Hold me tight

Намджун не верит в такие вещи. Серьезно, оставьте их для подростков и любого другого контингента, готового потреблять антинаучную ерунду. Намджун — серьезный ученый, притом морской биолог, и если бы русалки действительно существовали, то он бы обязательно об этом знал. Он верит в науку. Но и своим глазам тоже. Это определенно был не сон: он помнит, как в шоке ломанулся прочь с берега и добежал до их номера, а потом улегся в постель в одежде. Сокджин пришел через час, прохладный и пахнущий морской солью, поцеловал его за ухом и лег рядом. Намджун так и не смог заснуть. Какое логическое обоснование можно было этому найти? У него были галлюцинации? Рядом с Сокджином проплывал тунец с громадным хвостом? Если он спросит об этом Сокджина напрямую, то тот может подумать, что он спятил. Поэтому, когда они вдвоем спускаются на завтрак, он пытается делать вид, что ничего не произошло. Получается, кажется, плохо. — Что такое? — интересуется Сокджин, подцепляя палочками кусочек мяса. Намджун принимает максимально невинный вид. — О чем ты? — Сам не свой с утра. Заснул в одежде. Почти не разговариваешь. — Все в порядке. Сокджин смотрит на него с легкой тревогой в глазах, полные губы чуть поджаты. — Я понимаю, что лезу не в свое дело, и ты вообще не обязан делиться со мной всяким, но… Разве в этом не смысл курортных романов? Найти партнера для секса и жилетку, чтобы поплакаться о проблемах в большом мире. Все равно это останется между нами. Звучит, может быть, логично и вполне себе обыденно, но внутри Намджуна поднимается целое облако горечи. Конечно, в конце концов Сокджин останется в его воспоминаниях в этом кусочке лета, вместе с дрянным двухзвездочным отелем и побережьем, но… Черт, почему он так загоняется по этому поводу, если его изначально тревожило совсем другое? — Всё окей, — мотает головой Намджун. — Кошмар приснился, до сих пор не могу отойти. Всё не окей. Во-первых, он сомневается в здравии своего ума, во-вторых, Сокджин только напомнил ему о том, что он влюбился, как какой-нибудь школьник. — Хочешь отвлечься? — улыбается Сокджин, и его колено касается бедра Намджуна под столом. — Ох. Черт возьми, нет, хён, сейчас слишком жарко. Да и погружение через полтора часа, Юнги меня похоронит, если я опоздаю. — Все еще танцует вокруг да около со своим мальчиком? — Не хочет его спугивать, — хмыкает Намджун, и Сокджин улыбается с соломинкой, кокетливо зажатой между зубов. Как итог: у Намджуна все же не хватило духу сказать ему что-нибудь или же спросить, а поэтому он не находит себе места все те полтора часа, пока они болтаются по окрестностям. А если то, что он видел — правда? Какие последствия могут вызвать его слова? Вдруг Сокджин прирежет его во сне, чтобы он не проболтался, или… Черт, он может просто утопить его, и ни у кого не возникнет подозрений, даже у Юнги, все же знают, что он совершенно не умеет плавать. Его беспокойство замечает и Юнги, когда готовится к погружению. Сокджин остался в номере (объяснил это тем, что на работе попросили разрешить какие-то дела по видеозвонку), Чимин уже сидит в катере, так что их никто не может подслушать. — Ты чего такой? — Какой? — Будто у тебя глисты. Съел что-то не то? Я предупреждал, что лучше есть в ресторане неподалеку, а не в отеле, а то мало ли… Я с собой антибиотики не брал. Намджун кидает в него пригоршню песка, и он с гнусным хихиканьем уворачивается. — Против глистов используют не антибиотики, а противоглистные. — Посрать, я изучаю морских гадов, а не кишечных, — отмахивается Юнги, натягивая на лицо маску для дайвинга. — Так что стряслось? Что-то с твоим Сокджином? Намджун жует губы. Сказать ему? Они с Юнги уже четыре года знакомы, дружат с самого выпуска, он наверняка должен понять… — Ты веришь в русалок? Юнги поднимает вверх ноги и машет ему ластами. — Верю. Ладно, давай приступать, Чимин там сейчас обгорит на солнце… Намджун фыркает и закатывает глаза. Ну да, конечно. Чимин. Погружение происходит обычно — как и те два раза до него. Намджун (опять) впадает в сонное оцепенение и забывает уведомить Юнги, что полчаса съемки уже отмотано, а Юнги (опять) забывает, что камера направляется туда же, куда он смотрит, а поэтому где-то десять минут из тридцати занимают не рыбы, а Чимин. Юнги циник. Сколько они с Намджуном знакомы, тот никогда не замечал за ним каких-то отношений (да и светлых чувств к кому-нибудь кроме его любимой баскетбольной команды), он никогда не ныл ему про свои безответные чувства к *вставить имя* из соседнего отдела, не рассказывал, какую цыпочку подцепил в баре… Намджун подозревал, что Юнги либо бессердечный, либо с какой-нибудь трагической историей любви за плечами, но оказалось, что ему просто нужен был кто-то, кто его растопит. Например, островской паренек с бронзовой кожей и солнечными лучами, осевшими на плечах веснушками. Правда, в конце концов им тоже придется расстаться, и… Черт, если бы Намджун мог отключить свои мозги хотя бы на пять минут и не думать ни о чем, он бы с радостью воспользовался этой возможностью. Когда они несут холодильник с образцами обратно в номер, Юнги все же спрашивает: — Так что там про русалок? — Забей. Просто пошутил. — Не-а, я же знаю, когда ты шутишь, а когда нет. Давай, говори. Это какой-то шифр или что? Намджун теребит ручки переносного холодильника, пока думает. Что может случиться плохого, если он поделится с ним? По крайней мере, он не постарается утопить его в океане и выставить это за несчастный случай, хоть и угрожал этим бесчисленное количество раз. — Русалки… наполовину люди, наполовину рыбы. Верхняя часть человеческая, а дальше рыбий хвост. Юнги закатывает глаза. — Спасибо за ликбез. Я смотрел диснеевский мультик. — Как ты думаешь, такое может существовать на самом деле? — Да не-е. В смысле, такое может существовать, но не в качестве наполовину рыб и наполовину людей. Очевидцы скорее всего не могли объяснить то, что видели, и придумали такое сравнение. Вот, что я думаю. Потому что представь, у человека есть позвоночник, ребра и таз, а ниже — опять позвоночник и ребра? Чушь. Намджун сосредоточенно выслушивает его речь. То, что Юнги не обвинил его в том, что он думает о всякой ерунде, уже хороший знак. — А ты задумывался об этом, верно? — Меня зацепил тот мультик. А зачем ты спрашиваешь? Они останавливаются, чтобы перевести дыхание, и Намджун осматривается, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — И что бы ты сделал, если бы нашел такое существо? — Наделал бы сотню фоток, снял видео, пригласил очевидцев. А потом бы забрал такой экземпляр в лабораторию на исследование. Это была бы сенсация. — А если бы это был Чимин? Юнги приоткрывает рот и смотрит на него с растерянностью. — Это… Это называется моральной дилеммой. Как тот выбор с поездом, где тебе нужно выбрать, умрет один близкий тебе человек или пять незнакомцев. — Что? И не близко. — И там и там — сложная моральная херня, — мотает головой Юнги. — Я не знаю. Я… скорее всего, я бы сохранил его секрет. Намджун кивает. Другого он и не ожидал. — Конечно. Я понимаю. — Зачем ты спрашиваешь, Джун? — спрашивает Юнги серьезно. — По глазам вижу, что что-то серьезное. — Да не-ет, ничего серьезного, — отмахивается Намджун. — Просто… Сокджин каждую ночь уходит. На пляж, как он говорил, чтобы поплавать. И я просто решил выйти следом, чтобы прогуляться, но… Он замолкает, не в силах сформулировать предложение, и Юнги смотрит на него с приподнятыми бровями. — И? — Кажется, я видел хвост. — Но у него ноги. — А в воде был хвост. — Но такого быть не может. У него что, сменные модули? Отсоединил ноги, присобачил хвост и поплыл? Намджун задумывается. Да, он о таком не подумал. — Ну… магия? — предполагает он робко, но Юнги только отмахивается. — Тебе привиделось. — Черт, Юнги. Я что угодно ставлю на то, что мне не привиделось. Юнги снова берет в одну руку свое оборудование, а в другую — ручку холодильника, и говорит решительно: — Тогда сегодня ночью проследи за ним. Убедись в том, что веришь своим глазам, и только потом думай, что тебе с этой информацией делать.

