Затерянные в Серро Кастор

Девушка вздрогнула и повернулась к нам. Ее лицо было смущенным, но решительным. — Я… просто разозлилась. — И поэтому решили разбить свой компьютер? — поднял брови инспектор. — Да! — Марисса выпрямила спину и с вызовом вскинула голову, хотя, уверен, она сама понимала всю нелепость своего объяснения. Что ж, мы хотели провоцировать ситуацию — думаю, пришло время. — Я думаю, что сеньорита тут не при чем, — вкрадчиво предположил я, — наверняка, это компьютер сеньора Бустаманте. — Нет, — она резко встала и шагнула вперед, — это не Пабло, это мой! — в голосе слышалось отчаяние. — Вы слишком явно покрываете своего жениха, сеньорита, — я говорил строго и даже жестко. — Хватит нам лгать! — Я не вру вам, — она чуть не плакала. — Да? А почему вы скрыли про ссору с Гвидо? Вы слышали, как кто-то ругался — вы так сказали моему коллеге, — Гонсалес перехватил инициативу — он явно понимал меня с полуслова. — Ведь это был ваш жених! — припечатал он. — Нет! — ее голос сорвался на крик. — Это был кто-то другой! — она зябко повела плечами и на секунду мне стало неуютно — двое взрослых здоровых мужчин запугиваем бедную девушку, еще и морозим ее на холоде. Однако надо было пользоваться моментом, так как она явно готова была «расколоться». Я вздохнул про себя. — Почему вы так думаете? — почти ласково спросил я. — Потому что после ареста Серхио и до приезда брата, Пабло узнал, что такое безденежье, — мрачно проговорила она и шмыгнула носом. — И? — продолжал давить инспектор. — Я не слышала, кто был с Гвидо, но сам Гвидо прокричал: «Да откуда тебе знать — ты с детства получал все на блюдечке! И никогда не знал, что такое считать каждый песо!». Так что это был не Пабло, — я увидел в ее глазах слезы. Пора было закругляться — мы узнали кое-что, и, как бы ни хотелось выудить еще информацию, глядя как она ежится в тонкой кофте, все мое нутро бунтовало против продолжения допроса. — Идите, Марисса, здесь холодно — простудитесь, — дважды просить ее не пришлось, она тут же прошмыгнула в дом. Кивком попросив инспектора следовать за мной, я пошел следом. Быстро оглядев гостиную, я пошел наверх, Гонсалес следовал безмолвной тенью. Поднявшись на второй этаж, я быстро воспроизвел в голове схему расположения ребят из записок Гонсалеса и постучался в дверь. Дождавшись приглашения, мы зашли в комнату. Лухан с Маркосом сидели на кровати — очевидно о чем-то разговаривали. — Добрый вечер, — поприветствовал я и тут же начал атаку: — Сеньор Агилар, вы понимаете, что вы — главный подозреваемый в убийстве? — Я? — ошарашенно спросил Маркос. — Да, вы, — сухо ответил я. — Во-первых, вы ругались с Гвидо в день убийства, во-вторых, вы его ударили — не спорьте, я знаю, что это были вы, в-третьих, он вас шантажировал. Будете отрицать? — я бил наугад, но видел, что все мои догадки попали в цель. — Нет, — Маркос сжался и опустил голову. — Объясните, чем он вас шантажировал? — продолжил Гонсалес. — Мы все равно узнаем — хватит препираться, — в его голосе мгновенно зазвучала сталь. — Нет, — Маркос вдруг выпрямился и гордо посмотрел на нас, его глаза горели решимостью. — Можете арестовать меня, — и он красноречивым жестом вытянул руки вперед. — Маркос, не глупи, — испуганно прошептала Лухан. — Просто расскажи им все. — Мне нечего рассказывать, — ласково ответил парень, а затем развернулся к нам. — Пройдемте, господа. — Вы даже не скажете, что произошло между вами? — инспектор был явно удивлен. — Нет, — твердо ответил Агилар, — у меня были свои дела с Гвидо, и они никого не касаются. — Маркос, расскажи! — она занервничала. — Нет! Я