hostage of love.

kenny — pure imagination

донхёк не берётся точно сказать, который сейчас час. судя по розовым отливам на широком небосводе, где-то около шести утра. обычно в это время он ещё видит цветные и яркие сны, но сегодня у его организма совершенно иные планы. он нервно постукивает ложкой по белоснежной кофейной чашке и рассматривает пейзаж, открывающийся через огромные панорамные окна до самого пола, но не видит перед собой ничего, погружаясь в глубокие размышления. смешанные леса, облачившееся в пёстрые одежды ко дню всех святых, ледяные вершины, чистейшей воды озеро — символ статичности, спокойствия, вечности. отношения донхёка с марком — беспокойный вулкан, готовый взорваться в любой момент и уничтожить всё живое. уничтожить их самих изнутри. у донхёка после обеда вылет в сеул. ему бы сейчас нежиться в горячих объятиях, набираться сил перед долгим полётом и заряжаться положительной энергией, а он сидит на огромной и пустой кухне, в мыслях встречаясь с жестокой реальностью. у марка здесь всё. дом с панорамными окнами, семья, друзья, бизнес. канада — его замечательная родина, которую он вряд ли променяет на донхёка, самого обычного корейского студента, которого интернет приключения заносят на другой конец света. променяет всё это великолепие на дурного, глупого мальчишку, решившего, что несколько дней, проведённых под одной крышей, смогут перевернуть ход событий в целой вселенной. донхёк давит болезненную усмешку, вновь устремляя взгляд в окно и стараясь сконцентрироваться на приятных воспоминаниях, по крупицам собранных за эти короткие мгновения. вот марк с букетом встречает его в аэропорту и зарывается носом в карамельную макушку с таким искренним «я тебя так ждал» вот марк отменяет какую-то очень важную встречу с инвесторами и везёт донхёка по широкому автобану, проходящему через сосновую рощу. (парфюм марка пахнет хвоей, он со своей белоснежной кожей в чёрном пальто похож на вампира из легенд. донхёк сказачно влюблён) вот марк переодевается в старую бордовую толстовку с названием своего университета, и у донхёка внутри что-то болезненно жжётся желанием встретиться с марком в другой реальности при других обстоятельствах. а потом марк с мягкой улыбкой учит донхёка пить вино с изысканностью и утончённостью, но в итоге они выпивают испанский херес до дна и пьяно целуются сидя прямо на полу. донхёку бы смотреть на звёздное небо, какого не увидеть в душном сеуле, глубже вдыхать чистый воздух и всю плёнку посвятить чудесам природы, но… он любуется марком. он дышит марком. он фотографирует его изящные пальцы и острые лопатки, усыпанные родинками. а марк ему по-взрослому снисходительно улыбается и будто по-дружески добродушно наводит беспорядок на голове. донхёк вздрагивает, когда видит марка перед собой. старший ходит практически бесшумно, донхёк вряд ли сможет к этому привыкнуть, даже если у них впереди будет целая вечность. — кажется, я теперь не смогу без тебя спать, — несмотря на весь жизненный опыт, марку всё ещё трудно признаваться в своих чувствах. и обычно донхёк находит эту неловкость чем-то милым, но в этот раз у него всё стягивает горечью. «я без тебя тоже», молчит донхёк в ответ. только любуется сонным марком, причёска которого сейчас совсем не выдаёт в нём серьёзного бизнесмена, а небрежно накинутая на плечи рубашка напоминает донхёку о его ночной несдержанности и тихом стуке пуговиц, рассыпанных по полу. — хочешь, я сварю кофе? донхёк заторможенно кивает. марк отвратительно готовит, но варит вкуснейший кофе. донхёк предполагает, что они могли бы ужиться в быту, каждый занимаясь тем, что ему лучше даётся. между ними царила бы идиллия. донхёк сжимает губы, чтобы не расплакаться. марк зубами сжимает золотой фильтр "sobranie", и донхёк видит, как он горбит плечи, нарушая свою идеальную осанку. донхёк слышит звон стекла и громкое «чёрт». кажется, это разбивается кофейник вместе с марковым самообладанием. чёрный кофе разливается по полу одновременно с яркими солнечными лучами за окном. всё вокруг замирает в тишине. донхёк обнимает марка со спины, совершенно не обращая внимания на горячую жидкость под босыми ступнями, не замечая горячих и солёных слёз. марк — дух канады, её живое воплощение. от него пахнет кленовым сиропом и хвоей, у него в шкафу клечатые рубашки, в которых донхёк с радостью бы утонул, и чудесный акцент. донхёк не имеет права звать его с собой. а марк оборачивается, холодными пальцами касается щёк донхёка и прижимается к его лбу своим. дышит беспокойно, а после целует настолько отчаянно, будто бы донхёк для него не однодневная интрижка, не беспечный и безответственный юноша, а целый мир. донхёку приходится пальцами сжать его предплечья, чтобы удержаться под напором эмоций и чувств на ослабевших ногах. — оставайся со мной? — не равносильно «я поеду с тобой», но донхёк всё равно улыбается. марк об этом говорит впервые, и донхёк знает, что это не просто секундный порыв, потому что марк всегда тщательно всё продумывает наперёд. и соглашается. передаёт свою душу и жизнь в руки сказочного мифического духа канады, которому он предназначен с самого своего рождения. донхёку в сеуле нечего терять, но он всё равно старается не растеряться и разрядить обстановку: — если только ты придумаешь, что делать с университетом. марк на это только загадочно улыбается и подхватывает донхёка под бёдра, из-за чего они оба едва ли не подскальзываются на разлитом кофе, но не обращают на это должного внимания, сначала нежно соприкасаясь губами, а после целуясь словно подростки, целую вечность ждавшие возможность встретиться после домашнего ареста. — come with me.