Непокорный

Санитар был грузным альфой, от него пахло табачными листьями и сухим песком. Не самый приятный запах, но Дазай чувствовал, как сквозь него проклёвывался сладкий аромат сирени. Значит короткие улыбки и неловкие касания не сработают, занят, не купится и не оставит его хотя бы на часок. Осаму уже полчаса делал вид, что читает. Но санитар так и стоял возле входа в палату, бездумно копаясь в телефоне. Это была просьба Мори-сана, чтобы его воспитанника не оставляли одного. Официально — бытовой несчастный случай, как и в прошлые разы, разве что психиатр периодически заглядывал из соседнего отделения. Дазай лишь равнодушно смотрел сквозь него, пожимал плечами на все вопросы и отказывался от еды. Ветки деревьев беспокойно стучали в окно, из коридора пахло лекарствами, а книга была нудной и скучной, поэтому каждое предложение приходилось перечитывать по три раза. — Можно мне в уборную? — Дазай состроил санитару щенячью рожу, на которую покупались все кроме его приёмного отца. — Почему нет? — санитар убрал телефон и размял затёкшие мышцы. — Идёмте, я провожу. — Будете стоять под дверью? — короткая улыбка пробежала по лицу Дазая. — В кабинке двое помещаются с трудом, — откинул одеяло и, поднявшись с кровати, небрежным жестом потянул как бы случайно спавшие пижамные штаны, обнажившие худые бёдра, — я проверял. Санитар и бровью не повёл, дождавшись пока Осаму натянет махровый халат, пропустил его вперёд себя. Дазай же двинулся по коридору, запустил руки в карманы и едва сдержал ухмылку, потому что зажигалка и сигареты оказались на месте. Желудок сделал кувырок, когда мимо прошлёпал человек в обнимку с капельницей и весь обмотанный пластиковыми трубками, как в коконе. Осаму отвернулся и ощутил вину. Это всего лишь больница, в глазах этого несчастного он выглядел не лучше. Худой и осунувшийся, каждый раз бинты приходилось затягивать туже и туже, даже штаны и те спадали, надо бы их чем-нибудь подвязать. Проходящий мимо молодой доктор-альфа подмигнул ему, на что Дазай послал ему милую улыбку и даже крутанулся на ходу, чтобы помахать вслед. Ничего особенного, так чтобы не растерять форму, к тому же, альфы всегда оставались альфами, их только помани, а они уже бегут, высунув языки и капая слюной. Осаму громко хлопнул дверью уборной прямо перед носом санитара и, наконец, выдохнул. В такое время здесь было пусто, поэтому первым делом он попытался открыть окно, но, как и следовало ожидать, оно не поддалось. С сожалением он провёл ладонью по стеклу, загребая воздух ногтями. Там на улице кипела, цвела в полную силу жизнь, пока ветер разносил её по Йокогаме на своих широких крыльях. Но форточку в итоге открыть удалось. Осаму примостился на подоконнике и сложил ноги по турецки, чтобы достать из кармана сигареты, чиркнуть зажигалкой и выдохнуть с облегчением. Подперев лоб рукой, он смотрел в окно, безразлично мычал какую-то мелодию, которая играла на ресепшене у медсестры последние два часа, и думал о том, как выкроить удачный момент и снова попробовать. Опять порезать вены? Дазай аккуратно сдвинул бинты и дыхнул на шрамированную кожу запястья серым дымом. Не слишком эстетично, но теперь Мори-сан прячет все лекарства в сейфе под кодовый замок, поэтому лезвие было достать гораздо проще. Сейчас больше всего его привлекал вариант с океаном. Красиво так, уйти и не вернуться. Сигарета между пальцами дрогнула, он как-то раз предложил Одасаку, схватил за руку и тихо-интимно зашептал, как это замечательно, наверное. Ступить вместе с любимым человеком в объятья стихии, чтобы никто не узнал, чувствовать, как вода заливает лёгкие, но это совсем не страшно, потому что родные объятья прижимают к себе, как никогда раньше. Сакуноске тогда лишь погладил его голове и обнял, неожиданно, если честно и очень крепко. «Если хотел обняться, мог бы так и сказать, Дазай». Осаму закашлялся и сморщил лицо, потому что слёзы вновь начали душить, и истерика стальной хваткой обернулась вокруг шеи. Вдвоём не получилось, ладно, попробует один. Может, даже успеет до этой гребаной