Затерянные в Серро Кастор

— Кто вы, сеньор Густаво Эрнесто? Я посмотрел на комиссара с усмешкой — он так силился меня запугать, совершенно не замечая, насколько гротескно при этом выглядел. Неужели он думал, что я на это куплюсь? После непродолжительной паузы он приподнял свое костлявое тело над столом и навис над ним. Он так старался выглядеть внушительным и грозным, что я чуть не пустил слезу от умиления. Однако пауза затягивалась, и мне придется что-то говорить. — Что вы имеете в виду, комиссар? — я старался говорить как можно дружелюбнее. — То, что это не ваше настоящее имя. — Мне кажется, что вы вторгаетесь за пределы вашей юрисдикции, — очень вежливо и спокойно проговорил я. — Вы сами сказали, что я не мог совершить убийство. — Вы не тот, за кого себя выдаете! — выкрикнул он. — Ну отдайте меня в руки ваших спецслужб. — Мне уже звонили насчет вас и сказали, что ваше присутствие с ними согласовано, — голос Фуэнтеса был злой и разочарованный. Он рухнул назад в свое кресло и вытер лоб. — Ну вот видите, значит никаких проблем нет? — моим тоном можно было склеивать бисквит. — Они сказали, что вы сможете помочь с расследованием. — Я? — а вот это было неожиданно. — Да, ваше руководство согласилось. У нас нет опыта подобных расследований, — последнюю фразу он произнес таким обвинительным тоном, словно это я был в этом виноват. Ну конечно, а я каждый день занимаюсь полицейскими расследованиями. Абсурдность ситуации заставила меня нервно рассмеяться. Понятно, что местные служители порядка в маленьком курортном городишке крайне редко сталкиваются с такими случаями, но поверить, что аргентинская полиция не может выслать из столицы ни одного толкового следователя? Я понимал, что все дело в политике: эти ребятки явно дети каких-то больших шишек, и никто не хочет мараться и обвинять кого-то из них. Поэтому предложение помощи из-за рубежа они приняли с удовольствием — какой спрос с чужака? Я, в принципе, понимал, зачем мои боссы сделали этот жест и предложили меня в качестве… а в каком качестве? Мальчика для битья? Козла отпущения? Эксперта? — не смешите меня. Ладно, не важно. Если все это правда, то приказ — есть приказ. — Если вы позволите, я сделаю один звонок и вернусь к вам, — с этими словами я вынул телефон и вышел из кабинета. Разговор, если честно, меня разозлил. В голове до сих пор звучали слова Д: «Все это прекрасно укладывается в наши планы… интересы государства… после стольких лет, наши страны только начали дружественный диалог… времени почти нет… лишь от вас зависит… мы на вас рассчитываем». Его послушать, то помимо всего прочего, на моих плечах висит в данный момент весь геополитический расклад в Латинской Америке. Неужели через несколько лет я также, поселившись в кабинете, начну скучным голосом раздавать указания, говорить банальности и произносить пафосные речи? Меня аж передернуло от такой картины. — Что вы предлагаете? — начал я с места в карьер, едва вернувшись в кабинет. Комиссар вздрогнул и посмотрел на меня с удивлением: — Я думал, вы скажете. Кажется у молодежи это называется «фейспалм» — я едва удержался от этого жеста. Ну что ж, надо же с чего-то начинать. — Мне нужны досье на каждого. — Их уже выслали, — он похлопал по синей папке на столе. — Вам предоставят максимальную информацию. — Отчеты с места преступления и патологоанатома? — Тут же, — он кивнул на папку. — Хорошо. Еще, думаю, надо отрезать всех ребят от связи с внешним миром. — В смысле? — комиссар поднял брови. — Это не просто молодежь, а явно элита — не мне вам объяснять. Я