Неромантики

      Цукишима надрался. Как бы неправдоподобно это не звучало. Куроо сам с трудом верил, но вот она — вполне материальная тушка, распластавшаяся по его спине и дышащая перегаром куда-то в плечо.       Бар, из которого Куроо забрал Цукки, находился всего в получасе ходьбы от их дома и в тот момент, когда Кей позвонил ему и попросил забрать, мысль вернуться пешком казалась очень здравой. Цукки бы за полчаса проветрился, они бы неспешно погуляли вдвоем, подержались бы за ручки в безлюдных местах, может быть даже где-нибудь в темном уголке поцеловались. Вот только когда Тецуро наконец добрался до места, его дорогой Кей был уже в состоянии нестояния. Как и его старший брат. Куроо тогда помог девушке Акитеру загрузить ее парня в такси, после чего она помогла загрузить парня Куроо на его спину. И вот Тецуро, будучи почти на половине пути до дома серьезно задумывался о правильности своих решений. Даже видя состояние Цукки решить идти до дома пешком — плохая идея. Как и настаивать на том, чтобы Кей набрал еще немного веса. С этим Куроо однозначно погорячился. Зато отговорить Цукки от линз была точно замечательная идея — Куроо просто не представляет, как бы сейчас их выковыривал. А вот не настоять, чтобы сегодня вечером пойти вместе с Кеем отправляется в копилку плохих решений. Сварить на вечер-утро мисо-суп — однозначно хорошее и чертовски удачное.       — Луна сегодня так себе, — вдруг пробормотали прямо под ухом.       — М? — Куроо чуть повернул голову, чтобы посмотреть на все так же безвольно лежащую на его плече светлую макушку и перевел взгляд на пасмурное темное небо. — Какая луна?       — Твоя.       Моргнув, Куроо наконец понял каламбур (хотя, скорее, он просто не расслышал) и тихо рассмеялся. Его лунный мальчик впервые говорил о себе в третьем лице. Более того, он сам назвал себя «Цукки», от которого обычно всячески открещивался. Это показалось Куроо невероятно милым. Поддавшись чувствам, он наклонил свою голову и нежно потерся ей о светлые волосы.       Кей неожиданно ожил. Скрестив ноги поперек Тецуро, он сильнее вжался в чужую спину и ответно боднулся головой. Бледные руки мертвой хваткой вцепились в футболку Куроо. Ухо опалило горячим дыханием, которое быстро сменилось игривым укусом.       -Цукки, тише… — Тецуро начало заносить назад и страх упасть на спину, прямо на Кея, не позволил настроению захватить голову.       Цукишима на это обиженно фыркнул и схватился за чужие уши, оттягивая их назад:       — Ты придурок.       — Кейкейкейкейкей!       В этот раз Куроо испугался по-настоящему. Его спас лишь резкий рывок вперед, из-за которого Тецуро теперь стоял прямым углом с растекшимся по его спине Цукишимой, который совершенно не раскаивался, вновь оплетя руками и ногами родное тело.       — Что с тобой сегодня? — спросил Куроо, почувствовав легкий поцелуй на шее.       — Сегодня я тебя люблю, — приглушенно донеслось откуда-то сзади, опаляя макушку теплом.       — А обычно нет? — усмехнулся Тецуро.       — Обычно тоже люблю.       — Но не так сильно как сегодня?       Голову защекотало от обиженного сопения. Конечно Куроо знал, что его всегда любили одинаково сильно, но упустить такой шанс поиздеваться? Нетушки.       — Акитеру женится.       — Что?       Вот это действительно была неожиданная новость. Неужели он поэтому так напился? Но не слишком ли это даже для такого братского комплекса, как у Цукишим?       — Свадьба через два месяца. А потом его на год отправляют в командировку в Корею. Для начала. Они едут туда вместе.       А, вот это уже более весомый аргумент. Маленький бедненький Кей, брошенный своим братиком. Придется Куроо его утешать и всегда быть рядом.       — Тебе придется меня утешать. И ты всегда будешь рядом. Понял? Даже если хочешь меня бросить — забудь. Я всем на твоей работе расскажу какой ты извращенец. И не смотри ни на кого.       — Совсем-совсем ни на кого? Даже на тебя? — Куроо осторожно выпрямился, насколько это было возможно, и поправил начавшего сползать Цукки.       — Только на меня. И на отца можешь. И на бабушку. И на Бокуто. На Акааши нельзя. На Кенму можешь, но не часто, — забубнили в спину.       — Почему это ограничения на Кенму с Акааши?       — Кенма слишком милый. Акааши слишком красивый.       — Стоп.       Улыбка сползла с губ мгновенно. Тецуро повернул голову и серьезно посмотрел на плечо Кея, до которого смог дотянуться взгляд.       — Значит, Акааши красивый?       — Чертовски.       — А Кенма милый?       — Почти как Тадаши.       — А я?       