свадьбы. Докуренная сигарета вылетела в форточку, чтобы её место заняла вторая. Желудок протестующе сжался, стало даже больно. Он не ел нормально уже давно, здесь его кормили детскими пюре, которые пахли совершенно одинаково, хотя, как утверждала улыбчивая медсестра, одно было с мясом, другое с персиком, но это не отменяло того факта, что Осаму всё сливал в мусорку. Не хотелось. Со смерти Одасаку ничего не хотелось и есть, в том числе. После коктейля из таблеток и алкоголя стало ещё хуже. Но на самом деле всё равно, может ему удастся доканать новоявленного жениха до первой брачной ночи, и он его просто убьёт, тогда всё пройдёт быстрее и легче. Мори-сан сказал ему о намечающейся свадьбе, как о чём-то обыденном, как бы между делом. Дазай на мгновение опешил, но виду не подал, он до сих пор злился, за Одасаку и за то, что у них с Элис была чуйка на его очередные попытки покончить с собой. Теперь его ждали свадебные хлопоты, до этого ещё знакомство с женихом, которого Элис назвала забавным именем Чуя. Даже интересно, кто же это такой? С таким именем вряд ли можно было рассчитывать на брутального альфу, двухметровый шкаф, который бы смачно матерился, курил, пил и пускал в ход кулаки при каждом удобном случае. — Поживём, увидим, — пробормотал Осаму и сделал новую затяжку, так что кашель оцарапал горло. — П-простите, — скромный медбрат омега, заикаясь, застыл в дверях, — но здесь нельзя курить. — Да? — Дазай тут же выкинул почти докуренную сигарету в форточку. — Прошу прощения, не знал, больше такого не повторится. — Меня попросили проверить, почему вы так долго, — медбрат беспокойным взглядом скользнул по Осаму, чтобы убедиться, что с ним всё хорошо. — Не волнуйтесь, — Дазай спрыгнул с подоконника, — у вас здесь даже из окна нормально не выпрыгнешь. Санитар за дверью с недовольным лицом тоже быстро осмотрел его, даже велел показать руки. Осаму только рассмеялся и вместо того, чтобы пойти обратно в палату в припрыжку побежал к автомату с газировкой в другом конце коридора. — Эй, дядя, — он весело обратился к санитару, который еле догнал его, — одолжите мелочь? А то я на мели. Он виновато развёл руками, мол, нет, не ношу мелочь на работе. Дазай капризно надул губы и принялся рассматривать содержимое автомата, когда чужая рука закинула монеты в приёмник. — А? — Осаму обернулся и наткнулся взглядом на того симпатичного доктора, которому помахал, когда шёл курить. — Какую вам хочется? — молодой, белозубый, с небрежными вихрами и запахом морской свежести. — Выбирайте, я уже заплатил. — О, — Дазай приветливо улыбнулся ему, — спасибо, можно, да? Вон ту, виноградную. Доктор нажал пару кнопок и алюминиевая банка звонко упала на дно лотка. Альфа наклонился, чтобы достать её, неприлично близко от Осаму, который хитро прищурился. — Благодарю, — он взял газировку из чужих рук, нарочно мазнув пальцами по запястью альфы. — Хоть какая-то радость, не очень люблю больницы. — Да? — доктор ухмыльнулся. — Я, если честно, тоже. — Как? — Осаму изобразил удивление. — Вы, врач, и не любите больницы, никогда бы не подумал. И как же вы тогда работаете? Алюминиевая банка в руках приятно холодила ладони. — Ну, главное, что я помогаю людям, — альфа откинул волосы со лба, прямо как будто в рекламе какого-нибудь дорогого парфюма, и запах моря как будто усилился. Словно морская соль осела на языке. Дазай мимолётно коснулся плеча альфы, тихо засмеявшись. –А я сразу догадался, что вы очень добрый человек, и, наверняка, отличный врач, — взял на себя наглость кончиками пальцев на мгновение сжать рукав чужого халата, — говорят, что альфы, это дикие необузданные существа, и такая профессия, как врач им не совсем подходит, но… — Насчёт необузданности может быть, — доктор облизнул губы, наверное, уже предвкушая, как разложит его на столе в своём кабинете. Тем более, что Дазай был совсем не против. Может быть даже не один раз, вот будет смех, когда его жених учует на нём запах чужого альфы. Осаму вскинул брови, снова улыбнулся, осторожно распахнул свой махровый халат и прошёлся пальцами по