не знаю, позвонили ли они своим родителям, но как только они это сделают, то отборный десант лучших адвокатов Аргентины тут же вылетит на частном самолете, и они разорвут вас в клочья, да и не дадут нам сделать ни шагу. Более того, вы хотите тут еще и армию журналистов? — вкрадчиво спросил я (на Фуэнтеса было жалко смотреть). — Так что надо будет отобрать у них все телефоны и средства связи, а также отключить виллу от интернета. — А вы? — это вставил молчавший до этого инспектор Гонсалес. — Мне связь нужна. Но можете не беспокоиться, — тут же добавил я, увидев, как дернулся комиссар, — мои пароли на компьютере и сотовом они не взломают. — Хорошо, — согласился за начальника инспектор, что-то прикинув в уме и кивнув. — Так же на вилле, думаю, нужен постоянно один представитель полиции, хотя бы в дневное время. — Это буду я, — Гонсалес шагнул вперед. Я удовлетворенно кивнул: он мне больше импонировал, чем его шеф. — Что-то еще? — недовольно пробурчал Фуэнтес. — Пока да. Связь будем держать через инспектора Гонсалеса. Мне пора возвращаться. — Да, я распоряжусь подать машину, а сам подъеду позже, — Гонсалес резко развернулся и вышел из комнаты. Комиссар продолжал свои попытки просверлить во мне взглядом дыру, но устраивать какую-либо словесную пикировку у меня не было никакого желания, так что я попрощался и, взяв папку с досье, вышел. Погода стояла преотличная. Солнце играло на белоснежных крышах и сугробах, обжигая взгляд алмазными переливами, а воздух был столь упоительно чист и свеж, что мозги отказывались работать — хотелось лишь замереть и любоваться этой красотой. Но мне было некогда — слишком многое предстояло узнать и продумать. — Машина скоро будет, — Гонсалес подошел и встал рядом со мной, также чуть жмуря глаза на солнце. — Значит будем работать вместе? — Будем, — кивнул я. — У вас есть опыт расследований убийств? — Расследований — нет, — сухо сказал он. Он промолчал и продолжил: — Нам сказали, откуда вы… — он чуть замялся. — Не думал, что буду когда-нибудь сотрудничать с кем-то из ваших. Я пожал плечами, если бы кто-нибудь пару месяцев назад мне сказал, что я буду работать вместе с аргентинскими спецслужбами, я бы рассмеялся тому в лицо или посоветовал бы найти хорошего психиатра. — Я даже знаю, почему вы приехали, — он хитро стрельнул глазами и, увидев мой прищуренный взгляд, широко улыбнулся. — Неделю назад ваш премьер-министр встречался в Буэнос-Айресе с нашим президентом, — я кивнул, это событие было главной политической новостью во всех СМИ, — а по окончании этого визита из столицы приехали вы. Можете не отвечать, — поспешил добавить он, видя, что я никак не реагирую. — Я и не собирался, — я постарался сказать это как можно дружелюбнее, и инспектор понимающе кивнул. — И как вам Серро Кастор? — До вчерашнего дня — великолепно. Я рад, что мне разрешили остаться на эти три дня и отдохнуть. — А как к вам обращаться? — По имени, меня зовут Густаво Эрнесто, — безапелляционно уронил я, и инспектор, хмыкнув, кивнул. — Кстати, вы знаете, что когда мы спросили каждого, кто может быть убийцей, — инспектор резко поменял тему, — почти все сказали, что это либо вы, либо Блас Эрредиа? — Неудивительно, — пожал плечами я, — они все — друзья, и мысль, что кто-то из своих может быть убийцей, просто не умещается в их головах. Гораздо проще думать, что это кто-то вне их круга. Гонсалес согласно кивнул. Тем временем подъехал снегоход, на котором меня сюда и привезли, так что, довольно сердечно попрощавшись с инспектором, я отправился назад на виллу.

