Утоли мою жажду

      Как только моторная лодка доставила нас к берегу близ особняка, мой мир полностью сконцентрировался на Митче. Я мысленно успела десять раз пожурить себя за то, что заранее не продумала для него досуг. Конечно, на острове куча возможностей, но, кроме этого, надо ещё думать о безопасности.       В таком возрасте дети становятся особенно активными, а иногда даже неуправляемыми. Слаба богу, у Митча не наблюдается кризиса, который обычно настигает семилетних детей, однако иногда он показывает свой непростой характер. Как только мы покинули Калифорнию, сын начал капризничать по поводу еды или какой-нибудь ещё мелочи, зная, что мама сделает всё, чтобы ему угодить. Теперь с ним не так просто договориться… Если уж он зациклился на чём-то, то переубедить его практически невозможно. С одной стороны, детям нельзя вечно во всём отказывать и швыряться категоричным «нет», а с другой — баловать тоже не вариант. И честно признаться, я ужасно боюсь потерять какой-либо авторитет в глазах ребёнка.       Теперь его не привяжешь к себе, как например, когда он был маленький. Не возьмёшь за руку и не заставишь быть рядом, лишь бы он не отходил далеко. Митч шёл там, где хотел, — чуть поодаль от меня — держа свои кеды в руках и пиная песок под ногами, разглядывал солнце, пытаясь смотреть на него с широко раскрытыми глазами. Когда пляж перешёл в неровную тропку, он не соизволил надеть обувь, пока я об этом не напомнила.       — Будь осторожен, в кустах водятся ядовитые змеи, — предостерегла я его.       — Я не боюсь змей, мам, — отмахнулся он. — Скоро дядя Ваас научит меня их ловить, и я стану настоящим охотником.       Чёрт…       — А разве вы с Куртом не были на охоте?       — Были, но никого так и не поймали, — поделился он своей неудачей. — Ого! Смотри, мам! Собака!       Митч всё это время, вопреки моему недовольству, шёл спиной назад и теперь указывал пальцем куда-то вдаль. Объектом его интереса стала дымчато-белая псина, стоящая метрах в двадцати от нас. Никаких признаков агрессии она не выказывала, однако это ещё ни о чём не говорило. На острове обычно встречаются только голодные одичалые шавки, которые готовы откусить тебе голову и съесть твой ливер. И обычно они сбиваются в стаи, но эта была совсем одна.       — Идём. Медленно. Не поворачивайся к ней спиной, — скомандовала я тихим голосом.       — Нет, — начал противиться Митч. — Он хороший. Ко мне, дружок!       Собака чуть склонила голову набок, будто бы присматриваясь к нам и анализируя, можно ли подходить ближе. Хвост стоял торчком, как и уши, одно из которых было порвано. Мордашка действительно выглядела милой и даже симпатичной, несмотря на дворовый вид.       — Идём домой, Митч. Она одичавшая, — продолжила я уговаривать, положив на его плечо руку и стараясь увести в сторону тропы, ведущей к дому.       — Я уже давно хочу собаку, а дядя Курт запрещает, потому что у Хейли аллергия, — пожаловался Митч, с обидой посмотрев на меня, и дёрнул плечом, скинув мою ладонь. — Ко мне! Ко мне!       Я в первый раз слышу про аллергию Хейл и примерно догадываюсь, для чего дядя заставил Митча поверить в эту неправду. Однако что-то в груди защемило, когда сын присел на корточки и начал заманивать к себе собаку, которая уже сделала несколько настороженных шагов навстречу к нам. Он всегда хотел собаку, а я знать не знала об этом…       — За ней нужно ухаживать, кормить, выгуливать и воспитывать, — перечислила я обязанности, которые возлягут на Митча, надеясь, что это его напугает.       — Я знаю. Я хочу научить его вставать на задние лапы и петь песни, — бесстрашно заявил он. — Я назову его Джокер.       — С чего ты решил, что это мальчик? — осведомилась я, готовясь защищать сына от атаки, даже при учёте того, что собака уже стояла напротив нас и слабо виляла хвостиком, давая понять, что доверяет нам.       — Если это девочка, то Харли, — легко вышел из положения Митч и протянул к своему питомцу руку.       Харли (или Джокер) сначала попятилась, потом немного поводила носом, обнюхивая ладошку Митча, а потом всё-таки далась себя погладить за ухом.       — Крутяк, — широко улыбался сын, зарывая пальцы в короткой шёрстке.       — А куда ты её денешь, когда придётся уезжать домой? — спросила я, когда мы возобновили наш путь к особняку теперь не вдвоём, а втроём.       — О… — в один миг расстроился Митч и, сдвинув брови к переносице, явно принялся размышлять над моим вопросом. — Возьму с собой. Он ведь может жить на улице. В будке. Ему не обязательно жить в доме, ведь правда?       Правда… У детей всё так просто! Митч находит ответы на любые вопросы. Щёлк! И он уже придумал решение. Хотелось бы мне тоже так…       Собака шагала следом за Митчем, и, когда он рванул вверх по склону, она увязалась за ним. А я, не заметив признаков мужского пола под её хвостом, поняла, что теперь в нашей маленькой семье появилась Харли.

