Грех уныния

      Моя самооценка была ниже плинтуса. Я это прекрасно понимала, но изменить себя также нереально, как и демон в балетной пачке, потому что ты такой, какой ты есть и ты никогда не сможешь измениться. Вот что я поняла за долгое время. Мелиодас тоже не менялся, такое благородство и честь изначально было заложено в его природе, ровно как и противоречивые доброта и безжалостность. Ты можешь научиться чему-то новому, познать новые грани мира, но не измениться. По крайней мере без чужого вмешательства, естественным путём.       О моей натуре (внутри я жалкая размазня и мне это нравится, потому что это я) мало кто знает: я не пытаюсь вызвать к себе жалость, как бывает с большинством нытиков и не пытаюсь привлечь чужое внимание, я просто ною. Для себя.       Если я когда-нибудь буду ныть вслух ради чужого внимания, то окончательно в себе разочаруюсь, так как стану ничем не лучше тех жалких людей, которые всё свободное время жаловались, а потом жаловались на то, что времени ни на что не хватает.       Поныть я любила, но только для себя и только ради того, чтобы чувствовать себя более спокойно. Это позволяло мне осознавать, что я остаюсь самой собой несмотря ни на что.       Самое противное в этом то, что мне стыдно. Мне нравится ныть до тех пор, пока дело не касается реального мира, ведь признавать свои слабости и говорить о них в слух немного разные вещи. Для этого я, пожалуй, была слишком труслива, хотя в трусости нет ничего зазорного.       Бояться чего-то правильно. Я не из этого мира и на момент рождения уже была сформировавшейся личностью, которая росла в другом мире, где было не принято убивать. Мне до сих пор было немного некомфортно от того, как просто жители этого мира были способны кого-то убить и потом не видеть остекленевшие глаза трупов (если от них что-то осталось) во снах. Конечно, мне пришлось с этим смириться и привыкать к такой жизни, но от этого я не воспылала внезапной любовью к убийствам.       Жизнь также противоречива, как и разумные существа. В пример можно взять Мелиодаса, в котором одновременно сплетается невероятная жестокость и потрясающая доброта, кто может убить за просто так, а может пощадить врага.       Вообще… Я пыталась брать с него пример, потому что мне не хватало смелости, и иногда, смотря на других, я чувствовала себя ущербной, но потом понимала, что всё нормально. Просто забила.       Я была одной из немногих, у кого мозги были на месте и кто действительно мог ими пользоваться, именно в этом была моя основная сила. Тот, кто полагается только на свои физические и магические возможности либо очень глуп, либо настолько силён. Это как раз про капитана, да.       Голова на месте была ещё у Кинга и Мерлин, у которых какой-либо физической силы не было, но было большое магическое ядро и знания. Если не можешь полагаться на возможности своего тела, то остаётся полагаться только на другие факторы, имеющие не менее важную роль в бою.       Это как компьютерные игры. Ты не можешь прокачать все возможности персонажа, а если будешь пытаться поспеть во всех навыках, то в итоге получится полная ерунда, ибо ты нахватался только верхушек и против серьёзного противника твой персонаж не выстоит. Только вот в играх можно перезагрузиться и начать игру с самого начала, а здесь тебя ждёт только смерть.       Не люблю смерть, да.       Пальцы ласково проходились по кожаной обложке моего самого главного сокровища, сборника всех моих трудов, хранилища моих знаний и догадок, словно я гладила своего домашего питомца или своего ребёнка.       Какой-то странный взгляд изумрудных глаз я не замечала, погрузившись в свои глубокие мысли.       