***

Зайдя в холл и тихо прикрыв за собой дверь, я услышал девичье щебетание, доносящееся из столовой. — Но все-таки, просто… — Глупости какие. Нет конечно, — перебил собеседницу чуть раздраженно второй голос. — Ну не знаю, — не унималась первая, вроде это была Марисса, — ты уверена? — Боже милосердный? Сколько можно говорить об этом, Марисса! — взорвалась вторая. — Повторяю тебе еще раз — между мной и Бласом все! Давно! Кончено! — очевидно, это была Лухан. — Не злись Лухи, — мягко вступил третий голос, в котором я узнал Лауру. — Да ну вас, — буркнула Лухан, хотя в голосе уже не было злости. — Ты бы лучше нам объяснила, что у вас происходит с Пабло, — проговорила вкрадчиво она, и кто-то поперхнулся, затем раздался кашель. — О чем ты? — спросила Марисса, прокашливаясь. — Лухан права, — это опять была Лаура. — Марисса, что-то происходит — ты сама не своя. Не злись, пожалуйста, — голос стал чуть глуше, — но мы за тебя беспокоимся. — У нас с Пабло все в порядке, — в голосе Мариссы я услышал злость и какое-то напряжение. — И не надо делать такие лица. Да хватит вам, девчонки, говорю же вам — все хорошо. Лучше давай поговорим о тебе, Лаура. — Обо мне? — Да, — хихикнула Лухан, — о тебе и нашем прекрасном незнакомце. Он явно на тебя глаз положил. — Ну что за глупости, сеньор Эрнесто просто галантный и воспитанный мужчина. — Но ты сама его назвала, — рассмеялась Марисса, — может мы кого-то из полицейских имели в виду. — Да-да, — Лухан тоже смеялась, — ну скажи ведь он — красавец. Староват, правда, но выглядит, как голливудская звезда. Я бы на твоем месте, — после этого Лухан перешла на шепот и следом раздался дружный смех. — Ну зачем вы так. Да, признаю, он очень красивый. И умный, — проговорила Лаура тихо (я почему-то затаил дыхание). Девушки опять рассмеялись. — По крайней мере, он — прекрасное средство забыть этого болвана, разбившего тебе сердце, — сказал кто-то из них (я не разобрал из-за смеха). — Я же вам говорила — у меня давно уже не осталось былых чувств к Гвидо. — А мы и не о нем, — резко ответила Марисса. — Мы о том, из-за кого у тебя засияли глаза месяц назад и потом потухли. И ты можешь не говорить, кто он, но я вижу, как ты страдаешь, Лаурита, — в голосе Мариссы было слышно сочувствие. Воцарилась тишина. Потом раздался стук, словно кто-то поставил что-то на стол. — Я не хочу об этом говорить, — еле расслышал я тихий ответ Лауры. — Значит будем говорить о сеньоре Густаво, — излишне весело провозгласила Марисса. — Ты ведь признала, что он красивый. А глаза у него… м-м-м! И опять веселый смех. — Девчонки, вы меня когда-нибудь с ума сведете своим сводничеством. Он слишком крут и слишком красив. Для меня. Я стоял на пороге гостиной, прислонившись к проёму, и невольно улыбался. Я довольно равнодушен к комплиментам, о своей внешности в том числе. Хотя я могу использовать это для работы, я бы сказал, что чаще она мне мешает. Но почему-то слова этой девочки были очень приятны («Сотри эту дурацкую улыбку с лица, старый осел!»), хотя я, по-моему, слишком долго стою тут и могу быть в любой момент обнаруженным. Тихо вернувшись в холл, я постарался зайти так, чтобы быть услышанным. — Здравствуйте, сеньор Эрнесто, — звонко выкрикнула Марисса, выглянув в гостиную. — Будете завтракать? Вас вызывали в полицию? Все в порядке? Вы не знаете когда нас выпустят? И что они узнали нового? — Доброе утро, сеньориты, — я с улыбкой зашел в столовую. — С удовольствием позавтракаю через пару минут. Да, меня вызывали в полицию. Со мной все в порядке — арестовывать пока не собираются. На остальные вопросы я не знаю ответы. Девушки засуетились, а я пошел в свою комнату оставить папку. Меня ждал неприятный сюрприз — кто-то заходил сюда и рылся в моих вещах. Я внимательно оглядел комнату — ничего не пропало, но покопался кто-то изрядно. В задумчивости я присел на кровать. Уверен, что это был кто-то из ребят — будь это Блас или кто-то из полиции, они бы заприметили мои метки, по крайней мере самые явные. Да и вообще, полицейские, в случае надобности, обыскивали