Грех уныния

      — У-у-у! Как красиво! — Восхищённо произнесла невысокая девушка, снимая с головы капюшон.       — Эй, ты! — Послышался крик, заставивший её обернуться. — Ты мешаешь Святому Рыцарю!       — Святому Рыцарю? — Несколько недоуменно и раздражённо спросила она.       Нынешние Святые Рыцари вызывали только лёгкую жалость к ним, как к грешникам, тонущим в собственном невежестве, и огромную долю презрения за все их отвратительные и противоестественные действия. Они были просто не достойны носить звание Святых Рыцарей, защитников королевства.       Капитан всегда говорил, что настоящие Святые Рыцари должны защищать и помогать людям, что они воплощают мечты. И Серера свято верила своему капитану, когда смотрела в его изумрудные глаза, пылающие решимостью.       Драконий Грех верил в собственные слова и не переставал убеждать в этом остальных, иногда даже силой, поэтому сомневаться в такой глубокой убеждённости собственных идеалов капитана было невозможно. Да и не возникало у Сереры желания сомневаться в словах самого дорогого человека.       Он не был идеален. Местами сильнейший Святой Рыцарь был труслив, мог где-то проявить слабость и был совершенно неопытен в отношениях, постоянно краснел из-за несколько разгульных девиц, но был силён и благороден. Никогда не предавал своих товарищей и свои идеалы, готовый отстаивать их до самого конца.       Она пошла именно за той решимостью, что бескрайним огненным океаном плескалась и пылала на дне изумрудных глаз. Была готова кинуться и в огонь, и в воду за ним. В конце концов, Мелиодас, Драконий Грех Гнева, научил её доверять другим и ценить своих товарищей. Именно он научил её жить по-настоящему.       Но, к сожалению, за эти десять лет ей не удалось найти ни одного Греха, поэтому в конечном итоге ей пришлось сдаться и отложить поиски товарищей на неопределенный срок.       Мысленно она извинилась перед капитаном, который бы не одобрил подобную слабость.       Иногда, холодными бессонными ночами, она позволяла себе мысль, что её товарищи уже давно погибли, сдались, проиграли, но потом быстро давала себе мысленный подзатыльник, вспоминая, кем они являются. Они же Восемь Смертных Грехов! Они не могут сдаться!       — Нынешние Святые Рыцари просто падаль. — Склонила она голову к плечу. — Бесполезный мусор.       Не слушая их, она легко, не задумываясь, отправила около шести обычных рыцарей на тот свет, орошая белоснежный снег алой кровью грешников. Не было ни жалости, ни сожаления. Такие, как они, недостойны жизни.       Убивать было не сложно. Гораздо сложнее вовремя остановиться и осознать, что ты становишься не лучше этих тварей, которые почему-то решили, что стоят намного выше других людей и стали совершать грех за грехом, падая всё ниже и ниже.       Какой-то тряпкой вытерла меч от крови, мысленно благодаря его магическую составляющую. Этот меч не ржавеет.       Устав от долгого путешествия, Серера всё же решила зайти в ближайший трактир, выпить эля и погреться.       В этом году выдалась лютая зима.       В баре было довольно весело, где-то краем глаза она заметила блондинистую макушку человека, разносящего еду и напитки. Серера не обратила внимание на это — в мире было слишком много блондинов.       Сделала заказ, смотря куда-то перед собой.       Подняла взгляд девушка только тогда, когда перед ней поставили горячую похлебку из оленины, сразу же зацепившись за такие знакомые и родные изумрудные глаза. Сердце пропустило удар. Всё с больше нарастающим недоумением она жадно рассматривала такого же удивлённого трактирщика, находя в нём много схожего с капитаном. Это и был капитан.       — Капитан! — Радостно воскликнула она, прыгая ему на шею. — Мы так давно не виделись!       На лице предводителя Восьми Смертных Грехов можно было увидеть искреннюю радость и лёгкое смятение. Он счастливо стиснул подругу в объятиях, и только через несколько секунд до него дошло, что что-то не так.       Грудь. У неё выросла грудь.       Мелиодас яро покраснел, отскочив от Сереры.       — Ты совсем не изменился. — Несколько печально улыбнулась она, хихикнув.       — Гх… — Послышалось от него приглушенно.       Дверь резко открылась, впуская внутрь трактира лютый холод вместе со снегом.       — Во… Восемь…