Горящая сакура.

— Прекрасный запах… — инкуб сидел на подоконнике и смотрел в окно. Закат. Комнату заполнял аромат смерти и гниения. — Я тебя не для ароматерапии позвал, — Камукура смотрел на кровать. Довольно угнетенный. — Знаю, — усмехнулся биолог, — Но на что ты рассчитывал, когда давал ту клятву с ним? Думаешь, его простят? Даже если омежка в последние часы жизни свяжет свою душу узами обещания Богу? — Простит. Если он откажется от меня, то простит, — демон достал из тумбочки нож. Тот самый, с которого все началось. — А он не бросит, — хихикнул гость и мигом оказался перед лицом альфы, — Он любит тебя, Изуру. Любит, а ты ему так и не поверил. — Я сам спрошу его об этом, — хмыкнул демон и положил в руку Комаеды нож, — Так будет лучше. — Для кого? Для тебя? — вздохнул биолог и снова вернулся к окну, — Спорим на хороший турецкий кофе, что ты ошибаешься? — Спорим.       Камукура лег рядом с Нагито. Он не мертв. Но и не жив. Его тело гниет, а душа просто не может отделиться. Ей поможет лишь демон. И это будет он. Камукура. Склонившись над губами юноши, альфа приоткрыл его рот и поцеловал, придерживая почерневший подбородок. И вместе с поцелуем погружая их в нечто, на подобии чистилища. Прекрасный мир, в котором демон поглощает проданные ему души. Да, это место было личным пространством альфы. //       Холодно.       Нагито стоял в белом халате. Как будто саван. «Черт, как же холодно, » — продолжало повторяться в мыслях омеги. Все вокруг белое. Под ногами зеленая трава. Нет, это просто такие большие облака. Они не охотно пропускают синеву. «Я умер?» — проносилось в мыслях юноши. Возможно. Но его душа должна быть мертва. Он запутался.       Вдруг Комаеда почувствовал запах табака. Приятный и такой знакомый. Обернувшись на него, юноша увидел за своей спиной сакуру. Она цветет. Наверное, в этом мире весна. Нагито пошел к ней. Аккуратно, не торопясь. Он не боялся конца. Он боялся, что Камукура не исполнит их уговора. И не убьет его. Ведь жить без демона… омега больше не сможет. Все ближе и ближе. Странно, но сакура не пахнет. Шаги ускорялись, и вскоре омега оказался на месте. Под деревом был пепел травы. А цветки казались кроваво красными. — Я ждал, — за спиной юноши появился Камукура. Теперь уже демон. С тонкими, но длинными рогами, клыками, высоким ростом и в традиционной одежде из историй — кимоно. Черное, с багровыми пятнами и белым поясом. Часть волос была собрана в высокий хвост, который закалывался тремя заколками. На одной из них была веточка сакуры. Нет, вся заколка была веточкой. На ней продолжали расти цветы. — Камукура, — Нагито был очарован. Как прекрасен его палач, — Я рад, что… — Нагито, я разрываю наш договор, — демон достал из своего одеяния нож и протянул омеге, — Я не буду есть твою душу.       Комаеда обомлел. Как? Почему? Камукура… — Я… Я не… — Ты убьешь меня. Сейчас, за нарушение клятвы, — нож был всунут в руку парня, — Или я передумаю. — Почему? — юноша всхлипнул, — Почему ты хочешь, чтобы я страдал? — Я как раз хочу избежать этого… — хотел возразить Камукура, но его прервали. — Единственное, что я мог сделать для тебя на протяжении всего этого времени — отдать свою душу. За все то, что ты мне дал. За твою заботу, ревность, любовь… Может, все это было обманом? Может, ты лишь играл со мной? Я не знаю… Но я благодарен тебе, демон. Нет, Камукура. Нет. Мой альфа. И я хочу умереть. Потому что понимаю, что это не повторится, — Нагито улыбался. Слезы быстро прошли. В руке он держал нож, тот самый, кухонный, — Спасибо за эту жизнь. Но новая мне не нужна. А эта уже закончилась.       Солнце, или то, что являлось светилом в этом мире, отразило блеск лезвия, разрезавшего воздух.       Говорят, что у души нет крови. Это правда. Текло нечто другое. Прямо из шеи омеги, рваной раны, оставленной ножом. Там, где была метка. Черное, вязкое и с дурным запахом. Теперь его душа свободна. Теперь его тело мертво. Это была последняя конвульсия. В реальном мире повторилось все то же самое. Кровь разливалась на простынь.       Камукура взял на руки душу. Чистую, безгрешную. Теперь он может отдать ее богу. Но демон не верит в бога. Потому что он только отнимает. Он никогда ничего не давал Камукуре. Лишь забирал. А сейчас альфа заберет у него. Только один раз. Только самое ценное для проклятого сердца.       Они сидели под деревом. Сакура загорелась, обвивая их пламенем. — Меня зовут Изуру. Запомни это имя, мой мальчик. // — Эх, люблю счастливые концы историй, — биолог смотрел на окровавленную простынь с двумя телами, — А еще я не люблю перетаскивать демонические трупы. Хорошо, что обошлось без этого.       Инкуб ушел. В дальнейшем он рассказал, что видел Нагито на вокзале. Полиция только так смогла объяснить исчезновение юноши. Кому? Ну, школьной документации. А больше некому.