бы в открытую — имели право. Кто же это сделал и зачем? Найти что-то интересное они вряд ли могли, ни компьютер, ни дипломат открыть им, конечно, не удалось. И тут я вспомнил — галстук! Я выругался про себя — моя сентиментальность когда-нибудь меня подведет. Хотя вряд ли они догадались. Кстати, я почему-то был уверен, что «их» было как минимум двое. Ладно, это можно будет выяснить позже. Закинув бумаги в дипломат, я отправился в столовую. Девушки опять о чём-то шептались и посмеивались, и по тому, как они резко замолчали, когда я зашел, речь шла обо мне. Получив свою порцию кофе и тостов, я задумчиво оглядел эту троицу. Судя по всему, это были не они, так как они никак не отреагировали на мой поход в спальню, и их поведение после моего возвращения не изменилось — они явно думали о другом. Ну, или они — очень хорошие актрисы. — Лухан, пойдем, ты обещала мне показать кое-что, — громко сказала Марисса и быстро утащила подругу прочь из столовой. Я чуть улыбнулся этой милой хитрости. Как хорошо быть молодым и легкомысленным — даже самые страшные трагедии не могут стереть с твоего лица улыбку надолго. Ещё вчера они были буквально раздавлены горем, а сегодня… Да, они все были одеты в черное, и опухшие глаза выдавали бессонную ночь полную слез, но уже сегодня они старались жить дальше и смеялись — натянуто и чуть истерично — но смеялись, словно говоря смерти «Иди к черту». Хотя такая легкость говорила также и об их отношении к Гвидо — не таким уж и хорошим он был им другом, видимо. Лаура пила свой кофе, задумчиво кроша печенье и забыв, по-моему, про мое присутствие. Она даже вздрогнула, услышав мой голос. — Как вы себя чувствуете, сеньорита? — Неплохо, — тихо ответила она. — А где остальные ваши друзья? — Не знаю. Мы только встали и других я не видела. Хотя Марисса сказала, что слышала шум на первом этаже в коридоре. Возможно Марисса слышала моих «взломщиков» — надо будет с ней побеседовать. Интересно, что она знала, или догадалась, что меня вызывали. — Вы давно встали? — Где-то полчаса назад. А вы когда уехали? — Около часа назад. У полиции возникли кое-какие вопросы, — ответил я и заметил, что Лаура, видимо вспомнив о вчерашнем, погрустнела и, по-моему, готова была заплакать — нужно было срочно ее отвлечь. — О чем вы так весело смеялись с подругами? — О… ну мы… — Лаура засмущалась и чуть покраснела, но зато слезы уже не блестели в глазах, — просто болтали о разных глупостях. — Ну, если эти «глупости» могут вас отвлечь, то я рад. Она вскинула голову и взглянула мне прямо в глаза. — Вы слышали, — ахнула она. — Боже! — и закрыла мгновенно запылавшее лицо руками. А я невольно наслаждался ее замешательством («Как тебе не стыдно, болван! Смущаешь ребенка!»), оно было таким милым и трогательным. — Пожалуйста, сеньор Эрнесто, не подумайте… — прошептала она сдавленно сквозь пальцы, все ещё не решаясь открыть лицо, — мы… они… просто… черт, — практически простонала она. — Все в порядке, — рассмеялся я (чем, по-моему, вверг ее в ещё большее смущение). — Наверное, — она отняла руки от лица, но не могла поднять глаз. Наконец она выпрямилась и открыто взглянула на меня, хотя голос дрожал, а ее щеки все ещё были пунцово-красными: — Пожалуйста, давайте забудем, это просто глупые девичьи разговоры. Да уж, отвлек — так отвлек. Я невольно залюбовался ею. Интересно, она понимает, насколько ее чистота, нежность и хрупкость привлекательнее лощеного светского блеска той же Мии? Удивительно, но при такой внешней похожести на ту, что когда-то заставила меня потерять голову, внутри она была ее точной противоположностью. А если быть точным, Лаура была именно такой, какой Клэр пыталась всем казаться (и весьма успешно, кстати). На лестнице послышался шум и в столовую ввалились Пабло, Маркос, Томас и Пилар. Все также выглядели осунувшимися и помятыми — ночь явно была не из легких. Лаура быстро встала и отошла к окну, видимо, чтобы скрыть своё смущение. А остальные, поздоровавшись, уселись завтракать. Пожелав всем приятного аппетита, я ушел к себе.