никому не скажу. Это мое дело. — Это мое дело, — она чуть не плакала, — ты ведь из-за меня платил? — Нет, любовь моя, это не так, — он протянул руку и погладил ее по щеке. — Я все знаю, Маркос, расскажи им, — она почти умоляла, а я заметил, что эти слова крайне удивили его. — Давайте сядем и все обсудим, — спокойно сказал я. — Даю вам слово, сеньоры, что нас интересует только убийство, так что, если ваши дела не касаются его, то все останется в этой комнате. Маркос все еще с удивлением смотрел на свою невесту. Затем он повернулся, что-то прикинул в уме и, явно решившись, шагнул прямо ко мне: — Мы расскажем все вам, но не полиции, — заметив движение инспектора, он резко повернулся, — или арестовывайте меня прямо сейчас. Только помните, что я могу позвонить адвокату. Инспектор задумался: можно не сомневаться, что за пираньи будут защищать этого парня. Он глянул на меня вопросительно, и я решился: — Инспектор, уже поздно. Вы, наверное, возвращайтесь, а я побеседую с молодыми людьми, - сказал я, повернувшись к нему, и одними губами произнес "компьютер". Гонсалес молча кивнул (а я в очередной раз порадовался его сообразительности) и, коротко попрощавшись, вышел из комнаты. Маркос постоял минуту, сжав кулаки, но, бросив короткий взгляд на свою девушку, тряхнул головой и жестом указал на кресло. Сам он сел напротив, а Лухан присела к нему на подлокотник. — Начинайте, молодые люди, — спокойно сказал я. — Время позднее, нам всем пора спать. — Сначала ваше слово, — он был настроен решительно. — Даю слово, что все, что не относится к убийству, останется между нами. Поверьте, у меня нет никаких дел с WADA*, — лениво добавил я и заметил, как они вздрогнули — значит я угадал. — Откуда? — сдавлено прошептала Лухан. — Нетрудно догадаться, — хмыкнул я. — Слушаю. — Тогда начну я, — она вздохнула и выпрямила спину. — Наверное, вы поняли, что у меня были отношения с Бласом Эредиа, — она успокаивающим жестом положила руку на напрягшееся плечо парня. — Два года назад мы расстались, и, — она сглотнула, — мне было очень плохо. Я не могла нормально тренироваться, психовала, нервничала, да и вообще — мне и спорт уже был не нужен, — Маркос аккуратно снял ее руку со своего плеча и нежно прикоснулся к ней губами. — Мне посоветовали принимать антидепрессанты. — И в составе были запрещенные вещества? — понимающе спросил я. — Да, но я не знала. Я должна была внимательно проверить состав, но… — она поджала губы и покачала головой, — короче, я сама виновата, — она помолчала какое-то время, но, вздохнув, продолжила: — В конце концов, мне стало лучше и я вернулась к соревнованиям. После сдачи анализов я перечитывала список и решила проверить — что-то меня насторожило. И я была права, — она опустила голову. — К тому времени я уже пару месяцев не принимала этот препарат, но Маркос сказал, что анализ все покажет. — И что вы сделали? — Я была в отчаянии, поэтому позвонила Гвидо. — Он помог? — Да, он взломал систему и то ли стер, то ли смешал все данные. Было принято решение сделать пробы еще раз, но Маркос положил меня в больницу и под предлогом болезни снял с соревнований. Поймите, — она взглянула на меня, — я не горжусь собой, но спорт — моя жизнь и я бы не пережила дисквалификации. Тем более тогда я была лишь начинающей спортсменкой — со мной бы не стали церемониться и, скорее всего, выкинули бы навсегда, — она судорожно сжала руки, а Маркос тихо прижал ее к себе. — Что было дальше? — я обратился к Маркосу. — Несколько месяцев назад Гвидо сказал, что нужны деньги, — Маркос вздохнул. — По его словам, он провернул это на пару с другим