шее, словно просто поправлял бинты. Альфа почувствовал его запах, он ему явно понравился, потому что его рука потянулась к Осаму, наверное, чтобы утянуть его за собой, но уже не в свой кабинет, а в ближайшую подсобку. Неожиданно Дазай почувствовал резкий запах другого альфы, явно агрессивно настроенного, потому что запахло надвигающимся дождём или даже грозовой бурей, которая грозила снести всё на своём пути. Это прояснил чужой кулак в чёрной перчатке, ударивший прямо между ними, в металлический корпус несчастного автомата для газировки. *** Коё разузнала для него, в какой больнице лежит Дазай. Чуя думал недолго, решил поехать. Ему хотелось не то, чтобы познакомиться, скорее убедиться, что всё совсем не так, как ему рассказала Онэ-сан. Или наоборот, что она права. Он не рассчитывал, что Осаму помнит его, хотя, кто знает. Убедившись, что босс сегодня на важной встрече и если что они не столкнутся, Чуя сел за руль своей машины, сначала завернул в цветочную лавку, а потом поехал в больницу, которая находилась где-то в пригороде, была частной и недешёвой. Флорист долго рассказывала ему про цветы, букеты, предлагала розы, хризантемы, но Чуе ничего не нравилось. Или это из-за того, что он совсем не разбирался в цветах? Появилась даже мысль позвонить Коё и посоветоваться, странно, что меньше всего ему хотелось отделаться банальными герберами. Но потом флорист, не оставляющая надежду, подобрать что-нибудь для клиента, спросила, чем пахнет его омега, может стоит подобрать цветы, с которыми он бы ассоциировался у Чуи. Накахара поджал губы, вот как теперь объяснить, что он совсем не помнит аромата Дазая. Свежесть, прохлада… Решение нашлось случайно, ассистентка флориста вынесла из чулана красивый букет полевых цветов, который понравился Чуе с первого взгляда. Флорист облегчённо выдохнула, когда Накахара, наконец, определился. Теперь он держал путь в больницу. Но даже не представлял, о чём они будут разговаривать. «Привет, я твой будущий муж» Звучит, как нелепость из сопливых бульварных романов. Трёхэтажное здание было окружено зеленью, выкрашено в белый и буквально дышало чистотой. На ресепшене ему мило улыбнулась симпатичная медсестра-бета, сначала сомневалась пускать ли его, ведь среди возможных посетителей значился только Мори-сан, но пара шуршащих купюр решили проблему. Чуя приблизился к палате Дазая, кашлянул, сжимая в руках пресловутый букет, вежливо постучал, но дверь оказалась открыта. Накахара, озираясь по сторонам, вошёл внутрь. Здесь всё было пропитано запахом омеги, особенно постель, которая буквально дышала им. Чуя сделал глубокий вздох и чуть не завыл, как дикий волк. Полевые цветы, умытые дождём, и капельки росы, свисающие с их лепестков, которые источали летнюю прохладу. Теперь понятно, почему он почти неосознанно выбрал этот букет. Чуя опустил его на прикроватную тумбочку поверх стопки книг и плеера с наушниками. Постель была разобрана, одеяло небрежно сбито, но, наверное, до сих пор хранило тепло омеги. Чуя прикусил изнутри щёку, осторожно взял его за край рукой и потянул на себя. Так и есть. Одеяло пахло именно Дазаем, тем прохладным ароматом, который он учуял мельком на банкете. Теперь понятно, почему среди тех удушливых запахов он обратил внимание на него, свежий и живой. Теперь слова Коё отошли на второй план, всё равно, Дазай достанется ему вместе с этим волшебным запахом полевых цветов. Чуя тут же выбежал из палаты, чтобы найти Осаму. Может, его повели к врачу? Или он на прогулке? Пропажа обнаружилась быстро. Страшным откровением, которое подтверждало слова Онэ-сан и худшие опасения Чуи. Бинтованное недоразумение самым наглым образом флиртовало с доктором возле автомата с газировкой. Улыбался и кокетничал, беззастенчиво распахивал халат и как будто был готов отдаться какому-то докторишке прямо в коридоре. Чуя резким шагом двинулся прямо к ним, отпихнул какого-то санитара и, когда рука доктора уже потянулась к Осаму, он со всей силой вдарил по автомату с газировкой, так что там наверняка осталась вмятина. *** Альфа испуганно