***

Читая досье, предоставленное аргентинскими властями, я невольно ругался про себя не совсем приличными словами: и это они называют «максимальной информацией»? Да я в интернете бы больше нашел! Ну ладно, что есть — то есть. Итак, Маркос Агилар — студент-медик. Единственный сын владельцев «United Clinics & Pharmaceuticals», гигантской медицинской корпорации, имеющей сеть крупнейших клиник и владеющей большой долей фармацевтического рынка во всей Латинской Америке. Судя по образованию, он явно решил продолжить семейные традиции. Лучший на курсе, грант на практику в Гарварде — что ж, парня явно ждёт блестящее будущее с такими академическими успехами, даже без учета наследства. Обручен с Лухан Линарес — ну это мне уже известно. Мануэль Агиррэ — мексиканец, то-то его произношение мне показалось отличным от остальных. Трагедия в семье, грант Элит Вей, работа у Колуччи, помолвка с Мией Колуччи (интересно, он устроился на работу из-за романа с ней или наоборот?). Экономист, несмотря на молодость, занимает видную должность в «Colucci & Colucci», хотя, возможно, парень действительно талантлив и заслужил это. Марисса Пиа Андраде, в прошлом Спирито — начинающая журналистка. Дочь Сони Рей. Вот это да! Конечно же я помнил фото Сони Рей — эту роскошную красотку можно было увидеть почти в любом журнале и не только в Америке. Много лет назад в казарме мы с ребятами, помню, любовались ее фото и обсуждали… м-м-м, глупости короче обсуждали. Да и сейчас она даст фору любой молодой модели. Неудивительно, что Марисса такая резкая и колючая, при всей её привлекательности, ей было далеко до сногсшибательной красоты матери. Что ж, время покажет, кто из неё получится — Лайза Минелли или Шон Леннон. Лаура Арреги — художник и дизайнер интерьеров. Заканчивает художественную академию. Я улыбнулся — этой девочке очень подходит искусство. Семья, сестра и так далее. Жила несколько лет с Гвидо Лассеном, но год назад они разъехались. Интересно, что, судя по той сцене при распределении комнат, они явно выглядели как недавно поссорившиеся. Значит, она к нему вернулась. И опять ушла. Ещё интересный факт — прошедший год обучения оплачен Мариссой Андраде, хотя до этого она оплачивала сама. Учитывая ее скидки за отличную учебу, сумма была не такой уж непосильной. Что же произошло? Ладно, идём дальше. Пабло Бустаманте — музыкант, сын бывшего мэра Буэнос-Айреса. Отец сидит в тюрьме из-за обвинений в коррупции и других махинаций. Семейный бизнес возглавил старший брат Хорхе, вернувшийся из Англии и сделавший семью еще богаче. Что ж, с таким наследством парень может заниматься чем угодно, не задумываясь о завтрашнем дне, даже музыкой. Год назад был втянут в судебное разбирательство об авторских правах на какую-то популярную песню, суд вынес приговор в его пользу. Интересно, он действительно автор, или родительские деньги помогли? Мия Колуччи — светская львица. Ну кто бы сомневался. После колледжа нигде не училась, постоянная звезда светских хроник, периодически снимается для журналов и реклам. Помолвлена с Мануэлем Агиррэ. Да уж, парень влип. Хотя, возможно, я предвзят. Пилар Дунофф — журналистка, так же как и Марисса. Так, учились вместе. Работает в журнале. Невеста Томаса Эскурра — знаем. Еще, журнал, в котором она работает, принадлежит медиа-гиганту «Ezcurra medios de comunicación». Я ухмыльнулся. Томас Эскурра — заканчивает университет и работает в компании отца. Единственный наследник «Ezcurra medios de comunicación» — крупнейшего