хакером, и теперь тот шантажирует его, грозясь донести. Типа, что все данные остались у того парня на компьютере, и если он покажет это WADA, то все сразу раскроется. Я заплатил, потом — еще. — Вы когда-нибудь видели этого второго хакера? — Нет, — Маркос сокрушенно покачал головой, — я начал подозревать, что дело тут нечисто, когда заехал с Гвидо на его склад, и тот с гордостью показал мне свои железки, сказав, что там хранится столько тайн, что наши спецслужбы сдохли бы от зависти. Но когда он это сказал, — он горько усмехнулся, — он словно спохватился и тут же сменил тему. У меня мелькнула мысль, что данные хранятся там, а не у какого-то мифического злодея. — Но вы продолжали платить? — в моем голосе невольно проскользнул укор. — Он был нашим другом! — воскликнул он и ударил себя по колену. — Я, хоть и сомневался, но все же верил ему. А вчера, — он задумался, — когда мы играли в карты, Пабло сказал Томасу, что-то типа, что для Гвидо деньги дороже всех друзей, точно не помню. И для меня все стало ясно, — его лицо приняло ожесточенное выражение. — И вы пошли к Гвидо. — Да, я припер его, и он сознался. Мы сильно поругались. Я сказал, что он — подлец, а Гвидо начал кричать что-то о том, что я не знаю, что такое нужда, что у меня с детства все было. Но ведь он угрожал Лухан, которая выросла в приюте! Я бы простил, если бы дело касалось только меня, — он зло выдохнул сквозь зубы. — И что вы сделали? — Нет, я не убивал его, — горько рассмеялся Маркос. — Я — врач. Я дал клятву. Поэтому я просто врезал ему от души, — я заметил как расширились глаза Лухан, — и сказал, что если он хоть чем-то повредит Лухан, то я сдохну, истрачу все свое состояние, но уничтожу его, — я увидел стальной блеск в его глазах; те, кто считал его милым ботаником, очень сильно ошибались — да, он будет очень хорошим хирургом. — А вы, сеньорита, откуда узнали, — спросил я. — Да, мне тоже интересно, — Маркос повернулся к девушке. — Ну, — замялась Лухан, — я увидела переводы денег, ты же дал мне доступ к своему счету, — виновато обратилась она к своему парню, но тот лишь улыбнулся и крепче обнял. — И я случайно подслушала один твой разговор с Гвидо. Так что я все знала и все думала, как заговорить с тобой об этом. Маркос посадил девушку на колени, поцеловал ее в висок и тихо прошептал что-то утешительное. — Кто-то еще знал об этой истории. Только правду, — резко сказал я, увидев нерешительность в его глазах. — Блас, — глухо ответил он, а мы с Лухан с удивлением воззрились на него. — Две недели назад он пришел ко мне и спросил в лоб, чем меня шантажирует Гвидо. Он был уверен, что дело в Лухан, и просил рассказать. Говорил, что может помочь. — И ты рассказал? — Лухан не могла оправиться от изумления. — Да. Прости, милая, — он виновато посмотрел ей в глаза. — Как отреагировал Блас? — спросил я, отвлекая их друг от друга. — Он был в ярости. Я усмехнулся. Еще бы. Я немного узнал его характер за эти два дня, и он явно был вне себя. Достаточно, чтобы иметь мотив для убийства. — Что вы намерены делать дальше? Вы нам верите? — тихо спросила Лухан. — Попробую помочь вам. Дайте адрес того склада — мои люди там все проверят. — Сейчас, — Маркос бережно ссадил девушку и достал из чемодана ежедневник. Через несколько минут у меня была записка с адресом. — И еще, молодые люди, расскажите мне правду, где вы были в день убийства. Но по отдельности, — добавил я, заметив, как съёжилась Лухан — я был уверен, что наедине будет больше шансов услышать правду. — По отдельности? — удивился Маркос. — Да. Так нужно для полиции, — веско сказал я, и он кивнул.