отступил, но Дазай остался стоять на месте. Медленно повернул голову и наткнулся взглядом на нарушителя спокойствия. Альфа, который пах дождём и грозой, рыжий, низкорослый и как будто знакомый. — Прошу прощения? — Осаму тут же запахнулся в халат и спрятал руки в карманы. Голубые глаза неизвестного горели яростью, незнакомец смотрел на Дазая, так, словно вот-вот был готов ударить его. — Что-то не так? — доктор попытался вмешаться, но Осаму только вскинул руку, чтобы успокоить его. — Всё в порядке, это старый знакомый, — лицо Дазая скривилось в улыбке, — не в его правилах бить женщин и омег. Надеюсь, это не последний наш разговор, доктор…? — Сакураги, — альфа снова с подозрением посмотрел на незнакомца. — Дазай Осаму, — ухмылка, — ещё увидимся. — Это так теперь выглядит профилактика пневмонии? — съязвил Чуя. Больше всего он хотел сейчас схватить Осаму и утащить с собой, в машину, чтоб увезти к себе, где на него бы не заглядывались всякие пижоны-докторишки. — Ты, наверное, Чуя? — Дазай вальяжно облокотился на автомат с газировкой, скрестив ноги и засунув руки поглубже в карманы. — Мори-сан мне рассказал про тебя. — А мне, видимо, он не всё про тебя рассказал, — Накахара скрипнул зубами, злобно сдунув рыжую прядь с глаз. — Что это сейчас было, мумия? — Мумия? — Дазай засмеялся, демонстрируя ровный ряд белых зубов. — Коротышка, следил бы за языком. А моя личная жизнь, — смахнул несуществующую пылинку с плеча Чуи, — тебя не касается. Когда чужая ладонь коснулась его плеча, Накахара вздрогнул. Запах был так близко, расцветал и растекался вокруг бесстыдно и легко. — Мой будущий супруг не будет так себя вести, — Чуя приблизился к Осаму, задрав голову. Господи, этот аромат сводил его с ума… От Дазая не укрылось, как раздувались ноздри альфы. Омега ухмыльнулся, облизал кончиком языка сухие губы, пока разглядывал лицо Чуи, находившееся непозволительно близко от его. Чёрт, а он симпатичный. — Я ещё не дал своего согласия, — тихо проговорил Осаму, — у тебя нет на меня никаких прав, мы знакомы всего пять минут, а ты предъявляешь претензии. Это как-то невежливо? — Ты, — Чуя преградил Осаму путь рукой, когда тот уже собрался уходить, — не будешь вешаться на каждого встречного, иначе количество бинтов на тебе станет гораздо больше. — А говорил, что не бьёшь омег, — надул губы Дазай. — Сделаю исключение, — Чуя потянул его за ворот футболки так, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Со сколькими ты уже успел так мило побеседовать в этой больнице, Дазай? А со сколькими переспать? Осаму с нескрываемым наслаждением втянул запах дождя, который шёл от Чуи. Чувствовалась агрессия, ревность — вкусно. — Тебе всех перечислять? — Чуя задышал чаще. — Или не нужно тех, кому я просто отсосал или передёрнул? Дазай блаженно прикрыл глаза, когда в несчастный автомат снова прилетел кулак Накахары. — Я тебя придушу, — прошипел Чуя, — или разукрашу так, что на тебя никто больше не взглянет. — Давай, — вдруг на полном серьёзе сказал Осаму. Вся весёлость спала с его лица. — Ну же, будущий муж, избавь себя от обузы. Чуя опешил и от неожиданности даже отпустил Дазая. Запах полевых цветов вдруг пропитался каким-то отчаянием и безнадёгой. — Не можешь? — лицо Осаму дрогнуло. — Ну… ну, пожалуйста, мне это так нужно, я больше ничего не хочу, кроме этого. Словно только что проснулся, Чуя увидел перед собой бледное осунувшееся лицо, серые круги под глазами, впалые щёки и бесконечную обречённость в глазах омеги. Футболка и штаны болтались на нём, как на тонкой ветке, вечно сползая и спадая, поэтому он прятался в тёплый халат. Бинты на его шеи и руках были плотно затянуты, но как же их было много. У него дрожал кадык и пальцы, которые нервно сжимали банку виноградной газировки. Совсем не таким он помнил его с того банкета. — Хочу умереть, — прошептал Дазай, склонившись к Чуе, — сделай одолжение, я сочту это за свадебный подарок, коротышка. — Сумасшедший, — Накахара снова и снова всматривался в лицо омеги, но видел только бесконечную жажду того, о чём он просил. — Нет, — покачал