медиа-холдинга Аргентины. А вот это интересно: несколько лет назад был задержан полицией и попал под суд — нападение на полицейского. Если честно, Томас совсем не производил впечатление бедового парня — возможно я ошибся. Дело замяли (разумеется), а полицейский изменил показания. Думаю, если покопаться, то благосостояние этого полисмена резко взлетело вверх после этого. Парня сослали куда-то на пару лет после этого инцидента, но, думаю, он отделался легким испугом. Блас Эредиа, настоящее имя Рикардо Фара — сын преступника, бизнесмен, продал свою фирму и занимается консультациями — ничего интересного — стандартная биография для людей такого типа, как Блас. Лухан Линарес — в принципе, тоже ничего такого, что я бы не знал уже или не догадался: сирота, спортсменка, уже знаменитая у себя на родине, невеста богатого жениха. Я отложил бумаги и задумался. В принципе, о том, что представляют из себя эти ребята, я и так догадался, неудивительно, что полиция не хочет связываться с их родней — шум в коридорах власти они могут устроить немаленький. Еще я поймал себя на том, что слишком уж зло рассуждаю про этих баловней судьбы — с каких пор такие ребята стали меня раздражать? Я взял со стола досье Гвидо Лассена, хотя, по-моему, уже выучил его наизусть: хакер-одиночка, известный в узких кругах под ником «Цыган», подозревался в нескольких крупных взломах и аферах, шантажах и подлогах, однако ни разу не арестовывался, так как никаких доказательств найдено не было. Родители поднялись на торговле мясом, затем разорились. Однако теперь, когда я знал фамилии ребят, отчет о его финансах стал гораздо интереснее: помимо разнообразных движений сумм с оффшорных счетов (парень явно не бедствовал), были очень крупные переводы от известных мне фамилий. Деньги перечисляли Агилар, Бустаманте, Колуччи и Эскурра — вместе эта сумма представляла собой целое состояние. Зачем они платили? За услуги хакера? За информацию? Или за молчание? Причем, если сравнивать платежи между собой, никакой взаимосвязи я не обнаружил. Бустаманте, например, перечислил полтора миллиона песо лишь один раз год назад. Эскурра заплатил два раза с периодичностью в полгода, последний раз буквально неделю назад, в сумме хоть и скромнее, но тоже внушительно. Агиллар и Колуччи платили регулярно где-то раз в два месяца, но в разное время и разные суммы. А была ли дружба? В дверь постучали и кто-то повернул ручку, намереваясь зайти. — Сеньор Эрнесто, это Пилар — раздался голос будущей акулы пера, это она вломилась бы в мою комнату, не запри я дверь, — вы там? Пришла полиция. Сообщив настойчивой девушке через дверь, что скоро буду, я быстро сложил все бумаги в папку, сложил их в кейс и запер его. Зайдя в гостиную я обнаружил ситуацию, близкую к скандалу. — Почему мы должны отдавать вам свои сотовые! — кипятилась Марисса. — Это произвол! — вторил ей Пабло, да и остальные ребята выкрикивали что-то воинственное. Лишь несколько человек оставались спокойными: Маркос и Лухан, хоть и мрачные, но молча взирали на бушующие страсти, Лауре, казалось, было все равно, а Блас лишь молча смотрел на меня внимательным взглядом, словно догадываясь, чья это была идея. Комиссар Фуэнтес в сопровождении Гонсалеса и еще троих полицейских тщетно пытались всех успокоить. — Молчать! — не выдержал наконец инспектор Гонсалес. — Это приказ. Вы, как подозреваемые в серьезном преступлении, обязаны подчиниться, или будете арестованы. Все замолчали, наконец осознав свой статус. — А что скажут наши