***

Уже отходя ко сну, я проверил диктофон — в принципе, ничего интересного, разве что один разговор, произошедший, судя по времени, после нашего разговора с Мариссой. Сначала звуки гитарных переборов, затем хлопнула дверь и кто-то вошел — музыка тотчас же прекратилась. — Марисса, где ты была? — голос был напряженный и немного нервный. — Боже, ты замерзла! — Все в порядке. Решила проветриться. — Вот так? Раздетая? — с недоверием спросил Пабло. — Милая, что происходит? — Все в порядке. — В порядке?! Ты это называешь «в порядке?! — закричал он. — Ну что ты кричишь? — устало ответила она. — Я тебя не понимаю. — Это я не понимаю. Ты не говоришь со мной, постоянно молчишь, держишься со мной холодно. Если я тебя чем-то обидел, просто скажи, — голос стал почти умоляющий. — Все в пор… черт, Пабло, — взвилась Марисса, — тебе что-то кажется, и ты разводишь суету на пустом месте. — Ты меня все еще любишь? — грустно спросил Пабло. — Ты же знаешь ответ. — Скажи. Мне нужно услышать. — Да, — еле расслышал я. — Иди сюда. Послышалась возня, тихий шепот. — Пабло, давай спать. Как я и предполагал, у этой парочки явно проблемы, и, кажется, я начал догадываться, в чем дело.

***

Проснувшись рано утром, я отправился на завтрак. В столовой никого не было, через окно я видел Лухан, разминающуюся на улице. На лестнице послышались шаги, и кто-то тихо прошествовал в холл — послышался хлопок входной двери. Отложив завтрак, я решил тихо проследовать за незнакомцем. Приоткрыв дверь я увидел Бласа, разговаривающим с Лухан недалеко от крыльца. Я прислушался. — Ну что тебе надо, Блас. — Хотел поговорить с тобой. — Хватит. Мы поставили точку. Зачем ты поцеловал меня позавчера? Ты специально караулил меня у двери? — Ты не сильно сопротивлялась вообще-то, — он зло ухмыльнулся. — Нам не о чем разговаривать. Я иду в дом, — процедила она и двинулась к двери. Я быстро вернулся в столовую. — Доброе утро, — поприветствовала меня Лухан, — я только глотнуть воды. — Доброе утро, сеньорита, — улыбнулся я. — Вы готовы поговорить со мной, как обещали вчера? Лухан задумалась на минуту и затем кивнула. Решив, что беседовать лучше наедине, я пригласил ее в свою комнату. — Итак, начинаем с начала, — предложил я, как только мы уселись, — и вспомните подробнее, где были, что делали, и кого видели. — После обеда, как я уже говорила, я поднялась к себе, почти сразу спустилась. В гостиной я встретила Бласа, но мы почти не говорили — я быстро ушла, — она дернула головой и поджала губы. — Потом я… — она тихо выдохнула, — я расстроилась и никого не хотела видеть. Поэтому я просто сидела какое-то время под лестницей. Поднялась к себе, по дороге встретила Мию. Сидела в номере. Где-то через полчаса пришел Маркос, и мы болтали какое-то время, а потом спустились вместе вниз. Маркос сел играть с Пабло и Томасом, а я, поболтав с вами, пошла к себе. Потом, — она нахмурилась, вспоминая. — Маркос вернулся через час или около того, злой и взвинченный. Мы поругались и я решила выйти, чтобы проветриться. Но как только я вышла из комнаты, передо мной вдруг оказался Блас… — она замолчала. — Продолжайте, пожалуйста, — сказал я как можно мягче. — Он… поцеловал меня, — очевидно, что слова ей давались с трудом. — Он стоял под дверью? — Не знаю, — она посмотрела мне прямо в глаза, — честно. Просто когда я выходила, я, во-первых, была злая и не смотрела по сторонам, а во-вторых, выходя, я развернулась к двери. Когда я повернулась, он был прямо передо мной. И… — она сглотнула и стушевалась. — Во сколько это было? — Не знаю, — она задумалась, — наверное около шести. — Что было потом? — Я оттолкнула его, сказала, чтобы убирался. — Он послушался? — Да, — она ответила чуть севшим голосом, — а я тут же остыла и вернулась в номер. Все. Спустилась уже только, чтобы накрыть на стол. — Из-за чего вы поругались? — я старался говорить доброжелательно, но настойчиво. Лухан вздохнула. — Из-за Бласа. Маркос начал что-то там говорить о том, что он, типа, здесь специально, что ему что-то надо, и так далее. Ну и… — она красноречиво поморщилась. На этом наш разговор закончился. А я, попросив ее еще побыть внизу, решил зайти к Маркосу и закончить начатое. В принципе, рассказ Маркоса оказался практически идентичным первому варианту, он лишь дополнил свой рассказ своей ссорой с Гвидо и разговором с Мануэлем. Оказывается, когда Агиррэ после