головой Осаму, — просто мне трудно, и я очень устал. Вот так просто, от непонятного приступа ревности перейти к откровениям о смерти. Для Дазая это было в порядке вещей, прыгать с темы на тему, как мячик, потому что людям трудно поверить, что кто-то действительно не хочет жить. Почему? Ну, не хочу и всё. Мори-сан говорил, что это детские капризы, это пройдёт, но ему уже за двадцать, а всё как было, так и осталось. Взгляд Осаму заметно смягчился, очередной приступ снова уполз в свою нору, как озлобленная гадюка, поэтому теперь снова можно доставать Чую, ведь у него было такое смешное лицо, когда он злится. — Или ты можешь купить мне ещё газировки, а то придётся отдать доктору Сакураги долг натурой, когда я снова захочу пить, — Дазай хохотнул, тряхнув головой и сбросив с себя морок. Чуя же опять вспомнил того докторишку и слова Дазая о том, всех ли ему перечислять. — Увижу его ещё возле тебя, — Накахара несколько раз ударил кулаком в несчастный автомат с газировкой, — сломаю кости ему, тебе и всем альфам в этой больнице. Осаму самодовольно ухмыльнулся. Несмотря на рост и обманчиво симпатичную мордашку, Чуя был силён даже для альфы. По спине пробежалась сладкая дрожь. Дазай приветливо кивнул санитару, который так и стоял возле стенки, не решаясь подойти, а затем опустился на корточки, чтобы вытащить газировку из лотка. Он нарочно повернул голову, оказавшись лицом на уровне ширинки Чуи. Накахара затих, наблюдая за русоволосой макушкой возле своего паха. Твою мать. Член в штанах дрогнул, пока запах омеги настойчиво лез под кожу. — Если дело только в брачной ночи, — Дазай поднял голову, бесстыдно глядя Чуе в глаза и облизывая рот, — можем пойти в уборную. Я дам тебе то, что ты хочешь, а ты мне то, что я хочу. — Придушить тебя? — язык во рту еле ворочался и больше всего хотелось схватить Осаму за вихры и ткнуть носом между ног. — Хах, — Осаму улыбнулся, — если не можешь, так и скажи. Тогда обойдёмся простым отказом от брака. Я могу даже не один раз, приходи ещё и завтра, тогда сегодня обойдёмся простым отсосом, а завтра притащи презервативы, у меня закончились. Чуя тут же вздёрнул Дазая на ноги, схватив за воротник футболки, тряхнул и пригвоздил к массивной железяке, втиснув колено между ног. — Так выходит, всё то, правда, что про тебя говорят? — А что же про меня говорят? — Осаму незаметно потёрся пахом о чужое колено и жарко выдохнул Чуе в лицо. — Что ты редкостная шлюшка, Дазай, — Накахара, не скрывая, втянул аромат омеги. — Но пахнешь ты охрененно, не чувствую на тебе других альф. — Просто я не позволяю им кончать в себя, — сказал Осаму и тут же получил тычок в худое бедро. — Ты кстати тоже ничего так пахнешь, Чуя. Настолько всё плохо с выбором супруга или Мори-сан обещал тебе место босса в случае, если с ним что-то случится? По лицу Дазая пробежала тень. — Расслабь булки, он сам тебя предложил, — ответил Накахара, — ты его настолько заколебал, что ему уже, наверное, всё равно что ты там выберешь для себя. Осаму попытался вырваться, но хватка была сильной, к тому же запах грозы мутил мысли и не давал спокойно думать. — Я ему уже давно сказал, что меня бесят все альфы, и годятся они только для одного. Чуя скрипнул зубами. — А беты значит лучше. Осаму напрягся. — Беты не проявляют животных инстинктов, как некоторые. — Да, — вдруг легко согласился Чуя, — и предчувствие опасности из-за этого у них плохо развито. Ведь так? Дазай задёргался в чужой хватке. Разговор перестал его веселить. — Смертность среди бет достаточно высокая, не находишь? У меня был один знакомый, бета, так он недавно погиб, представляешь, Дазай, несчастный случай. Так жаль, верно? Исчезла насмешка из чужого взгляда, запах Осаму стал тоньше, как будто пытался закрыться от Чуи. — Отпусти, — прохрипел Дазай. Накахара разжал кулак, и омега неожиданно рухнул на пол, резко обессиливший и уставший, как после суточной беспрерывной работы. — Ни за что не пойду за тебя, — вдруг прохрипел Осаму, пряча лицо под каштановой чёлкой, — я лучше ещё раз таблеток наглотаюсь, чем позволю тебе