***

      Несмотря на относительную покладистость, я прозвала псину Одичалая Харли. Но называла её так только про себя, потому что знала наперёд, что такая кличка не придётся Митчу по нутру. Он теперь не отходил от своего питомца. Мне же пришлось пожертвовать своей любимой расчёской, чтобы Митч смог вычесать свалявшуюся шерсть. Псина явно не понимала, чего от неё хотят, и постоянно вырывалась из рук маленького хозяина.       — Почему она убегает? — насупился Митч, когда Харли в очередной раз вывернулась и выбежала из кухни.       — Потому что она выросла на свободе и не привыкла к такому, — пояснила я и осмотрела пустой холодильник, будто надеясь, что он за время моего отъезда самостоятельно заполнился необходимыми продуктами.       Я постоянно ела в баре у Глории или же в лагере пиратов, поэтому особо не заморачивалась по поводу готовки. Теперь же, раз в доме появился не только сын, но и псина, долг обязывал закупить провизию.       — Если мы купим Харли вкусности, тогда она быстрее привыкнет к нам и ты сможешь её расчёсывать и даже купать, — попробовала я отвлечь Митча, и, слава Ктулху, это сработало.       — А можно мы возьмём её с собой?       — Боюсь, она не захочет ехать в машине.       — Она умная, я знаю, что захочет, — упрямился Митч.       Пришлось и в этот раз согласиться. Одичалая сидела у порога и явно желала поскорее выйти на улицу. Когда мы открыли входную дверь, она пулей вылетела из дома и унеслась прочь, скрывшись за холмом.       — Ну вот, она убежала, — расстроился Митч.       — Не переживай. Она будет ждать нас у машины, вот увидишь, — приободрила я его, слегла потрепав по макушке.       По крайней мере, я чертовски надеялась, что Одичалая не подведёт меня и будет носиться где-нибудь поблизости. Иначе Митч совсем поникнет, и тогда мне придётся выкручиваться и придумывать способы отвлечь его. Конечно, мне нравилось всячески развлекать сына, играть с ним в игры, читать вместе его любимые комиксы вселенной Marvel или же искать клад на пляже. Но сейчас его интересует только Харли, которую, судя по всему, никогда не удастся окончательно приручить.       Как Вааса…       — Её нигде нет, — сообщил Митч, когда мы спустились с холма. — Харли! Харли, ко мне! — принялся он звать собаку, которая наверняка ещё не знает своего нового имени.       — Она где-то рядом. Просто охотится или гуляет, — придумывала я на ходу. — Садись в машину, Митч. Надо съездить на рынок за продуктами…       — А ты откуда знаешь, что она гуляет? Она просто бросила меня.       Мой проницательный и умный не по годам мальчик…       — Нет. Она придёт. Она видела, где мы живём, и обязательно вернётся. А к тому времени мы купим ей вкусной еды. Она обрадуется, вот увидишь.       Кажется, мои уговоры сработали, потому что Митч перестал оглядывать окрестности и сел в машину.       — Пристегнись, — попросила я, когда села за руль и погнала машину на малом ходу к главной колее.       — Не хочу.       — Смотри, я же пристегнулась.       — Ты просто трусишка, мам, — принялся он поддразнивать меня.       — Трусишка? Это я трусишка?       — Да. Собаку испугалась, змей боишься и пристёгиваешься, хотя едем мы очень медленно, — важничал он.       — А ты ничего не боишься?       — Ничего.       — Совсем-совсем?       — Боюсь только, что Харли не вернётся, — поделился своими опасениями Митч.       Мне бы твои проблемы, родной. Я боюсь не змей и не собак. Я боюсь потерять тебя. Но ты ещё слишком мал, чтобы это понять.       