Непокорный

Переступая порог кабинета Мори-сана, Чуя уже подозревал, чем это обернётся. В тусклом свете кабинета мерно тикали напольные часы, и тихо играла музыка. Судя по звукам плачущей скрипки и нарастающей внутри Накахары тревоги, это был Паганини. Вроде, всё было как обычно. Даже Элис, с довольным лицом рисующая на документах новыми карандашами. — Босс? — Накахара снял шляпу и неуверенной рукой провёл по макушке, чтобы пригладить волосы. — Присаживайся, — Мори-сан, сцепив кончики пальцев, задумчиво изучал какие-то бумаги, которые лежали у него на столе. На короткое мгновение показалось, что он чем-то обеспокоен, Чуя немного пригляделся и с удивлением обнаружил медицинскую карту. Вот только имя было предусмотрительно скрыто рукой босса. — Вы сказали, что хотите поговорить со мной. — Да, — он встрепенулся, отодвинул всё в сторону и посмотрел прямо на Чую, загадочно прищурившись. — Что-то давно не заглядывает ко мне Коё, как у неё дела? Накахара удивлённо вскинул брови, кашлянув. У Мори-сана были некоторые издержки профессии, которые он за собой прекрасно замечал, но ему, видимо, нравилось смотреть на удивлённо вытягивающиеся лица людей, когда с ними он разговаривал как со своими пациентами. Только Коё, сладко улыбнувшись, могла дать отпор боссу, изящно и легко, как взмах катаны, которую она прятала в своём зонтике. — Всё хорошо, просто у неё в последнее время много дел, — усмешка, — не оставляет мечту женить меня. Мори-сан понимающе кивнул. Вот опять, вроде разговаривают о постороннем, но он как будто уже мысленно составил историю болезни, прописал лечение и теперь оставалось только, как можно, деликатнее сообщить пациенту, что его случай почти безнадёжен, но шанс есть и лучше придерживаться курса таблеток так, как он ему назначил. — А что? Она желает тебе только лучшего. Чуя прикрыл рот рукой и опустил взгляд. Кажется, теперь он точно знает, куда движется этот разговор. Вот уж не думал он, что Онэ-сан обратится за помощью в этом вопросе к их боссу. Конечно, если сейчас в своей привычной манере Мори-сан слегка наклонит голову и скажет, что откладывать брак уже нельзя ни в коем случае. — Чуя-кун, — босс проследил взглядом за Элис, вальсирующей за спиной Накахары вокруг своих рисунков, разложенных на полу, — так что ты сам думаешь по поводу своей женитьбы? Прежде чем ответить, неуклюже поёрзал в кресле. Нет, по этому вопросу у него были вполне определённые взгляды, Мори-сан, как альфа, сам должен был его понять. — Только не с нашей работой, вы же сами меня прекрасно понимаете, босс. Мори Огай загадочно ухмыльнулся. Чуя знал, что босс не был женат, если каждый альфа в мафии хотя бы один раз, но хвалился своими подвигами на любовном фронте, то про их босса ничего такого не было известно. Ходили какие-то истории про загадочную иностранку, которая много лет назад разбила ему сердце. Или что у него там было? Коё утверждала, что ничего. — Конечно, такого зануду, как Ринтаро не каждый вынесет, — Элис громко фыркнула и, подойдя к столу, принялась перебирать очередную стопку бумаги. — Я хочу порисовать на этом! — Элис, почему ты всегда берёшь листки с середины? — Мори-сан заботливо смахнул с её лба кудрявую прядь волос. Она промолчала и резко выдернула несколько листков из стопки так, что всё каскадом полетело на пол. И эта малышка, которая бессовестно носилась по коридорам их офиса и разрисовывала их отчёты, вроде была дочерью той иностранки, но не Мори-сана. На самом деле Элис была приёмной, белокурой бетой, очень избалованной сладкоежкой в кукольных платьях. Может, её мать умерла при родах, может Мори-сан сам убил её в порыве ненависти после очередного отказа, но Элис выдавали большие, как блюдца, глаза и светлые волосы, она прекрасно говорила на японском, но её настоящие родители или, по-крайней мере, один из них был европейцем. Что касается второго, старший был омегой и тоже приёмным. Чуя видел его всего один раз, почти полтора года назад, и это было довольно… интересно? Нет, здесь даже не было подходящего слова. Может, необычно или нетипично? — Коё уже предлагала тебе кого-то конкретного? — Мори-сан задумчиво