Вопрос получился настолько жалким и растерянным, что Куроо тут же смутился, отвернув голову так, чтобы этого не увидел Кей. Вот только он забыл, что Цукки прямо за спиной и может зайти с любой стороны. А вот Кей об этом прекрасно помнил.       Тонкие холодные пальцы вцепились в щеки Тецуро, резко поворачивая голову до болезненного хруста в шее.       — Что ты имеешь в виду? — голос Цукишимы был странным, отстраненным и даже немного пугающим. Но Куроо был слишком возмущен, чтобы реагировать на это.       — Лишь то, что ты засматриваешься на Кенму и Акааши! Может я не такой милый и не такой красивый…       — Ты с дуба рухнул? Как ты вообще можешь сравнивать? — Цукишима приподнялся над Тецуро насколько смог и перевалился через чужое плечо, чтобы посмотреть в глаза собеседника, тем самым пошатнув и без того хрупкое равновесие Куроо.       Тецуро сам не понял, как оказался прижатым к ближайшей стене. Цукишима высился над ним вполне трезво, если судить по осанке, и довольно пьяно, если смотреть в эти помутившиеся глаза. Даже в такой ситуации янтарь, что когда-то давно словно околдовал Куроо, заново утягивал его куда-то на дно. Очень злое дно.       — Ты что, не понимаешь? — продолжал тем временем распаляться Цукишима. — Ты другой! У тебя совершенно иная красота! Я от нее просто взгляд оторвать не могу! Ты вообще единственный парень, на которого у меня встает. В принципе единственный, кого я когда-либо хотел. Ты хоть понимаешь как сексуален? А такой милоты я вообще нигде не встречал! Ты хоть знаешь, как краснеешь? Хоть раз видел себя, когда заикаешься от волнения? Я каждый раз наперед знаю, что ты мне хочешь сказать или предложить. Каждый! Но ты так мил, что я не могу и слова произнести! Ты хоть знаешь, сколько раз я ради этого под дурака косил? Тецуро! Ты… Ты просто…       — Несравним? — выпалил Куроо первое попавшееся слово.       — Да! Вот именно! Ты просто несравним! Неужели ты этого не понимаешь? — взгляд Кея слепо бегал по лицу и телу Куроо, будто где-то в голове он активно пытался представить себе хоть один возможный аналог. Щеки его раскраснелись — то ли остатки алкоголя, то ли злости. Но точно не смущения. С такой-то пылкой речью. — Знаю! Ты просто должен увидеть себя со стороны! Тогда точно все поймешь. Обязательно!       Тецуро бы слушал эти восхваления себя любимого из уст своего возлюбленного вечность. Но на улице уже было темно, холодно, а эти губы напротив однозначного просили поцелуя, такого смачного и крепкого. А может даже глубокого. Такого, при котором Цукишима обязательно навалился бы на Тецуро всем телом, вцепляясь пальцами в задницу, уничтожая любое расстояние между телами, жадно вылизывая чужой рот и в совсем короткие перерывы на воздух, рвано произнося то самое имя.       Куроо, как самый трезвый, пусть и начавший все это, должен был первым остановиться. Прекратить вжиматься в любимое тело. Разорвать сжигающий изнутри поцелуй. Дом ведь совсем недалеко. А тут как бы улица. Много знакомых соседей. И вообще…       Телефон зазвонил так резко, что подскочили оба. Куроо тут же отстранился, отвечая, даже не смотря на дисплей. Надо было как-то успокоить тяжелое дыхание и не подпустить к себе сейчас близко Цукишиму, в мутность глаз которого помимо алкоголя прибавились еще страсть и желание. Очень заразные страсть и желание.       — А, здравствуйте! Нет, мы еще на улице. Вот, на скамеечку присели. Решили свежим воздухом подышать. Да, более менее. А вы как добрались? Как Акитеру-сан? Куроо смотрел на Кея с явной опаской и тот, словно чувствуя его беспокойство, вместо того чтобы накинуться, осторожно притянул Тецуро к себе, обвивая его руками и утыкаясь носом в плечо.       — Я все. Они добрались нормально. Акитеру-сан даже сам до квартиры дошел, — сбрасывая вызов, произнес Куроо. — Эй! Цукки, не спи.       Кое-как найдя нос любовника, Тецуро ухватился за него пальцами и медленно повел из стороны в сторону, на что ему промычали что-то невнятное, отмахиваясь и наваливаясь еще больше. Вот это состояние Кея он уже узнавал. Почти мгновенный отруб спустя пару часов после первого стакана.       — Пойдем домой, хорошо? Он уже близко, — Куроо аккуратно высвободился из объятий и внимательно посмотрел на сонного Кея. — Ну что, в кроватку?       Сняв свои очки и начиная тереть глаза, Цукишима что-то согласно промычал. Его пальцы тут же крепко сжались на ладони Куроо.       Большая вредная каланча Цукишима Кей, что позволяет вести себя под ручку, сонно трет глаза, как маленький ребенок и постоянно прижимается к своему возлюбленному, намереваясь обнять его свободной рукой. Куроо обязательно это сфотографирует и обязательно потом покажет Цукки, кто здесь действительно несравним.