно старше ее, и что под этим платком были спрятаны красные волосы, собранные в аккуратную косу, очень похожую на ту, что носила сама Хоши. Одного этого замечания было достаточно, чтобы она почувствовала к незнакомке симпатию, даже несмотря на то, что та снова прислонила к ее горлу кунай. — А теперь поговорим, — серьезно сказала та, пока Хоши продолжала любоваться этими волосами. — Поговорим, — согласилась она, сглатывая сухим горлом и заставляя волосы обвиться вокруг запястья оппонентки. — Только я не куноичи. Я обычная девочка. — Тогда какого черта вы пересекаете границу группой? И с какой целью? — девушка недовольно зашипела, дергая рукой. — Отпусти, волосатая! Я-то себе руку заменю, а ты себе горло — нет. — Неправда, заменю! — Хоши забегала глазами, пытаясь сообразить, где она. — Я возьму у своего брата. А пришли мы, чтобы помочь другу. У него брат попал в беду. А тебя я не знаю, совсем не знаю! Хотя ты красивая. Почти такая же красивая, как Ино — только ей не говори, что я так сказала, ладно? — Что ты городишь? — девушка тряхнула головой и напряженно нахмурилась, отчего на ее чистом лбу появилась едва заметная складка. — Т-ты не понимаешь, что если я перережу тебе горло, ты умрешь? Хоши тоже нахмурилась, но не знала, есть ли у нее такая же складочка на лбу. — Нет. Как это, умрешь? Это надолго? — Ты глупая, что ли? — выдохнула та в неверии, глядя на Хоши так, словно та была не девочка, а говорящая лошадь. — Отпусти мою руку, я на тебя не нападу. Я на больных и детей не нападаю. Да отпусти же! Хоши хотела съязвить, что на ребенка та уже напала, но решила, что девушка не считает ее ребенком, и ей это было даже приятно. Черные волосы мягко отпустили ее руку и легли рядом с лицом Хоши. — Нет, не глупая! Врачи говорят, что из-за жизни в изоляции наше умственное развитие отстает от нормы, но мы быстро учимся и наверстываем. Но я правда не понимаю! Может, потому что я еще ни разу не умерла? Незнакомка села на пол темного помещения, где они находились, скрестила ноги в свободных шароварах и немного недовольно потерла руку, на которой остались следы от волос Хоши. — Умирают раз и навсегда, девочка. Если ты не куноичи, то как научилась управлять своими волосами? Хоши села напротив, невольно скопировав ее позу. — Я этому не училась! Это всегда было со мной. Сколько себя помню, — Хоши вдруг безумно захотелось выложить ей все, как всякому одинокому ребенку хочется болтать без умолку, стоит только другому человеку проявить к нему интерес. — Мы с моим братиком… Она замолчала и подняла глаза к потолку. Девушка проследила за ее взглядом, ничего там не увидела, едва удержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска, и произнесла: — Ну, ну, что ты с твоим братом? — Бабас, — Хоши показывала пальцем в темноту высоких сводов помещения, — говорит, что мне нельзя тебе рассказывать, ведь я не знаю даже, как тебя зовут! Девушка моргнула, словно принимая решение, а затем сощурилась: — Сора… Акасуна Сора. И смотрела на Хоши так, словно ожидала какой-то реакции, но Хоши только улыбнулась: — Очень приятно! А я — Куроки Хоши! Будем друзьями? — Друзьями, — эхом повторила Сора. — Понятно. Ты действительно не шиноби, и точно не из Суны. Обычно мое имя вызывает чуть больше реакции. — О, прости! Оно, конечно, очень красивое. Небо красных песков! Поэтично! Я бы тоже хотела поэтичное. — Ну да, — Сора подсела ближе к ней и стерла пальцем кровь с ее губы, — сколько тебе лет, Куроки Хоши? — Мне пятнадцать! Я уже взрослая. — Чертовски взрослая. Но ведешь себя, как ребенок. Запомни: нельзя выкладывать всю информацию о себе первой встречной, даже если она назвала свое имя. Ты должна быть умнее! Должна