постучал пальцами по столу. Раздражающе. Точно, это слово больше всего подходило. Это, как птичка под окном, с утра пораньше насвистывающая свои песни. Вроде красиво, а всё-таки хочется в неё чем-нибудь запустить. — Да, пару тройку раз, — Чуя поправил пальто на плечах, которое то и дело норовило упасть. — Но, как я уже говорил, это не по мне. — Омеги, беты? — босс слегка прищурился. — Парни, девушки? — Я… — Накахара осёкся, покосившись в сторону Элис. — У меня нет каких-то особых предпочтений в этом плане. Потому что Коё действительно умела выбирать, все были прекрасны, покорны, воспитаны и Чуя, зажимающий сигарету между зубов, рядом с ними чувствовал себя не очень. Обнимешь — сломаются, прикрикнешь — отшатнутся. Он даже как-то раз в шутку, сказал, что если до двадцати восьми никого не подберёт, то женится на самой Коё. И конечно же получил рукояткой зонтика по спине. Но разговор с боссом напрягал его всё больше и больше. Как же звали старшего сына? Как же… Как… — Ты, наверное, знаешь, что мой старший сын-омега, — Мори-сан откинулся в кресле, продолжал разглядывать Чую вместе с его шляпой, которую он прижимал к груди по привычке. — Дазай Осаму, кажется, вы виделись в прошлом году на одном банкете. Точно. Чуя скрипнул зубами, нервно сомкнув пальцы на полях шляпы «Прошу прощения, — налетел, каланча долговязая, путался в своих конечностях, как мумия в бинтах, — а разве сюда пускают школьников?» Накахара тогда уже был готов дать неизвестному под дых, за пятно на новой рубашке и нахальство, но тут же остыл, стоило учуять, что перед ним омега. Среди душного запаха, в который тугим комком переплелись ароматы всех присутствующих, запах незнакомца был, как тонкая ниточка прохладного воздуха с улицы. «Сегодня явно твой день, — сделал большой глоток вина прямо из бокала, — не в моих правилах бить женщин и омег». Он нахально улыбался, коньяк в глазах и на губах маслянистой полоской. Облизнулся и взъерошил свои волосы. Из любопытства даже хотелось подольше принюхаться, чтобы разобраться, чем же так приятно от него пахло. «Для альфы ты слишком рыжий и голубоглазый», — здесь уже конечно стоило, как минимум, выбить зубы, но русоволосый омега резко обернулся и, бросив короткое извинение, скрылся в толпе вместе с прохладой своего аромата. Долговязое недоразумение потом стало главной темой вечера, когда без зазрения совести, сломало разом все пальцы на правой руке потенциальному кавалеру. Все замолчали. Стало так тихо, что Чуе казалось, будто он слышит, как лопаются пузырьки в бокалах с шампанским. Обстановку разрядила Элис, звонко засмеялась и захлопала в ладоши. «Братик Осаму такой смешной, правда Ринтаро?» Да, она назвала его Осаму, а Накахара совсем забыл. Или плохо расслышал, но только сделал ещё глоток вина и криво улыбнулся. Хотелось поаплодировать и даже присвистнуть вслед. Случись это на пару бокалов позже, может быть он так и сделал бы. Редко встретишь омегу, который способен дать отпор, при чём не просто истерично шлёпнуть ладонью по щеке. А был бы он трезвее, то, может быть, даже рискнул познакомиться поближе, но Дазая увезли с банкета. Чуя и думать забыл про него, про его имя, его запах и звук ломающихся пальцев. — Если честно, альфы всегда были к нему неравнодушны, — Мори-сан ухмыльнулся себе под нос, — и дело даже не в том, что он мой приёмный сын. Запомнился, хоть и смутно, мимоходом. Бинтами на руках, остатками алкоголя на губах, шальным взглядом и беготнёй от надоедливого кавалера. И, конечно, запахом. Чуя был не из тех альф, у которых от сладких ароматов омег сносило голову, они ему нравились, но обилие и навязчивость вызывали жжение в носу и пульсацию в висках. — Я всегда хотел для него лучшего, поэтому в качестве будущего супруга для Осаму я бы хотел видеть кого-то из нашего круга. Накахара слегка подался вперёд. Оно и понятно, было бы странно, если бы к приёмному сына босса мафии посватался сынок кого-нибудь из членов Правительства. И смех, и грех, вот только чей? — Это то, о чём я думаю, Мори-сан? — мысль шальная, быстрая, как стрела, но расставляющая всё по местам. — Да, Чуя-кун, как тебе роль