обеда зашел к нему, то начал говорить о Гвидо, высказав сомнение в его лояльности. Значит и Мануэль что-то имел против хакера. После этого я отправился в полицейский участок на снегоходе, присланном инспектором. — Итак, давайте попробуем разложить ситуацию, — начал я, усаживаясь на стуле в кабинете комиссара Фуэнтеса. — Начнем с отравления: что сказали ваши эксперты? — Это действительно был цианистый натрий, — сказал Гонсалес. — Отравлен был только Амаретто, все остальные напитки в порядке. Мы только что отправили их назад на виллу. — Хорошо, — кивнул я. — Как я уже говорил инспектору, я уверен, что убийца и отравитель — это разные люди. Технически яд мог подсыпать практически любой из них, но у меня больше всего вызывают подозрения Пабло, Пилар, Блас, Мия и Маркос. — Почему именно они? А остальные? — с подозрением спросил Фуэнтес. — Хотя напитки стоят и в столовой и в гостиной, Амаретто был только в столовой, — инспектор согласно кивнул, заглянув в свои записи, — а Марисса и Лаура были в столовой только вдвоем. Они, конечно, могли сговориться, но они не подходят под отравителей по психологическому портрету. Лухан, Мануэль и Томас тоже не подходят с этой точки зрения. Я понимаю, что я — не профессиональный психолог, но обычно я не ошибаюсь, — добавил я, заметив скептический взгляд комиссара. — Теперь о самом убийстве: я думаю, что кинжал из столовой взял сам убийца, а не Гвидо, и в таком случае, если убийца один, то можно исключить Мию. — А это почему? — воскликнул комиссар. — Вы помните, в чем она была? — увидев, что оба они отрицательно покачали головой, я продолжил: — На ней была обтягивающая мини-юбка и прозрачная блузка, она никак не могла пронести такой большой кинжал незаметным. И вообще, если честно, я сомневаюсь, что кто-то из девушек достаточно силен, чтобы так глубоко вонзить кинжал. — А вот это не факт, — высокомерно уронил комиссар, — эксперты показали, что это необычное оружие. Лезвие может прятаться в рукоятке и пружинным механизмом выстреливает автоматически. Так что, убийце не нужно было много сил. — И когда вы собирались мне об этом сказать? — ледяным тоном поинтересовался я, а Фуэнтес поежился под моим испепеляющим взглядом. — Простите, сеньор Эрнесто, — вмешался инспектор, — наши эксперты обнаружили это лишь вчера вечером. Я многозначительно молчал, надеясь, что выражение моего лица достаточно демонстрирует все, что я думаю о местной полиции вообще и об их экспертах в частности. — Что насчет ваших психологических оценок? Кто по вашему мог вонзить кинжал, — попытался сгладить ситуацию Гонсалес. — Пойдем по порядку: мы знаем, что Гвидо грозился открыть какие-то тайны. Томас Эскурра — имел мотив, но я бы не стал его подозревать, деньги, которые он платил за шантаж, для него несерьезные. Во время убийства он был с Пилар и я ему верю. Соответственно, не думаю, что это Пилар. Дальше, Маркос Агилар — ругался с Гвидо, но он был не последний, кто видел его живым. Вряд ли он вышел, посидел в номере, потом передумал и убил. Кроме того, его алиби подтверждает Лухан. На Мию это тоже не похоже — ее слишком беспокоит эстетическая составляющая, так что кинжалом она убивать не стала бы. Хотя, после подслушанного разговора, — я улыбнулся инспектору, — от нее всего можно ожидать, наверное. Пабло и Марисса не похожи на убийц, хотя причину, по которой Бустаманте платил, мы не знаем. Также мы не знаем, за что Лассену платила Колуччи. — А кто точно мог? Эредиа? — спросил комиссар. — Эредиа, — я на минуту задумался, — да, он один из самых вероятных кандидатов. У него был мотив, возможность, и он как раз-таки из тех, кто мог вонзить кинжал. Однако, на него наехать наскоком не получится, так что оставим его, пока не накопим достаточно информации. — Так кто по вашему убийца? — выкрикнули они хором. — Я еще не знаю, — они разочарованно выдохнули, — больше всего подозрений у меня вызывают Эредиа и Агирре, но нельзя сбрасывать со счетов Бустаманте и Андраде — мы не знаем причину выплаты, да и разбитый ноутбук выглядит подозрительно. Опять же, если убийца был не один, то… — я глубокомысленно вздохнул. Я видел разочарование полицейских — они реально ждали, что я им выложу убийцу с мотивом на серебряном блюде. Но я не собирался раскрывать им все карты, по крайней мере сейчас, пока у меня нет полной картины. Пора было возвращаться на виллу вместе с Гонсалесом.