Рынок находился на территории бывшего аванпоста «Дом прибрежного грабителя». В основном здесь торговали свежей рыбой, так как рядом располагалась пристань и море. Помимо морепродуктов можно было разжиться свежим мясом разных сортов, которое хранилось охлаждённым в морозильных камерах. Торговцы, как только увидели нас, принялись изо всех сил зазывать и стараться привлечь наше внимание именно к своей точке. Кто-то старательно отгонял мух от вяленого мяса, кто-то поправлял пирамидки из овощей и фруктов. Я знала, за чем конкретно явилась сюда, поэтому всучить мне что-то ненужное очень сложно.       Митч не выказывал особого интереса к выбору еды и на мои вопросы просто пожимал плечами. Я старалась хоть как-то переключить его мысли, спрашивала, чего бы он хотел на ужин, даже пообещала организовать качели у дома, но Митч только мрачно вздыхал.       Я уже начала злиться на эту дворовую шавку. Ишь какая! Появилась на горизонте, хвостом повиляла, обнадёжила ребёнка и упорхнула. Если она не объявится до вечера, то придётся напрягать пиратов — чего мне ужасно не хотелось — и организовывать поиски. В противном случае Митч будет ещё долго убиваться. И я вместе с ним.       Когда мне помогли упаковать и разместить продукты в машине, я поторопилась обратно домой. И для того, чтобы рыба не успела приготовиться от такой жары, и для того, чтобы поскорее уделить время Митчу. Он всю дорогу молчал и смотрел в окно. Я приняла выжидающую позицию. Лезть со своими успокаивающими речами нет смысла, они не помогут, а обещать что-то — вообще неблагодарное дело. Если обещания не сбудутся, то плохой окажусь я. Всё теперь зависит от Харли, чтоб её блохи съели…       Примерно на полпути нам преградила дорогу чья-то машина. Мозг сразу воспринял это не как стечение обстоятельств, а тщательно спланированную засаду. Но стоял транспорт не поперёк пути, а прямо, будто тачка просто сломалась и подвела своего хозяина. Я чуть успокоилась и откинула мысль о засаде, когда из салона вышла совсем молоденькая девушка. Заметив нас, она замахала, привлекая к себе.       — Мы ведь ей поможем? — спросил Митч, явно намереваясь сыграть роль супермена из своих любимых комиксов.       — Ты сиди в машине, а я выясню, что у неё случилось, — сказала я тоном не терпящим возражений.       — Но…       — Никаких «но», Митч, — оборвала я его на полуслове так, что он даже немного присмирел и откинулся на спинку сиденья, хотя уже хотел открыть дверь и выйти. — Сиди здесь и жди меня. Никуда не уходи. Ты понял?       — Угу, — кивнул он, и я чмокнула его в макушку.       Девушка, судя по внешности, местная. Её загорелая кожа, отливающая бронзой, миндалевидные глаза, тёмные прямые волосы и невысокий рост говорили о принадлежности к племени. Она беспомощно топталась у машины, и неизвестно, сколько стояла здесь, ожидая хоть кого-то. Ей повезло, что в этой части острова практически нет пиратов…       — Нужна помощь? — перешла я сразу к делу, сохраняя непринуждённый вид и играя пальцами со связкой ключей.       — Не помешала бы, — извиняюще улыбнулась она, прикрывая рукой глаза от яркого солнечного света. — Похоже, шина совсем прохудилась, — указала она на спущенное колесо. — Машина уже старая, что с неё взять.       — К сожалению, у меня нет с собой ни запасной шины, ни нужного оборудования, ни мужских рук, но я могу подкинуть тебя до ближайшей мастерской. У меня там есть знакомые. Они тебе помогут и скидку ещё сделают. Только мне сперва надо довезти сына до дома, — махнула я в сторону своей тачки.       — О. Это ваш сын?       — Эмм… Да… — ответила я, чуть сконфузившись.       Мне показалась очень странной нездоровая заинтересованность, которая плясала огнями прожекторов в глазах незнакомки, и насторожил тот факт, что она так резко переключилась от главной проблемы на внимательное рассматривание ребёнка, которого видит впервые.       — Красивый. У меня тоже брат примерно того же возраста, — поделилась она, непонятно по какой причине резко поникнув.       — Это здорово. Я тогда… туда и обратно. Скоро вернусь, — попрощалась я с девушкой и поторопилась вернуться в машину.       — Мам, что там? Мы ей поможем? — зажужжал Митч, когда мы тронулись и проехали мимо девушки, которая провожала нас не моргающим взглядом.       — Поможем, поможем. Сейчас отвезу тебя домой и вернусь за ней.       — Ну почему? Я не хочу сидеть дома!       — Я ненадолго. Тебе там будет нечего делать. К тому же, вдруг Харли вернётся, а нас нет дома? — парировала я, чувствуя себя последней тварью, которая опять нажала на кровоточащую рану и заставила ребёнка вспомнить о грустном.       — Да, точно, — легко согласился он. — Если Харли вернётся, надо будет её покормить.       Да уж… Твоя Харли ест явно не мясо в сливочном соусе, а сырое мясо с кровью. Не удивлюсь, если сучка припрётся с кровавой пастью и застрявшими кусками чей-то плоти между зубов.       Меня почему-то терзали сомнения по поводу незнакомки. Разговор показался каким-то скомканным. Я даже не знаю, как её зовут. Хотя это и не имеет значения. И наклёвывался вопрос… Что она делала в этой части острова? Поблизости нет никаких жилых домов или магазинов, только заброшенные хибары по периметру пляжа. Куда она ехала? Перед машины был направлен в сторону моего дома, следовательно, ехала она именно в эту степь. К тому же, насколько я знаю, местные стараются не разъезжать в одиночку. Странно… Очень странная встреча.       Я особо не торопилась и степенно выкладывала продукты в холодильник. Интуиция подсказывала, что девушка и без моей помощи справится. Кто-нибудь другой так же, как и я, вскоре проедет мимо и поможет ей. А ещё у неё есть ноги, и она может спокойно дойти до деревни Аманаки, где обязательно найдётся механик.       — Мам, можно я возьму крекеры? — вырвал меня из раздумий Митч, начав лазить по пакетам с покупками.       — Проголодался? Только ешь их с молоком. Скоро будет ужин.       …И сына оставлять одного не хочется и таскать его с собой тоже нет желания. И дел много. И вообще, каждый сам за себя. Прошли те лихие времена, когда я помогала каждому встречному. Более того, жизнь научили меня не игнорировать свою интуицию и седьмое чувство, которое длинным червём копошилось где-то в груди, намекая, что сегодняшняя встреча имеет значение. Это не случайность. А может, на меня в очередной раз напала паранойя? Это сходит на признак ломки, организм играет со мной злую шутку, подбивая на принятие допинга и желая расслабиться. Может быть… Но не сегодня. Я даже не курю в присутствии Митча. Что уж тут говорить про наркотики.       За ужином я совсем выкинула из головы эту девушку со сломанной машиной и полностью погрузилась в домашнюю идиллию. Так приятно ощущать себя хозяйкой, готовить, узнавать всё больше подробностей из школьной жизни Митчелла, планировать с ним предстоящий день, вместе мыть посуду, иногда плескаясь друг в друга водой из-под крана. Приятно просто быть нормальной… и нужной.       — Мам, — окликнул меня Митч, когда я уложила его в постель. — Расскажи мне историю про человека с каменным сердцем.       — Сказку? Ты же уже не любишь сказки, — хитро прищурилась я.       — Я не люблю про всяких принцев и принцесс. Они глупые и ненастоящие. А эта интересная.       — Хорошо, — охотно согласилась я и улеглась на бок рядом с Митчем, чтобы видеть его лицо. — Говорят, что мир разделён на хороших и плохих людей, — начала я рассказ собственного сочинения. — Но Фейт так не считала. Она верила в добро, даже несмотря на то, что у неё не было родителей и жизнь очень часто была к ней несправедлива, — Я сделала паузу, чтобы прочистить горло и продолжила: — Однажды она встретила мужчину. Все боялись его и называли Каменным сердцем, потому что он был злой и жестокий и никого не любил. У него так же, как и у Фейт, не было семьи, и он считал это своим достоинством.       — А почему? — спросил Митч, хотя слышал эту сказку множество раз.       — Потому что считал, что семья… сделает его слабым.       — Почему?       — У него же каменное сердце, — пояснила я. — А стало оно таким после предательства родной сестры. Он очень любил её когда-то, но после её низкого поступка поклялся больше никогда не связывать себя родственными узами с кем бы то ни было. Человек с каменным сердцем считал, что все люди желают ему зла. Он не верил, что семья своей любовью и заботой способна изменить его жизнь к лучшему. Он наслаждается своим одиночеством, всех от себя отталкивает, совершает плохие поступки, делает всё, что угодно его тёмной душе, но встреча с Фейт изменила многое… Она доказала, что каждый человек достоин самой бескорыстной и чистой любви.       — Как она это сделала?       — Она полюбила его. Оставила свою прошлую жизнь и посвятила себя ему.       — А он её полюбил?       — Неизвестно. Но он принял Фейт в свою жизнь. Конец.       — А разве в мире только добрые люди?       — В глубине души — да, все добрые, — ответила я, поглаживая Митча по голове. — Засыпай давай.       — Я не хочу спать.       — Но ночью маленькие детки должны спать.       — Я не маленький, — возмутился Митч, скорчив смешную гримасу. — Я уже взрослый!       — Ах так? Раз ты взрослый, то и щекотки не должен бояться, — забралась я рукой под одеяло и принялась пересчитывать пальцами рёбра Митча, отчего он начал звонко и заразительно смеяться и уворачиваться от моих атак.       В итоге я поняла, что уложить его уже не удастся, поэтому взяла пару подушек с пледом и отвела его к беседке, где стоял телескоп. Небо простиралось тёмным бархатом, и сонм звёзд взирал на нас сверху. Особенно ярко светил земной спутник, похожий на огромный белый диск.       Я никогда не была знатоком астрономии, но пару созвездий знала. Митч особо не запоминал их названия, смотря в телескоп с открытым ртом. Ему нравился сам процесс разглядывания, а мне главное его чем-нибудь занять и утомить. Не знаю, сколько по времени мы просидели в беседке, но в конце концов Митч начал широко зевать, и я вместе с ним. Хотя, когда уложила его обратно в постель, сама спать не пошла. Рука тянулась к сигаретам, а мысли сконцентрировались на Монтенегро. Интересно, а мы бы смогли вместе смотреть на звёзды? Тьфу ты… Лурье… Опять за своё?       Когда я затушила окурок в переполненной пепельнице и собиралась уже войти в дом, что-то зашуршало и закопошилось в ближайшем кусте. Это был точно не человек, потому что из растительности доносились какие-то фыркающие звуки. Я замерла у двери, и, если признаться, немного перепугалась.       — Харли? — окликнула я полушёпотом псину, морда которой показалась из куста. — Ну и где ты шлялась, м? Иди сюда, дурёха.       Собака, прихрамывая, подошла ближе, смотря на меня как-то выжидающе.       — Ну? И чего ты смотришь на меня? Нагулялась? — обратилась я к ней, прекрасно зная, что никакого ответа от неё не получу. — Пошли в дом.       Удивительно, что она вообще вернулась и теперь послушно сидит рядом, пока я обрабатываю рану. Когда лапку удалось забинтовать, Харли лизнула меня в щёку.       — Вот только твоих лобзаний мне не хватало, — хихикнула я и потрепала её за холку. — Что ж… Добро пожаловать в семью, Харли.