моего зятя? Появилось острое желание выпить. А ещё засмеяться. — Я… почту за честь, конечно же, — неожиданно для себя Чуя поднялся с кресла, принимаясь неосознанно мерить кабинет босса короткими шагами, — но почему? В голове не укладывалось, а во рту пересохло. Вот так просто? Без занудства Онэ-сан, которая расписывала ему достоинства предполагаемых кандидатов, уверяла, что в их семьях рожают минимум пятерых, что они воспитаны в лучших традициях, умеют содержать дом и держать рот на замке? Был только Мори-сан, спросил про женитьбу, как про больное горло и прописал своего сына, как мятные леденцы. — Ты давно в Портовой мафии, тебя воспитала Коё и, к тому же, Чуя-кун, ты не будешь смотреть Дазаю в рот и потакать его глупостям. «А может и буду», — мрачно подумал Накахара. Баловать ему было некого, он даже кота или гавкающую мелкую шавку себе не мог позволить из-за нехватки времени, а тут целый супруг, да ещё и омега. Не покладистый, зато задобрить легко. — Сам подумай, — Мори-сан встал из-за стола, чтобы подойти к Элис и её «художественной выставке» прямо на ковре, — ты очень сильный альфа, я могу тебе доверять и Коё от тебя просто так не отстанет. После последней фразы последовал короткий смешок. Да, она наверняка на днях подсунет ему нового кандидата, будет суетиться, организовывая встречу, то отберёт у Накахары пиджак, то наденет обратно, то будет просить не молчать, как истукан, то наоборот скажет, чтобы он не разевал рта лишний раз и не спугнул бедняжку. Чуя проследил за тем, как босс восхищённо рассматривал рисунки Элис. Если Дазаю в своё время позволялось столько же, сколько ей, тогда не удивительно, почему Мори-сан упомянул про «потакание глупостям». Конечно, судя по его почему-то запавшим в память Чуе худым рукам, он вряд ли испытывал такую любовь к сладкому как Элис, но… — Ринтаро, мы сегодня навестим братика Осаму в больнице? — беспечно спросила Элис, разрисовывая голубым карандашом небо на своём рисунке. — В больнице? — Накахара слегка нахмурился. Ему это не понравилось. Опять вспомнились ленты бинтов вокруг запястий и шеи. Может, здесь всё не так просто. Вдруг тот незадачливый жених был не первым и не последним, кого Дазай так унизил на публике и те просто-напросто мстили ему самым банальным физическим насилием. — Приболел, — пожал плечами босс, — вернее, есть подозрение на пневмонию, а мне совсем некогда за ним присматривать, пока я занимаюсь делами, поэтому решил пока подержать его под присмотром врачей. Но в ближайшие выходные заберу его оттуда, — устало вздохнул, — Элис очень скучает. Чуя замолчал на минутку. Стоило подумать вообще-то, с одной стороны, он не бывал дома неделями, иначе и не продвинулся бы так высоко в карьере, в этом бешенном ритме хватало место только одноразовым связям и романам длиною на одну ночь. К тому же, не каждый мог вытерпеть характер Накахары. Характер под цвет волос, яркий, агрессивный, как его рыжие патлы. Даром, что полтора метра ростом, но кулаки у него были тяжёлые, слова грубые и резкие, иные боялись, другие стелились, третьи обливались слезами, пока Чуя ничего не мог с собой поделать. Закралось подозрение. — Вас Онэ-сан подговорила? — Нет, Коё ничего не знает, но она одобрит. Накахара долгим взглядом изучал один из рисунков Элис, который лежал у него под ногами. В центре кто-то в чёрном и с красной полоской шарфа на шее, справа от него — золотоволосая, в ярком платье и с бантом на голове, слева — с грустным лицом и повязкой бинтов вокруг правого глаза. Внизу кривыми иероглифами было подписано «семья». Да гори оно огнём… — Я согласен, — вдруг выпалил Чуя, так громко, что Элис подпрыгнула на месте от неожиданности и чуть не выронила карандаш. Сейчас должен был последовать тихий смех и слова о том, что это шутка. И из-за шторы выглянула бы Коё, прячущая улыбку за шёлковым рукавом своего кимоно. Но Мори-сан только одобрительно кивнул. *** — Кёка-чан, не вертись! — Коё деловито расчёсывала чёрные волосы своей новой воспитанницы, пока Чуя, развалившись в кресле, пил чай. Вино она ему, конечно же, сегодня запретила. Как и вчера, и позавчера, и два дня назад. Утверждала, что