родственники и адвокаты на такой произвол? — буркнул Пабло, правда уже не так уверенно. — Ваших родственников предупредят. А также о том, что вы, вместо ареста, всего лишь изолированы на время расследования, — вкрадчиво сказал Фуэнтес и с превосходством добавил: — Впрочем, они могут обжаловать личный приказ министра. А теперь ваши сотовые — живо! Все молча начали сдавать средства связи. После этой процедуры комиссар, предупредив что на вилле остается инспектор Гонсалес, с достоинством удалился. — Что ж, начнем, — строго, но доброжелательно сказал инспектор и жестом предложил всем рассаживаться. — Вчера каждый из вас отдельно рассказал, кто где был после обеда. Прошу каждого повторить это теперь при всех. Воцарилась тишина. Ребята неловко молчали, кидая друг на друга взгляды. — Тогда начну я, так как мне легче всего рассказать, — разбавил я тишину. — Сразу после обеда я задержался поговорить с Фернандой Суарес. После ее ухода я прошел в свою комнату и где-то минут через двадцать я прошел в гостиную, где, усевшись в кресло, провел все время до ужина, — договорив, я посмотрел на Пабло, сидевшего справа от меня, предлагая взглядом принять эстафету. — Так, я после обеда был в комнате с Мариссой, затем за нами зашли Томас и Гвидо, позвали выпить. Мы спустились где-то через полчаса. Точнее я один спустился, так как Мариссу по дороге отвлекла Лаура. М-м-м, — он задумался, — затем мы болтали в гостиной у камина с Томми, Маркосом и сеньором Эрнесто. Поднимался к себе, — он задумался на секунду. — Затем я забрал Гвидо, отвел в его комнату. Вернулся вниз, поиграл в карты с ребятами. Дальше я сидел в своей комнате, играл на гитаре. Один раз спускался в гостиную — глотнул пива, поболтал с девчонками, вернулся в комнату, потом пришла Марисса и мы болтали до ужина. Вроде все. В процессе его рассказа сначала Мия, а затем Марисса моргнули и дернулись, но ничего не сказали. — Думаю, теперь моя очередь, — протянул Томас. — Я после обеда провел где-то полчаса в комнате, позвал Гвидо, — при упоминании имени друга, его голос дрогнул и лицо на секунду исказила гримаса боли, — спустился в гостиную, где мы выпили виски, — он покачал головой и судорожно вздохнул, — затем я вместе ребятами поболтал в гостиной о футболе, побыл с Пилар, так как у нее болела голова, спустился — поиграл в карты. Затем я поднялся к себе, — он запнулся и бросил взгляд то ли на Маркоса, то ли на Лауру, — и просидел в комнате до ужина. — Ну, со мной все проще, — бойко сказала Пилар, — я не очень хорошо себя чувствовала, так что, почти все время я была в комнате. Выходила два раза: взять воды в столовой, чтобы запить таблетку и, так как моя не помогла, то где-то через полчаса, я сходила к Лухан, но не найдя ее в комнате, попросила таблетку у Лауры, сходила в столовую еще раз — глотнуть чаю. Все. Кстати, — она наморщила лоб, — когда я первый раз выходила из комнаты, то слышала, что в комнате Гвидо кто-то ругался. Но кто — не знаю. — Во сколько это было? — напрягся Гонсалес. — Не знаю, честно, — она с сожалением покачала головой. — А Гвидо был в столовой? — спросил я. — Нет, не было, — уверенно ответила Пилар. — Хорошо, — отметил в блокноте инспектор. — Кто следующий? — спросил он и посмотрел на Бласа. — Я, по видимому, — вздохнул Блас. — Так, я после обеда поднимался к себе, затем спустился в гостиную, — он бросил взгляд на Лухан, — пробыл там минут пять. Прошел к себе в комнату и до ужина спускался один раз, где-то около пяти, так как проголодался и ходил