***

Намджуна это по необъяснимой причине успокаивает. Он возвращается в номер Сокджина (в котором он проводил гораздо больше времени, чем в их с Юнги) и они еще долго смотрят какую-то дораму по местному каналу. И ужинают. И занимаются сексом — сначала в душе, а потом и кровати, как все нормальные люди, когда спадает жара. Намджун уделяет много внимания его ногам. Обычные, человеческие ноги — разве что, очень красивые. Ни чешуи, ни чего-нибудь еще подозрительного, что указывало бы на то, что эти ноги на самом деле хвост. Сокджин просыпается в четыре часа, как по будильнику, когда за окнами только-только начинает брезжить рассвет. Намджун, слушавший всю ночь подкасты, чтобы не уснуть, тут же застывает и прикрывает глаза, тщательно изображая из себя спящего. Главное, не заснуть по-настоящему, пока он будет притворяться, потому что пролежать четыре часа в теплых объятиях и не уснуть — то еще испытание. Сокджин лежит еще с пару минут, легонько гладит Намджуна по волосам (а можно чуть подольше? ну пожалуйста) и выходит из номера. Намджун лежит неподвижно, прислушиваясь к звукам его шагов, еще с две минуты, и как можно неслышнее выходит следом. На улице чуть теплее, чем прошлой ночью — день обещает выдаться жарким. Если, конечно, наутро он останется живым. Намджун наблюдает из-за деревьев за тем, как Сокджин раздевается и аккуратно складывает свою одежду на берегу. Теперь он даже не думает, что это может выглядеть так, словно он бессовестно подглядывает — желание узнать правду перекрикивает все его моральные принципы. Еще не скрывшаяся за горизонтом луна теперь отражается в поверхности воды: все выглядит так кинематографично, словно из-за деревьев сейчас выйдет съемочная группа и скажет ему не портить кадр. Но этого не происходит: Сокджин садится в воду на мелководье и медленно потягивается. И хлопает по воде самым настоящим, не реквизитным, хвостом. Намджун отступает назад и зажимает ладонью рот, чтобы случайно не издать звуков, что выдали бы его присутствие. Хвост массивный, с раздвоенным полупрозрачным хвостовым плавником и еще двумя плавниками по обеим сторонам, серо-стального цвета, похожий на акулий. Намджун, черт возьми, морской биолог — он четыре года целенаправленно изучал самые разные хвосты, и вариант того, что он спутает хвост с чем-то еще, просто отметается. Сокджин подтягивается на руках, выталкивая свое тело с мелководья, еще раз хлопает массивным хвостом по воде и исчезает под поверхностью. Намджун выбирает сбежать.