в сочетание с сигаретами, это уже отняло у Чуи десяток лет, к тому же она терпеть не могла этот запах. — Онэ-сан, ты садистка, — Накахара ворчливо уткнулся в чашку. — Своими запретами ты делаешь мне больно. Коё только улыбнулась из-под рыжей чёлки. По-лисьи, как только она умела. — Мы работаем в мафии, дорогой, «больно» — это наша профессия. Девочка перед ней тихо всхлипнула, но Озаки только одобрительно погладила её по голове. Та была неразговорчивой, больше походила на волчонка, у которого охотники выбили все молочные клыки и теперь он был вынужден жить здесь, обители лисички-сестрички. — Моё мнение таково, — Коё повернулась лицом к Чуе, продолжая расчёсывать волосы девочки, — это очень перспективно, но счастья тебе не принесёт. Накахара фыркнул, но тут же отставил недопитый чай. Как это в стиле сестры, палки в колёса не вставляет, но ехать дальше не даёт. Лёгкий ветерок с улицы мерно раскачивал жалюзи перед распахнутым окном. Здесь было гораздо лучше, чем в кабинете Мори-сана, прохладнее, светлее, можно было не снимать шляпу, а просто перекинуть ноги через подлокотник кресла и расслабиться. — Почему? — Ну как это почему? — Озаки слегка наклонила голову Кёки старательно раздирая спутанные волосы гребнем. — Ты разве не знаешь, почему у Дазая отбоя от женихов нет? Всем же известно, что его супруг станет преемником Мори-сана. Точно и как он сам не додумался? Вообще-то их босс ещё не был стар, но с такой должностью нельзя исключать покушений и прочих форс-мажоров. Хотя, как сказала когда-то Онэ–сан, Мори Огай удачлив как сам Дьявол поэтому скорее, Йокогама уйдёт под воду, чем попадётся тот, кто сможет его обхитрить. — И это, несмотря на все слухи, — Коё принялась аккуратно делать пробор на голове Кёки. — Какие ещё слухи? — Чуя пересёкся взглядом с девчонкой, отметив про себя, что у неё синие, как штормовое небо, глаза. Но ему не понравился тон Озаки, даже чай стал горчить. — Мори-сан никогда не был женат, своих детей у него нет, когда он только стал боссом Портовой мафии, ходили упорные слухи, что Дазая он растит, скажем так, для себя. Накахара заметил, как покраснело лицо Кёки. А где-то внутри него самого что-то начало закипать и больно обожгло, как горячий источник. — Если это и так, то зачем ему выдавать Дазая замуж за левого альфу? Они не кровные родственники, достаточно просто отменить усыновление и юридически это было бы можно легко обыграть. — Ну, — Коё пожала плечами, — кто его знает? Несколько лет назад появилась Элис, тогда подобные слухи и прекратились. Он хоть и альфа, но своих детей заводить явно не собирается. Зато в приёмных души не чает. — Наследник помог бы ему закрепиться в кресле босса прочнее, — пробормотал себе под нос Чуя и отхлебнул ещё чая. — Куда уж прочнее? — ухмыльнулась Коё, пока перебирала шкатулку с заколками. — Но ты прав. Его место может унаследовать только мужчина, альфа или бета, но никак не омега. Поэтому я и сказала тебе о перспективах. Завтра произойдёт какой-нибудь несчастный случай, и новым боссом мафии станет Накахара-сан. Как тебе? По-моему, звучит неплохо. — А что по поводу счастья? — осклабился Чуя, надвинув шляпу на самые брови. Он знал свою сестру слишком хорошо, будь она мужчиной, то сама бы возглавила Портовую мафию. А так, всего лишь женщина-бета, добилась тех высот, о которых позволяла себе мечтать, иногда грустила и не боялась иногда перечить боссу, в пределах разумного, конечно, возможно только из-за своего характера. Коё же тем временем выпрямилась, сложила губы тонкой ниточкой и затем повернулась обратно к девочке. — Кёка-чан, возьми шкатулку и иди, посиди в соседней комнате, выбери, что тебе больше понравится. Она смущённо кивнула, зачем-то поклонилась Чуе и убежала, взмахнув рукавами кимоно. — Она так похожа на меня в детстве, — тепло улыбнулась Коё ей вслед, и Накахара тут же почувствовал короткий укол ревности. — Так вот, по поводу Дазая, он альф на дух не переносит. Как и многие современные омеги, неудивительно. — И? Это всё? Коё цокнула языком. — Он ими вертит как хочет, он им всем давал отворот-поворот, но, — она вздохнула, — в замужестве