в столовую перекусить. Лухан нахмурилась и как-будто хотела что-то сказать, но передумала и промолчала. — Моя очередь, — Мия выпрямилась. — Ну, у меня после обеда было довольно насыщенное время. Сразу после обеда я хотела поспать, но затем решила, что лучше я лягу пораньше, так как ранний сон способствует хорошему цвету кожи, поэтому, переодевшись, я спустилась в гостиную, где мы чудесно поболтали с сеньором Густаво. Вы знали, что он живет в Chamberi — это один из самых престижных и аристократичных районов Мадрида, что, впрочем, неудивительно — он действительно похож на какого-нибудь гранда, — она игриво стрельнула в мою сторону, — мы также поболтали об испанских модельерах. Вы знаете, многие недооценивают испанский мир от кутюр, а зря — Маноло Бланик, Пако Рабанн, Адольфо Домингес, Кристобаль Баленсиага, — она мечтательно закатила глаза, — о, эти имена так много говорят! — казалось, заткнуть этот фонтан словоблудия невозможно. Я заметил, как Гонсалес сморщился — его так же раздражала бесполезная болтовня, как и меня. Тут меня словно изнутри ударило — вот оно! Удивительно, но именно болтовня Мии, сбившая меня в тот раз с толку, вернула мне мою потерянную мысль. Теперь я знал, кто говорил с Лаурой в корридоре. Однако, сериал продолжается. — Ближе к делу, сеньорита, — сухо попросил инспектор. — Ну ладно, — нахмурилась кукла, — затем я поднялась к себе, встретила по дороге Лухан, у себя приняла ванну и сделала маску. На этом холоде, да еще и после того, как мы пешком шли до виллы, моя кожа стала сухая, как пергамент, — услышав громкое покашливание инспектора, она закатила глаза, — потом я спустилась в столовую, поговорила с Мариссой и Лаурой, они пытались уговорить меня выпить — фыркнула она презрительно, — затем поднялась в комнату и была там до вечера. Затем, разумеется, я начала выбирать одежду для ужина, и долго мучалась, потому что Мануэль не дал мне взять достаточно одежды, — горестно всплеснула руками она и покосилась с укоризной на своего парня. — Оказалось, что с голубой юбкой мне совершенно нечего надеть. — Вы до ужина больше не выходили? — рявкнул бедный Гонсалес. — Нет, — как маленькому ребенку начала объяснять она, — я же говорю, моя голубая юбка от Оскара де Ла Ренты… — Довольно! — вскинув руки вскричал инспектор. — Дальше, — и он повернулся к Мануэлю. — Ну, после обеда Мия начала выбирать одежду и я сбеж… ушел вниз, — он быстро поправил сам себя, а ребята понимающе хмыкнули. — Зашел к Маркосу, потом пошел в столовую, выпил с Гвидо. Поболтал с ним какое-то время, затем, — он наморщил лоб, — я был в гостиной, понаблюдал за игрой в карты. Пришёл в комнату и был там до вечера. А нет, — поправил он сам себя, — один раз я спускался — налил себе выпить, поболтал с сеньором Эрнесто и поднялся к себе. Вроде все, — он чуть заметно выдохнул. Дальнейшие рассказы заняли ещё где-то полчаса. Лухан как раз закончила свой рассказ, как в руках инспектора завибрировал телефон, и тот вышел из гостиной. Когда он вернулся, то лицо у него было напряженное и одновременно предвкушающее. — Уважаемые сеньоры, — твердым приказным тоном отчеканил он, — прошу всех продемонстрировать свои руки ладонями вниз. Все недоуменно переглянулись, однако приказ выполнили. Инспектор, внимательно оглядев каждого, удовлетворенно встал в центре комнаты и провозгласил: — Эксперты обнаружили на трупе, — я увидел, как поежились ребята, — свежий синяк на скуле. Сеньоры Агилар и Агиррэ, прошу объяснить, откуда у вас ссадины на руках.