скрывать в рукавах свои козыри… Хоши растерянно посмотрела на свои руки: — Я не люблю длинные рукава! — Это просто фигура речи. — У речи есть фигура? Она худая или толстенькая? — О небеса, — выдохнула Сора, едва не закатив глаза. — Ты такое дите еще, Хоши! И как ты только умудрилась разрушить все мое оружие? Волшебные волосы, да?.. твоим родителям нужно лучше за тобой приглядывать. — У меня только братья и тетушка, а родителей нет. — Что ж… сочувствую, — Сора говорила с напускным спокойствием, но красивые глаза ее потускнели. — Ладно, Хоши. Извини, что я втащила тебя сюда. Сейчас я помогу тебе вернуться к братьям, но взамен вы развернетесь и пойдете домой, договорились? — Ну уж нет! Мы пришли, потому что нашему другу нужна помощь, и мы обязательно должны эту помощь оказать! — Не говори глупостей. Ты же не дура? — Я не дура. — Ну и вот! Кому ты можешь помочь? За тобой самой нужно присматривать. Даже с твоими волшебными волосами. А в страну, где практически война, лучше вообще не лезть! Стоит часовым Суны заметить вас, как они могут вас даже убить, не разобравшись! Они те еще идиоты, папа говорил… Хоши серьезно нахмурилась: — Ну, раз папа говорил, то тогда, конечно, да… кажется, папы все на свете знают. — Не все, конечно, — Сора загадочно улыбнулась, — но очень много. Так что, мы договорились? Пусть твоим друзьям помогает кто-то, кто не маленькая наивная девочка! — Я не маленькая, — Хоши попыталась скопировать эту улыбку и выглядела так потешно, что Сора громко рассмеялась. — Что, почему ты смеешься? Что смешного? Ты вспомнила какой-то анекдот, или что? Сора? Сора! Сора! Задыхаясь от смеха, Сора подняла на ноги и подтянула нитями чакры разрушенную марионетку ближе к себе. — Невежливо обращаться к малознакомому человеку просто по имени… Но мне это в тебе нравится, — она заставила марионетку потянуться к потолку и постучала по нему искореженными паучьими ногами. — Будь осторожна, сейчас сверху откроется лаз, и посыплется песочек. Береги глаза. — А где мы вообще? — Да так… в убежище. Свет был таким ярким, что Хоши ненадолго показалось, будто она совершенно ослепла. Сора, видимо, привычная к таким переменам в освещении, быстро и ловко повязала голову своим платком, затем взяла Хоши за руку и потянула вверх, ступая по деревянной ноге так легко, будто вовсе не касалась ее, а летела по воздуху. Хоши так не умела, и под ее весом паук трещал и выгибался, но он уже был безвозвратно сломан, так что Сора предпочла об этом не думать. Контраст подземелья с пустыней был просто невыносим. Хоши сразу же захотелось вернуться в темное и прохладное помещение, где солнце не жгло ей кожу, и было чем дышать; но Сора неумолимо вытащила ее наружу и положила на горячий песок. — Вот так! Все в порядке, Хоши? Ты скоро привыкнешь к солнцу! А я пошла назад… Хоши услышала давно знакомый свист и спросила себя: в кого это Су решил пострелять посреди пустыни? Неужели он нашел здесь косулю? Да глупости, не живут косули среди песков, им тут нечего кушать! Сора вскрикнула, схватилась за плечо и осела на песок. Ее светлая рубашка быстро багровела от крови, особенно в том месте, где торчал блестящий болт Сусуму; сам брат, сопровождаемый перепуганным Йоши, несся к Хоши и прямо сейчас изящно скатывался с бархана. Хоши плохо понимала, что творится, но интуитивно догадалась, что Соре больно и что ей нужно помочь. — Стой, Хоши! — крикнул Су, прижимая взведенный арбалет к плечу. — Не подходи к ней! Хоши обняла Сору за пояс и задумчиво взглянула в ее перепуганные и мокрые от слез глаза. — А, — потянула она понятливо. — Ты тоже вовсе не шиноби. Сора закрыла глаза, и от слез на ее платке появились красивые разводы.