Так цветет миндаль

***

Рай?

Первое о чем подумал Юнги, выныривая из какого-то аморфного состояния заторможенности и головокружительного опьянения: «Это рай?» Он не знает почему, но ему так легко дышится, хотя тело помнит, что когда-то было не так. Он чувствует странную… благодарность за это? За возможность дышать. Он не мог вдохнуть глубоко и без боли уже очень давно... По крайней мере, так чувствует его тело, но причины этого странного чувства были ему непонятны. И ещё одно странное в этом раю — он не видит. Совсем. Глухая чернота перед глазами. И ритмичный писк где-то над ухом. — Он просыпается? — Активность мозга и легких восстановилась, приборы показывают, что он готов проснуться. — Он правда просыпается?.. Юнги! Чувство такое, как будто он проспал как минимум год. Тело ощущается таким слабым, а глаза отказываются открываться. Он пытается проснуться. — Ты слышишь меня?! — с л ы ш у… — выдыхает Юнги едва уловимо для слуха. Это всё, на что он пока способен — просто дышать. Для Юнги голос человека, зовущего его, был смутно знаком. Не сказать, что он точно узнал его, но сердце знало этот голос, чувствовало его и отозвалось резким скачком пульса, а к щекам тут же прилила кровь. Он смущен? Вроде нет. Но почему тогда так реагирует? Понадобилось какое-то время, пока он, жмурясь, привыкал к яркому свету вокруг, и когда он смог наконец открыть глаза достаточно широко, чтобы осмотреть пространство перед собой, это пространство тут же заполнило лицо какого-то парня. Вроде знакомое, но опять же — на уровне рефлексов. — Ты меня видишь? — спросил парень, склонившись прямо над ним, близко-близко. От этой близости Юнги смутился ещё больше. — Ты кто? — так и спросил он, хмурясь и вглядываясь в шоколадные глаза парня. Эти глаза он вроде бы знает. Кто этот человек? — Ты не… не помнишь меня? — Незнакомец, кажется, испугался. — Ты не шутишь? Ты правда не узнаешь меня? — Неа, — покачал головой Юнги и тут же снова зажмурился, потому что парень внезапно отошел в сторону, а в глаза тут же ударил свет ламп с потолка. — Он не помнит... Не помнит, доктор, он не помнит меня, и что… Что делать? — Не переживайте так, — послышался успокаивающий голос врача. — Он перенёс тяжелейшую операцию, много времени провёл под наркозом. Короткая потеря памяти возможна, это реакция в пределах нормы. Скоро его память восстановится. Единственное, что… Мы не могли бы выйти ненадолго? Мне кажется, пациенту не следует это слышать… — Я тут вообще-то, — промямлил Юнги, едва ворочая языком. — Конечно… — ответил незнакомец доктору. Послышался тихий скрип двери, незнакомец и доктор вышли из палаты. Его не услышали. Ну и ладно, подумал Юнги. Ему бы с памятью разобраться, а уж что там от него хотят скрыть, его пока не волнует.

***

Чимин вышел вместе с доктором из палаты и прикрыл за собой дверь, с волнением ожидая, что же такое важное хотел сказать ему врач, что нельзя слышать Мину. — О чём вы хотели сказать? — Чимин потёр глаза, чтобы прогнать сонливость, и посмотрел на доктора. Пак уже неделю торчит в больнице и следит за состоянием Юнги, и нормально он спал тоже неделю назад. И мылся, вроде, тоже. — Понимаете, — замялся доктор, — есть одна проблема. Ханахаки непростое заболевание. Мы сделали операцию, убрали все ветки, которые проросли в его лёгких и теле, но само семя удалить невозможно, оно напрямую связано с сердцем, это слишком рискованно. — И? — То, что он не помнит вас, это даже хорошо. И тому есть веская причина… — Да говорите уже! — Чимина уже начинает подбешивать вся эта таинственность. Там, в палате, только что проснулся Юнги, а он тут стоит с этим доктором и болтает. — Это будет сложно объяснить, уж извините. — Доктор тяжело вздохнул и посмотрел Чимину прямо в глаза. Пронзительно так посмотрел, что ему даже как-то страшно стало от того, что ему собираются сказать. — Его память не просто повреждена, нет. Воспоминания обо всём, что связано с его обычной жизнью, вернутся примерно в течение недели, с этим проблем возникнуть не должно. Однако… — Да? — Чимин весь напрягся. Это ''однако'' заставляет волноваться. — Однако, — продолжил доктор, — всё, что касается его соулмейта, безвозвратно потеряно. Он не вспомнит ничего о нём или ней, ни имя, ни внешность, ничего. Ничего, что связано с родственной душой. — По…почему? — Это защитная реакция организма на вред, который ему принесла привязанность к ней. Это нанесло ему, в прямом смысле слова, раны. Шрамы от операции на его груди останутся на всю жизнь, а в сердце и лёгких шрамы от проросших внутри веток также останутся, однако то самое семя… Оно может снова дать всходы. — То есть как… снова?.. — Чимин направил всё своё внимание на то, чтобы запомнить каждое слово. — Почему? Как оно может прорасти? А кто его соулмейт? — Надо полагать, мы этого уже не узнаем. Он вам не сказал? — Нет… — Тогда нужно делать всё, чтобы он больше не встречался с ним. Второго приступа ханахаки он не перенесёт. — Ясно… Но получается, то, что он не помнит меня, это временно? Да? — Если вас связывала только дружба, то да, он вскоре должен вас вспомнить. — А если мы… ну… — Всё, что не касается его соулмейта, он вспомнит со временем. — Отлично! — Чимин зажмурился и сжал кулаки, так сильно было чувство радости внутри. Вспомнит. Он вспомнит его. Это очень хорошая новость. — А как насчёт чувств? В том смысле, любовь ему не вредит? Он может иметь отношения с кем-то ещё? — Конечно, — с улыбкой ответил доктор. — Это даже будет лучше. Необходимо сделать всё, чтобы он забыл о своём соулмейте, а лучший способ это сделать — увлечься новыми отношениями. Это пойдёт ему на пользу. — Это… спасибо. Спасибо вам. Я могу уже вернуться к нему? — Да, идите. Через пару часов к пациенту придут сменить повязки и покормить, также нужно будет принять лекарства. Так что у вас есть, по крайней мере, часа два, чтобы побыть наедине. Только не волнуйте его сильно, ему сейчас нужно сохранять покой. — Хорошо, я понял. Доктор ушёл, а Чимин на пару секунд задержался в коридоре. Прислонился к стене, запрокинул голову назад и от избытка чувств вдруг понял, что плачет. Две тёплые слезинки скатились из уголков глаз по вискам и упали на плечи, впитываясь в ткань футболки. Вспомнит. Всё будет хорошо. И новые отношения пойдут на пользу. Одна хорошая новость за другой. Новые отношения. Ему нужны новые отношения. Значит, надо сделать всё, чтобы влюбить в себя Юнги. Чтобы он больше никогда не вспомнил про своего соулмейта.