***

Прибыв на место, я сразу поднялся на третий этаж. Один. Лаура не спала. Она выглядела гораздо лучше, хотя врачи пока велели ей оставаться в постели. — Как вы себя чувствуете? — спросил я, присаживаясь около ее кровати. — Гораздо лучше, спасибо, — она посмотрела на меня задумчиво. — Вы спасли меня, — нежная улыбка тронула ее губы, — не знаю, как вас благодарить. — Не стоит, — я тоже улыбнулся. — Нет, я должна. Если бы не вы… — она поежилась. — Вы знаете, кто это сделал? — Догадываюсь. Но фактов нет. Жду информацию из Буэнос-Айреса, — я не знал, зачем я это ей рассказывал. — Это кто-то из наших? Да? — ее глаза погрустнели. — Не думайте об этом. — Не могу, — прошептала она чуть тихо, но затем откашлялась и сказала более твердым голосом: — Но все-таки, я должна вас как-то отблагодарить. — Вы можете честно ответить на мои вопросы. — Спрашивайте, — она открыто взглянула мне прямо в глаза. — Вчера, когда вы рассказывали, что делали, вы все честно рассказали? — Почти, — она опустила глаза. — Я знаю, — мягко сказал я, а она вздрогнула, — Томас мне все рассказал. Она тихо вздохнула, а глаза наполнились слезами. Очевидно, она тоже очень любила его — бедная девочка. — Тогда вы все знаете — он приходил ко мне, но… — она сглотнула и покачала головой. — Больше ничего? — Да, в остальном я сказала правду. Вы мне верите? — она посмотрела на меня сквозь слезы, я меня неприятно резанул образ из прошлого: хрустальные капли на щеках и сдавленный шепот: «Ты же мне веришь?», но я быстро отогнал воспоминания. — Тогда еще один вопрос. Можно? — увидев ее кивок, я осторожно спросил. — Почему вы ушли от Гвидо год назад? Она чуть откинулась на подушки и на мгновение прикрыла глаза.  — Он изменился. Резко. Я не знаю почему, но что-то в нем сломалось, и он стал другим. Не то чтобы в один день появился другой человек. В нем были определенные черты, но внезапно они как-будто резко вышли на первый план. Он стал язвительнее, завистливее и как-то ожесточеннее что ли, — она замолчала. — К тому времени я уже не любила его, но оставалась с ним — слишком долго мы были вместе. К тому же… — она осеклась. — В общем, когда я поняла, что он изменился — я ушла. — А он что-то сделал с вашими деньгами, — я сжал зубы. — Просто перевел на свой счет, — она смущенно повела плечами, — оказалось, что он знал все мои пароли. Неудивительно — с его-то профессией. Сказал, что отдаст все, как только я одумаюсь и вернусь к нему. — И что вы сделали? — Ничего, — она дернула головой, — просто стала жить дальше. Мне помогли друзья. Лухан разрешила пожить в ее квартире, так как она сама переехала к Маркосу, а Марисса оплатила учебу — она увидела у меня письмо о неуплате и украла его, — она улыбнулась. — А на следующий день, когда я пришла в институт, чтобы договориться об отсрочке, оказалось, что счет оплачен. Я сначала думала, что это Томас — он очень поддерживал меня в то время, — она мечтательно улыбнулась, — но это был не он. Я узнала только через месяц. Томми помог мне найти работу. Так и жила. — Но потом вернулись. — Да, и это была самая большая моя ошибка. Или не самая, — она горько улыбнулась. — Вам не понять. Просто я в тот