Горящая сакура.

      Нагито открыл глаза. Было темно, как будто они до сих пор были закрыты. «Наверное, он все же съел меня, » — пронеслось в мыслях юноши. Ад такой холодный. Возможно, как и душа демона. Комаеда снова вспомнил о нем. И что-то начало щипать в глазах. Руки были привязаны. К чему-то и чем-то. Но ноги были в относительной свободе. И были прижаты к юному телу. Омега скучал. По тому, как все было. Хотелось хоть на секунду вернуться в то время, когда они смотрели фильм в первый раз и почувствовать его руку; есть кекс и слушать ворчание о том, что парень слишком мало ест; сидеть в клубе и вдыхать запах табака. Хоть раз. Еще раз ощутить его. Камукуру. Комаеда вздрогнул. Его имя… Изуру. Когда юноша его узнал? И почему тогда раньше так не называл? Не важно. Уже не важно. Но что, если… — Изуру.       В ответ лишь тишина. Не было эха. Тьма сразу поглотила его голос. Нагито всхлипнул. И резко пнул ногой куда-то в сторону. От отчаяния. В ответ на его действие на ногу упало что-то. С чем-то горячим. Омега вскрикнул от боли. — Блять, даже на секунду оставить нельзя.       В глазах вдруг резко побелело. А потом начало приобретать довольно адекватные цвета. Юноша сразу различил демона, его демона и кофе. Черный кофе на ноге омеги. — Прости. — Что «прости». Он дорогой, — возмутился Камукура и начал его убирать с кровати и с ноги омеги. — Как будто ты деньги зарабатываешь… — Нет, но скоро начну.       Вдруг Нагито осознал всю абсурдность ситуации. — Не начинай, я еще кофе не убрал, — вздохнул демон. — А как это все… Почему…?       Комаеда пытался сформулировать вопросы, но и так было понятно, какую мысль хотел донести омега. — Скажем так. Теперь мы действительно можем целоваться несколько часов. Как ты и хотел.       Парень открыл рот, готовя новый поток вопросов, но Изуру продолжил. — Не спрашивай «Как?». Очень долгий и изнурительный процесс. Я даже в Турцию успел слетать. — Ладно, — вздохнул омега, улыбаясь. Уже не важно. Комаеда даже половину слов не осознал до конца, но что-то в нем… Изменилось. Может, в лучшую сторону?       Юноша потянул руки к альфе. Но вспомнил, что не может ими шевелить. Обернувшись, омега обнаружил наручники на своих запястьях. — Изуру. — Да? — альфа лег на кровать и начал лапать своего мальчика. — Почему я прикован? И почему голый? — Нагито только заметил это. Когда руки демона начали касаться его ниже пояса. — Ну знаешь: скованные руки, закрытые глаза… Разнообразие, — урчал Камукура и медленно опускался к ногам омеги. — Так это была повязка? — Конечно. Но только не человеческая, из ткани, а с помощью чар. Особых, эротическо-демонических, — усмехнулся Изуру и провел языком от пупка до паха Комаеды. — Дурак… — вздохнул омега и закрыл глаза. Что-то жгло плечо. В ужасе омега резко повернул голову и посмотрел на свою кожу. Там была сакура. Вернее, веточка сакуры. Вернее… — Моя метка. Нравится? — осознав, что его возлюбленный не пребывает в игривом настроении, демон снял щелчком пальцев наручники и просто лег рядом с Нагито, любуясь своим «творением». Ведь это он его обратил. Или превратил. Или осквернил его душу и видоизменил тело. — Да… — юноша прижался к альфе и закрыл глаза, — Изуру… — Да, Нагито? — демон лишь вдыхал его запах. Его, а не смерти. — … а демоны, ну, или «кем я стал», остаются… «Полноценными омегами»? — Не знаю. У демонов нет омег. Мы не размножаемся между собой. Только путем обратимости. — Ладно… — вздохнул Комаеда. И мысленно попросил течку.       Демоны действительно могут управлять сексуальным состоянием своего тела. Акт 3. Как пахнет пепел сакуры. Конец.