Дороже этой записной книжки мне нет ничего на всём белом свете. Даже Грехи, даже Гилсандер с Вероникой не настолько мне дороги, как этот сборник моих бессонных ночей. Только эта книга знает мою боль и все мои тайны.       — Этот меч… Даже не меч, а сама рукоять в форме дракона, которую у меня отобрали… — Начал Мелиодас, прервав мои размышления. — Это фрагмент ритуальной реликвии, Гроба Вечной Тьмы.       — Гроб Вечной Тьмы? — Растерялась Элизабет.       — Это же…       — Если говорить коротко, то это темница для клана демонов. В древних трактах и фольклорах говорится… — Я нахмурилась, но продолжила чесать языком, объясняя всю проблему ситуации. — «Клан Богинь, Клан Великанов, Клан Фей и Клан Людей объединились, и с помощью печати Гроба Вечной Тьмы заточили Клан Демонов». — Процитировала я текст одного из древних свитков.       — Но тогда… Неужели Святые Рыцари действительно… Хотят возродить Клан Демонов? — Голос Элизабет разрезал наступившую тишину.       Что-то под рёбрами рухнуло вниз, а перед глазами на мгновение потемнело. Рана на груди, которая затянулась просто аномально быстро, что, конечно, хорошо, но одновременно с этим сильно напрягает и вызывает подозрения, болезненно заныла, грозясь вот-вот открыться и окрасить одежду в не красивый алый цвет крови. Тяжело выдохнула, крепко сцепив зубы.       Как же больно, блять!       — Тогда… Чего хотят Святые Рыцари?       В трактире снова повисла тишина, только в этот раз даже я ощутила всю её тяжесть. От Мелиодас исходила странная сила, которая меня жутко пугала, но, кажется, никто здесь не замечал и не ощущал всего того, что сейчас испытывал капитан Восьми Смертных Грехов.       — Получается, раз они получили твой меч, то клан демонов уже на свободе? — Бедной Диане приходилось нагинаться, чтобы заглядывать в окно и иметь возможность с нами разговаривать.       — Неа. — «Успокоил» нас капитан. — Это невероятно мощная печать. Если бы она была сломана, мы бы точно узнали, когда оттуда бы что-нибудь вырвалось. — Сообщил он нам.       Я нахмурилась. Мне бы это точно стало известно. Мои… гм, сенсорные способности намного сильнее, чем у многих обладателей подобного, а освобождение Клана Демонов сильно ударит по ткани мироздания. Ведь демоны всё это время были заперты где-то в другом измерении, вне пространства и времени. Для меня это может быть даже болезненно.       Звуки пищевого несварения Хорка заставили меня как-то грустно усмехнуться: совсем скоро всем будет не до смеха.       — Кстати, если задуматься… Почему Святые Рыцари охотились не только за твоим мечом, но и за Элизабет? — Свинка, кстати, задаёт нужные вопросы…       

Тишина. . .

      — Потому что она — это последний ключ к открытию печати… — Внезапно раздавшийся женский голос заставил меня подорваться на месте.       Маг?       — ЭЛИЗАБЕТ! — Капитан среагировал раньше меня, перепрыгивая через барную стойку. — Не прикасайся к ней!       Спасти её не получилось. Волшебница была намного быстрее, и они обе просто исчезли в магическом круге телепортации, что невольно напомнило мне Мерлин. Вот только Мерлин не нужна была магическая руна для телепортации, хотя в исключительных случаях она могла использовать его. Но очень редко.       — ЧЁ-Ё-Ё-ЁРТ! — Ярость капитана, вылившуюся в магический импульс, на этот раз почувствовали все.       От этого мне даже стало плохо настолько, что колени подкосились, а рана заныла в несколько раз сильнее, но, тем не менее, не открылась. Было чертовски больно, горло наполнились вязкой жидкостью с металлическим привкусом — кровь.       Капитан рванул на улицу, а мы направились за ним. По пути (я была медлительнее всех) я сплюнула кровь, заполнившую всю полость рта, и приложила ладонь к груди, где расположилась огромная, некрасивая рана. Это капитан. Эту рану мне нанёс капитан тогда, в Бизеле, и от этого мне стало ещё страшнее находиться рядом с ним. Я ещё больше его боюсь, как бы не пыталась убедить себя в обратном.       — Этот ублюдок — Святой Рыцарь?! — Бан даже не разглядел пол появившегося, хотя если бы не моя способность, я бы тоже не разглядела.       — Я не уверен… — Гаутер как всегда остался безэмоциональным. — Однако, это была телепортационная техника высокого уровня — он переместился точно в нужное ему место. — Сообщил кукла.       — Ч-что случилось?! — Растерялась Диана.       — Кто-то забрал Элизабет! — Нервно сказал ей Кинг.       — Не может быть… Куда?! — Диана до сих пор не любила Элизабет, но ещё больше она не любила Святых Рыцарей.       — В королевство! — Проорал капитан. — Я сейчас же отправляюсь за ней!       — Что?! — Кинг сильно нервничал. — Но мы же не менее, чем в 40 милях от него!       — Диана, давай! — Капитан был предельно серьёзен. — Я рассчитываю на тебя!       — Стой. — Вмешался Лисий Грех. — Я передумал! Я иду с тобой! — Пропел он, поднимая капитана над землей.       — Ты уверен? — Капитан ещё никогда не был настолько серьёзным, как сейчас.       — Теперь и у меня есть на это причины!       Гаутер немного помолчал, безразлично осматривая эту парочку лучших друзей, а потом всё-таки решился вмешаться, и пристроился сзади, обнимая Жадность со спины:       — Я с вами.       — Какого чёрта ты делаешь, Гаутер? — Король фей хорошенько так прихренел.       — Эй, я тоже хочу спасти Элизабет. — Я крепко обняла Гаутера за талию, пристраиваясь к этому веселому гейскому паровозику.       — Только за точность я не ручаюсь. — Предупредила нас великанша, поднимая одной рукой нашу укурившуюся компанию. — Ничего?       — Пока направление верное, это мелочи. — Отмахнулся блондин.       — Вы… вы собираетесь… Вы же не серьёзно?!       — А ты заче-ем увязался? — Ко мне вопросов у Бана не было, так как мою причину он услышал.       — Я намерен учиться наблюдая за тобой, капитаном, вашими перепалками и Серерой.       — Учиться чему-у-у? — В своей манере пропел он.       — Верните её, ладно? — Неожиданно сказала великанша. — Я… Беспокоюсь за принцессу.       Диана немного разогналась, и кинула нас по направлению к Лионессу как можно сильнее. Я покрепче вцепилась в тело Гаутера, понимая, что мне сейчас будет далеко не весело, тем более меня всё ещё мутило от вырвавшихся чувств капитана.       — Агх… Щас помру! — Прокричал Бан.       — Ты что-то сказал?       — Я не уловил твоих слов.       В ушах шумел ветер под сильным давлением, поэтому я расслышала только Гаутера, который был ко мне ближе всего. И от этого ещё больше пожалела, что вообще напросилась в этот полёт вместе с ребятами.       Но… Если сейчас не спасти Элизабет, это будет конец. Если не остановить Хендриксена и Дрейфуса, то Клан Демонов обретёт свободу, и тогда на землях Британии начнётся настоящий ад. Много кто умрёт во второй Священной Войне, не в силах бороться с невероятной мощью высших демонов, особенно Десяти Заповедей.       Я должна… Я была просто обязана хоть попытаться что-то сделать, даже не ради всех, а ради себя. Я не хочу умирать, и в первую очередь руководствуюсь своим эгоизмом, только после этого думая о ближнем своём. Своя рубашка ближе к телу, поделать с этим ничего не могу.       К тому же… Элизабет была мне дорога, и каким я буду другом, если не попытаюсь ей помочь. Сейчас она была ни на что не способна, и я, как её друг, должна была прийти ей на помощь. А разве был у меня выбор?       «Элизабет, я плохой друг». — Подумала я. — «Прости меня… И держись! Мы обязательно тебя спасём».       Я ещё крепче сжала Гаутера в объятиях, ощущая, как напряжены мои мышцы.       Лионесс… Эта битва решит всё. Решит наше будущее.