момент была зла, разочарована, хотела доказать что-то или кому-то, — ее глаза затуманились. — Томасу? — ласково спросил я. Она отвернулась. В какой-то момент я подумал, что она заплачет, но она справилась со слезами. Повернувшись, она грустно и чуть смущенно улыбнулась мне. — Вы, наверное, считаете меня глупой девчонкой. Говорить ничего не хотелось, я лишь молча взял ее руку и поднес к губам. Я почувствовал, как дрогнула ее ладошка, но она ее не отняла. Еще раз бросив на нее взгляд, и пожелав скорейшего выздоровления, я вышел («Боже, что ты творишь?»). В коридоре, я увидел Томаса, прислонившегося к стене напротив. Увидев меня, он резко оттолкнулся от стены и сделал шаг ко мне. — Добрый день, Томас, — спокойно сказал я. Я видел, как исказилось его лицо, но он овладел своими эмоциями и, кивнув мне, быстро сбежал вниз. Я покачал головой ему вслед — мне действительно было жалко парня.

***

После обеда я пригласил всех в гостиную, чтобы поговорить. Все расселись, с опаской глядя друг на друга — я был прав, и атмосфера в доме все больше накалялась. Марисса опять села подальше от Пабло. Инспектор занял дальнее кресло у стены. — Итак, господа, пожалуй настало время выложить карты, — пафосно начал я — я прямо почувствовал себя каким-нибудь Пуаро. — В день убийства Гвидо хотел рассказать ваши секреты. Часть из них я знаю, — я заметил, как некоторые ребята с опаской и удивлением посмотрели на меня, — о каких-то я догадываюсь. Хочу сказать вам, что вам лучше самим рассказать, тогда мы сможем обеспечить конфиденциальность, если ваши дела не связаны с убийством напрямую. Все молчали, кто-то глядя себе под ноги, кто-то растерянно озираясь. — Ничего не хотите сказать? Хорошо, — я нарочито тяжело вздохнул, — я знаю, что многие из вас платили Гвидо, и рано или поздно мы все узнаем, — мне показалось, что Мия вздрогнула. — Вот например вы, сеньорита Колуччи, вы ведь что-то знаете? — Я? — она картинно воздела очи к потолку и всплеснула руками. — Ну, кто-то из присутствующих все-таки виновен, — с нервным смешком вставил Блас. — А почему присутствующих? Где, кстати, Лаура? — спросила Пилар. — Сеньорита Арегги до сих пор себя плохо чувствует, — сухо обронил я. — Она, как вы помните, стала жертвой покушения. — И поэтому она исключена из списков потенциальных убийц? — в голосе Дунофф я услышал злость. — А что тебе Лаура сделала? — ринулась защищать Мия. — У тебя совсем нет совести — нападать на нее. Сеньор Густаво же сказал, она — жертва. — И теперь мы все должны вокруг нее на цыпочках ходить? — Да ты хоть кого-то кроме себя жалеешь? — О, зато ты у нас прям Мать Тереза, — нервно рассмеялась Пилар. — Ты же у нас ангел. — Да! — резко ответила Мия. — Я, в отличие от некоторых, законопослушная и приличная, — припечатала она. — Что ты хочешь сказать? — взвилась Дунофф. — Ничего, кроме того, что у меня не было повода убивать Гвидо! А вот некоторые… — она выразительно посмотрела на оппонентку. — Да ты сама могла спокойно укокошить Гвидо из-за фотографий, — ехидно процедила Пилар. В тот же момент в комнате воцарилась тишина. ________________________________________ *WADA — Всемирное антидопинговое агентство