да, а в остальном, говорят, что нет. Пальцы дрогнули и сжались в кулаки. — Чуя, да пойми, он от них как от огня бежит только потому что уже, скорее всего, получил всё, что хотел. Она непроизвольно топнула ногой и хрусталики на заколке в волосах испуганно заколыхались. — Хочешь сказать, что он перетрахался со всеми, кто к нему клинья подбивал?! — Накахара вскочил с кресла, едва не опрокинув чайный столик. — И мне теперь шлюху подсовывают?! Ярость поднялась до самого горла и заставила выкрикнуть. Больше всего Чуя не выносил обмана и когда его тыкали мордой в этот обман, на который он попался, как глупый щенок. — Я этого не говорила! — Коё тряхнула рыжей чёлкой. — Я сказала, что счастья тебе с ним не будет. Пусть, он приемный сын босса, но думаешь, я не знаю, на каком положении находятся в мафии женщины и омеги? Это уже была больная тема. Чуя лишь отмахнулся от воспоминаний, когда Коё возвращалась домой далеко за полночь с запахом незнакомых альф под кимоно, шла в его комнату и лежала с ним в обнимку до самого утра. Ничего не говорила, молчала и смотрела в одну точку, а утром шла готовить чай. — А ты думаешь, Мори-сан на все его похождения так просто закрывал глаза? Да не было никаких похождений, одно дело пирожные каждый день лопать и портить отчёты, а другое спать со всеми подряд. — Он потакает ему, как и Элис! Коё отвернулась и принялась яростно выдирать с гребня остатки чужих волос. — Не хочу, чтобы за твоей спиной все над тобой смеялись, — тихо прошептала она, — ты мне дорог, я желаю для тебя лучшего. Откажись, принеси извинения и скажи, что я уже дала согласия о твоей женитьбе с другим. Будем довольствоваться тем, что есть. — А сама же говорила про перспективу, — огрызнулся Чуя, но тут же пожалел, — ладно, прости, я не хотел. Подойдя, неловко обнял сестру за плечи. Ещё года четыре назад надеялся, что перегонит её по росту, но нет, всё также упирается лбом между лопаток. — Ты что плачешь? — Нет, — Коё отмахнулась, — просто наш босс опять плетёт интриги. Как паук, сидит в центре паутины и дёргает за ниточки. — Сравнила, тоже мне, — Чуя прижался щекой к шёлковой ткани её кимоно. — Итак, что мы имеем, наш босс, альфа, у него приёмный сын–омега и приёмная дочь–бета, никто из них не может, если что, занять его место, было бы логично, если бы он сам женился на Дазае и сделал ему ребёнка. Но вместо этого он решает поженить его с одним из своих подчинённых. Вопрос, мы что-то упускаем или здесь нет никакого плана, а Мори-сану нужно дать звание отец года? Коё тихо засмеялась. — Да, возможно, второе, тогда я простая сплетница с синдромом старшей сестры. Но одно я знаю точно, — она повернулась к Чуе, — может быть, Дазай вовсе не такой, каким его рисуют альфы, которым он отказал, однако, — не сильно сжала плечи брата, — я точно знаю, что он хотел сбежать из мафии с одним бетой. Ода Сакуноске, может быть слышал, он погиб в результате взрыва не так давно. — Откуда ты знаешь? — нахмурился Чуя. Если раньше всё походило на дурацкие сплетни, то теперь всё приобрело новый оборот. Коё опустила взгляд. — Может быть, Мори-сан это паук, но у меня тоже есть пара лишних глаз и ушей. Недостаточно, чтобы узнать подноготную, но хватает, чтобы узнать главное. — Бета, значит, — Чуя мягко освободился из объятий сестры и снова упал в кресло. Мысли путались, теперь ещё и Дазай со своими бинтами, ароматом прохлады, толпой призрачных любовников и каким-то незадачливым то ли женихом, то ли любовником. — Да, — кивнула Озаки, — поэтому я даже знаю, почему твой будущий муж сейчас в больнице. От «будущего мужа» Накахару передёрнуло, но потом он снова посмотрел на сестру. — Передозировка, — она вздохнула и снова отвернулась, — вследствие десятой попытки самоубийства. *** — Дазаю это не понравится, — Элис вышагивала по больничному коридору, держа за руку Мори Огайя, — зачем ты договорился о свадьбе без его разрешения? Он ведь столько раз говорил, что его это не интересует. — Так будет лучше, — он коротко улыбнулся, — вот увидишь. — Ещё чего, — обиженно поджала губы Элис, — у меня кстати оранжевый карандаш сломался, нечем разукрасить волосы Чуе.