прикоснуться к себе, слизняк. Чуя на мгновение опешил, но Дазай тут же вскочил на ноги и умчался в сторону своей палаты. Накахара недовольно цокнул языком — переборщил. Приложив руку к лицу, вдохнул остатки запаха омеги, которые обернулись вокруг пальцев призрачными кольцами. Паршивец, так его доводить, провоцировать, а потом сбежать, как обиженная цаца. Чуя раздражённо вздохнул и вытащил из автомата с газировкой пять новых банок с разными вкусами, которые Дазай так и не забрал. — Эй, — он махнул рукой санитару, который тёрся рядом, пока они разговаривали с Дазаем, и уже хотел уйти вслед за ним, но на оклик Чуи испуганно обернулся и осторожно подошёл ближе. — Ты чего за ним волочишься, увалень? — Я… — санитар состроил оскорблённое лицо и тут же осёкся, — так отец его, вроде как, меня попросил за ним присматривать на особом контроле. Вы ничего такого не подумайте! — выставил перед собой ладони. — Я женат, вот кольцо, у меня двое детей и мы счастливы, здесь только работа, мне предложили хорошие деньги, чтобы я с него глаз не спускал. Чуя недоверчиво осмотрел его и, убедившись, что всё более или менее в порядке, всучил банки с газировкой. — Отдай ему, он забыл, и если будешь до него клешни тянуть, — ткнул кулаком в солнечное сплетение, — проведёшь остаток жизни на лекарствах, понял? Санитар поспешил быстро ретироваться, пока Чуя, размяв кулаки, направился на ресепшен к медсестре, чтобы узнать, где принимает доктор Сакураги. Надо бы с ним побеседовать, а Осаму пусть пока придёт в себя. *** Дазай смотрел на букет полевых цветов на своей прикроватной тумбочке, и пытался решиться на то, чтобы их выбросить. Желательно прямо в лицо Чуи. Но в голове настойчиво билась мысль, что цветы не виноваты, а Накахара ревнивец, каких поискать, с очень приятным запахом. К тому же, был большой шанс на то, чтобы Чуя его придушил. Это даже красиво, в порыве ревности нелюбимый альфа убивает омегу из-за фантомных измен и неизвестных любовников. Решено. Пусть цветы остаются, да и букет был, если честно, симпатичный. Не пафосная гадость вроде роз, а что-то простое, но в то же время красивое. — Тот псих из коридора просил вам передать, — санитар, бледный как смерть, вошёл в палату и поставил на кровать к Дазаю пять разноцветных банок с газировкой. «Ну хоть какая-то польза от его кулаков», — Осаму приветливо улыбнулся санитару в знак благодарности, но тот испуганно попятился и ушёл куда-то в угол снова тыкаться в свой телефон. Отлично, просто замечательно, значит вот как. Дазай хищно ухмыльнулся, раз Чуя так бесится от одного малейшего намёка на измену, то он его получит, причём не просто намёк и не один. Мори-сан ведь будет устраивать им официальное знакомство, наверняка, этот коротышка был здесь без его ведома, раз заикнулся про пневмонию, приёмный отец Осаму всегда так говорил, когда он в очередной раз попадал в больницу со вскрытыми венами или чем похуже, вот тогда-то пусть и учует во всей красе соцветие чужих запахов на Дазае. А устроить это будет легко. Где там сидит этот доктор Сакураги? Но к вечеру выяснился один неприятный момент, все альфы в больнице шарахались от Осаму, как от прокажённого, кивали, отворачивались и уходили. Даже тот же симпатичный доктор испуганно попятился и трусливо сбежал, едва Дазай окликнул его в коридоре. Уже потом, в туалете, Осаму подслушал разговор двух омег, которые громко обсуждали, как какой-то альфа поставил фингал доктору Сакураги и потом предупредил весь медперсонал и велел передать другим, что если хоть кто-то приблизится к омеге из десятой палаты, то он не оставит от этой больницы даже крохотного кирпичика. Ярость, которую он источал, агрессия ревнивого альфы сделали своё дело, даже беты заметно стушевались. А омеги же были под впечатлением и завистливо вздыхали, красивый, с таким удивительным рыжим цветом волос, пронзительными голубыми глазами, сильный альфа так переживает за своего омегу, просто мечта. «Ага, — мрачно подумал Осаму, отколупывая краску со стены туалетной кабинки, — жаль, что не моя. Да и шляпа у него дурацкая».