Крысиными тропами

      Север Тэхену решительно не нравится. Светловолосые люди, незнакомый язык, его собственные предубеждения — все это наваливается на него разом и не дает ни минуты покоя. Чонгук же, напротив, доволен. Тэхен замечает это по его расслабленным плечам и смягчившемуся юмору, но что более шокирующе — по отсутствию шуток об их поцелуе. Вместо этого Чонгук рассказывает о традициях на северных землях, сетует, что не отрастил косу, и просто чешет языком до первого города, где уже разговоры оказываются неуместны — слишком людно и шумно.       — Пока закажите нам что-нибудь, — командует Чонгук у ближайший таверны, — я скоро вернусь.       — Ты же не собираешься нас кинуть, эй? — хмурится Чимин.       — Собираюсь. Тащил вас сюда через море как раз для этого.       Чимин еще что-то ворчит, но на удаляющегося Чонгука смотрит уже куда благосклоннее. Шутки шутками, но верить северянам и у Чимина, и у Тэхена пока получается плохо. Даже если это знакомый и полюбившийся кое-кому Чонгук (но о последнем лучше не стоит).       — Не убьют же они нас, если раскусят, — оптимистично пытается подбодрить тихого друга Чимин. — Не бойся.       Тэхен кивает, хотя вот честно, практически не беспокоится. Стоит Чонгуку скрыться с горизонта, как все мысли — и хорошие, и плохие — концентрируются только на нем. Противная крыса.       Они заходят. Кружат вокруг одинаковых свободных столов, пока не выбирают куда кинуть свои вещи, а потом заказывают горячую подливу с рисом и выбивают со скидкой комнату. Одну на троих в целях экономии, да и чего стесняться после стольких дней?       — Милый акцент, — говорит им хозяйка заведения, когда они делают заказ. Она не кажется враждебно настроенной из-за догадки, что они оба с юга, но Тэхен все же готовится выдать грустную историю о плене, которую им подготовил Чонгук. — Вам будет нужен ужин в номер?              — Нет-нет, все в порядке, — отказывается Тэхен, настроенный сразу же завалиться спать. — Если кто-то захочет, сам спустится.              — Ладно, — не спорит женщина, протягивая ключ.              А Чонгук не приходит. Ни через час, ни через два, ни даже под утро, когда Тэхен успевает умыться ледяной водой и натянуть свои потертые штаны. Его сердце при этом отстукивает дикий, неровный ритм, заведенное и доведенное мыслями о Чонгуке. Какая же он все-таки противная крыса.              Погода намекает. Солнечная, безветренная, она зовет Тэхена пробежаться с севера на юг и с запада на восток, пока Чимин еще не проснулся и не знает. Он немного сомневается, немного тухнет и снова загорается: хватает пышную булку с корицей, глотает парное молоко, занесенное одной из работниц с первыми лучами солнца, а потом выбегает на улицу.              Сломя голову Тэхен не несется, но определенно торопится, пока в голове перебирает одну вероятность за другой. Мелкие камни неприятно залетают к нему в сандалии, стоит одной из дорог свернуть в какую-то странную глушь. Вроде бы все еще город, а кажется давно покинутым и заброшенным.              Чонгука Дар Тэхена видит все четче. Направо, направо, налево, налево, направо, налево, налево — отдышаться и снова продолжить. Трудно и утомительно, но стоит того. Тэхен уверен. Чонгук стоит того, как бы сильно он временами не бесил — пусть только вернется.              — Эй, ты! — вдруг окликают Тэхена. — Тебе чего?              Северянин — белобрысый, с косой до пояса и короткой бородой — показательно складывает руки на груди. Сильные такие, впечатляющие. Покруче даже, чем у Чонгука.              — Ищу кое-кого, — пытается уверенно выдать видун, вот только в итоге изо рта Тэхена вылетает лишь какой-то несвязный писк. На удивление, его понимают.              Мужик окидывает его подозрительным взглядом.              — Крысу, что ли, потерял?              — Эээ, да, — ошарашенно признается Тэхен.              Ну, подумаешь, что ушла его крыса очень даже на человеческих ногах! Это уже так, лирика. Вот найдет он Чонгука и… кто его знает, что.              — Ладно, — вдруг расслабляется мужик, опуская руки по швам. — Проходи.              А за ним — массивная дверь, в которую Тэхен бы ни за что не сунулся, проходи он мимо. Не потому, что побоялся бы, но из-за банальной и понятной невнимательности. Путники, которые, судя по всему, прохлаждаются в этом месте на постоянной основе, здорово когда-то постарались скрыть это место от случайных глаз.              — Спасибо, — неловко улыбается Тэхен и, прежде чем войти, вытряхивает из сандалий все залетевшие туда камни. На душе сразу становится радостнее.              Жаль, ненадолго.              — Чонгук? — едва слышно выдыхает он, когда, спустившись по длинной лестнице в оборудованный под питейное заведение подвал, натыкается взглядом на спящего в нелепой позе парня. Чонгук спит за столом не один, но Тэхена это ни капли не волнует. Он слишком зол. — Эй, просыпайся.              — Ммм? — вяло отзывается Чон, отмахиваясь от попыток Тэхена поднять его. — Ч-что ты делаешь?              — Увожу тебя отсюда, пьянь.              — Но я не заплатил, — мямлит Чонгук, облегченно выдыхая, когда Тэхен опускает его обратно на стул. — Заплатишь?              — Заплатишь, — ворчит Тэхен и оглядывается.              Редкие Путники, сидящее или спящие за столами, заинтересованными происходящим не выглядят. Либо они совсем не чувствуют в Чонгуке крысу и невероятную возможность, либо слишком пьяны, чтобы осознать ее до конца. Даже Тэхен, далекий от секретов Пристани и Путников, с недавнего времени знает, что и из чужой крысы выйдет отличная «свеча», ведь своя, в любом случае, погибнет через несколько месяцев, а замена… С заменой все слишком сложно. А тут — хватай, цепляй к седлу и тяни из бедной, когда-то бывшей человеком, крысы силы и радуйся, что не тебя постигла подобная участь.              — Пойдем, — треплет Тэхен Чонгука за плечо, как только расплачивается с худым сонным мужиком за выпивку. — Давай-давай. Вставай.              — А Хосок? — мямлит Чонгук, пялясь в сторону своего, как понимает Тэхен, собутыльника. — Он мне очень помог.              Тэхен хмыкает, закидывая одну из рук Чонгука себе на плечи, и разворачивается к выходу.              — Чем? Доливал в стакан?              — Не-а, — тянет Чонгук, — расскажу утром.              — Уже утро.              — Ну, — тянет Чонгук и сдается, — он помог мне с тем, как быть с крысой внутри меня.              Тэхен так и останавливается, не дойдя до выхода пару шагов. Будь реальность теми рисованными историями, которыми в их веске обменивались за краюху хлеба, глаза у видуна были бы прорисованы особенно тщательно — огромными, настолько сильно он в тот момент удивлен. Чонгук остановки не замечает. Продолжая виснуть на Тэхене, его все еще пьяное тело так и норовит отключиться и упасть лицом в грязный пол. Мыть-то его в этом подвале, может, и мыли, но, видимо, так редко, что и не вспомнить, когда.              — Подожди, — собирается-таки с мыслями Тэхен и возобновляет свою миссию по доставке Чонгука в таверну, — хочешь сказать, что теперь знаешь, как избавиться от крысы? Знаешь, как перестать быть «свечой»? Вот так просто?              — А что тебя не устраивает?              — Действительно, что? — начинает злиться Тэхен. По сторонам он в это время не смотрит, шагая по наитию. Авось повезет. — Ты везешь нас в другую страну, красишь в этот… белый! Лезешь со своей пастью! И все ради того, чтобы сойдя с корабля, зайти в первый попавшийся подвал, напиться и вот так сразу узнать все ответы?              — А что тебя не устраивает? — повторяет свой вопрос Чонгук с искренним недоумением.              — Так не бывает!              — Как это не бывает? — с наивностью пьяного человека переспрашивает Чонгук.              — Вот так! Так ты мне объяснишь?              — Что?              — Ууу, — мычит Тэхен, борясь с желанием бросить Чонгука прямо там. На дороге. И Саший бы с ними — с его непонятно откуда возникшими чувствами к этому наглому крысюку. Найдет себе кого-нибудь получше: обязательно темноволосого, без постоянных претензий и вечного сарказма — словом, нормального.              Только вот Тэхен, если честно, и сам не понимает, о чем думает. Ведь какие еще чувства? Одной симпатии хватает сполна! Правда ведь…              — Протрезвеешь, — угрожающе предупреждает Тэхен, откидывая в сторону навязчивые мысли, — я из тебя все высосу.              — Эээ.              — Еще и про сотню золотых напомню, которые ты нам с Чимином обещал за твою доставку в Пусан.              — Будет тебе сотня, — обиженно надувает губы Чонгук и затихает, на подколы и вопросы больше не реагируя, зато начиная периодически икать.              Так Тэхен, сам того не зная, получает себе мужчину, который уверен, что его не любят и находятся с ним лишь из-за денег. Великолепный вывод — такой же, как и утро, в которое везет лишь Чимину, потому что тот все еще спит.       Красота.