Непокорный

Осаму устало вздохнул, опустившись подбородком на светлую макушку Элис-чан, которая сидела у него на коленях и с интересом играла в аркаду на его телефоне. — Моего рекорда тебе не побить, — Дазай шутливо ткнулся носом в её кудрявые волосы, — даже не пытайся. — А вот и побью, — от усердия Элис высунула кончик языка. Человечек на экране уверенно бежал к цели сквозь руины в джунглях, но спустя секунду упал в не пойми откуда взявшуюся пропасть. — Дурацкая игра! — девочка капризно взвизгнула и нажала начать заново. Дазай уткнулся ей в затылок, сотрясаясь от беззвучного смеха. Элис не знала главного секрета, надо было повернуть влево, а не бежать напрямик — Мы вам не мешаем? — холодно спросила Коё, сидевшая рядом с Мори-саном. — Дазай-кун, мы тут вообще-то обсуждаем твою свадьбу с Чуей, тебе совсем не интересно? Началось. — Немножко, — фыркнул Осаму, старательно игнорируя раздражённый взгляд Накахары. Он вообще не хотел сюда идти, но Мори-сан так просто же его в покое не оставит, поэтому последний час он упорно молчал, смотрел в окно и залипал в телефон вместе с Элис. Всё уже было решено за него: количество гостей, место празднования, детали церемонии и прочее. На любые вопросы он отвечал да или нет, пожимал плечами, а иногда притворялся, что не слышит. Поэтому он здесь был чисто для антуража. Но в какой-то момент Осаму всё-таки пересёкся взглядом с Чуей, его глаза были похожи на два острых ледяных осколка, от этого стало неуютно, но Дазай нарочно не отворачивался. Настойчивый запах грозы перебивал даже острую мяту, которой пах Мори-сан. Альфа настойчиво пытался привлечь его, но омега закрывался и прятался, потому что Дазай никак не мог забыть их встречу в больнице и слова Чуи про бет. Не иначе как его сестрица Коё, которая своим новым красно-чёрным кимоно напоминала ему коралловую змею, разнюхала про Одасаку. И, если честно, ему было бы всё равно, что она там знает про них, он даже может подтвердить, стыдиться нечего, только бы они ничего не говорили про Сакуноске. Дазай неосознанно потёрся щекой о тонкое плечико Элис, как будто бы ища утешение, Ода не заслужил грязных сплетен и ехидных перешёптываний от кого-то вроде Озаки, которая спала и видела, как бы поближе подобраться к креслу босса Портовой мафии. Вот только Мори-сан видел её насквозь, поэтому держал на безопасном расстоянии, хотя и не отрицал, что умная и проницательная Коё, будь она мужчиной, могла бы занять его место. «Надеешься, что твой обожаемый Чуя, в случае чего, поделится с тобой властью? — Осаму кисло ухмыльнулся. — Мечтай» — Так, а что по поводу свадебного кимоно Дазая? — Коё деловито листала альбом с эскизами. — Сначала традиционно белое, а на вторую половину праздника? — Осаму? — Мори-сан вместе с Озаки с интересом рассматривал предложенные варианты самых разных расцветок. — Я знаю, ты любишь песочные оттенки, но может быть хочешь что-нибудь поярче? — Да, — вдруг оживился Дазай, — оранжевый, под цвет волос Чуи. Элис захихикала, весело болтая ногами в воздухе. — Можешь хотя бы сделать вид, что тебе не всё равно? — Накахара злобно швырнул на стол бумаги со списком гостей. Дазай старался делать неглубокие вдохи, чтобы не чувствовать запах альфы, из-за этого в голове начало нехорошо гудеть. Чужие феромоны настойчиво лезли в нос и пытались приманить его. Чёртов альфа. — Могу, но не хочу, — даже шампунь Элис, аромат которого лежал прозрачным облаком на её светлых локонах, не мог перебить навязчивый запах грозы. — Тогда наденешь то, что выберу для тебя я, — Чуя хрустнул пальцами на руках, обтянутых перчатками. — Только потом не ной. Коё молчаливо смотрела на них из-под чёлки, старательно делая вид, что её интересуют только кимоно, пока Мори-сан с любопытством переводил взгляд то на Чую, то на Дазая. — Я могу завернуться в ветошь, — Осаму улыбнулся одним уголком губ, глядя исподлобья. — В вопросе свадебной одежды я непривередлив. Чуя уже хотел ответить что-нибудь резкое, но тут подал голос Мори-сан: — Не стоит начинать семейную жизнь с ссор, тем более по таким незначительным вопросам. Дазай лишь фыркнул, отвернулся и принялся помогать Элис с прохождением аркады. Накахара же упёрся кулаком в дубовый стол, за которым они сидели, пока Осаму мимоходом заметил, что его жутко раздражает чужая привычка носить шляпу и перчатки в помещении. — Как вам вот это? — тишину прервала Коё и развернула ко всем альбом. — По-моему очень красиво. Это кимоно было темно-зеленым, как тропический лес, и расшито серебристыми нитями. — Вишнёвое мне понравилось больше, — заметил Мори-сан. Все вновь забыли об Осаму, чему он был очень рад. Голова болела, в кабинете было душно, и больше всего на свете хотелось выйти на улицу покурить. Его жутко раздражала вся эта ситуация, Дазай надеялся, что Чуя хотя бы получит нагоняй от Мори-сана за то, что приезжал к нему в больницу без разрешения, но всё обернулось наоборот. Приёмный отец только одобрительно улыбнулся, особенно, когда узнал, что Чуя запугал всех альф. А сейчас тот так спокойно смахивал со лба свои рыжие волосы, пока пожирал Дазая голодным взглядом, словно ничего не произошло. Запах грозы и дождя обступал его со всех сторон. Дазай беспомощно сомкнул объятия вокруг Элис, но это не помогало. — Осаму, ты что-то побледнел, — задумчиво протянула Коё.— Всё в порядке? — Нет, — огрызнулся омега, — я сижу в душном кабинете, меня заставляют выбирать дурацкие кимоно, а ваш брат испускает такие феромоны, что я сейчас грохнусь в обморок. Повисла пауза, так что слышалось только пиканье игры в телефоне. — Дазай, — Мори-сан поднялся со своего места, — я думаю, что Коё и Чуя не будут против, если ты пойдёшь немного проветриться. Верно? — Разумеется, — улыбнулась Коё, — мы не хотим, чтобы он снова попал в больницу. Пневмония ведь так и не подтвердилась? Осаму прикусил изнутри щёку, незаметно сжав рюши на платье Элис. — Нет, — процедил он сквозь зубы, — к сожалению, нет. Озаки не так просто об этом сказала, она знала, что не было никакой пневмонии, потому что знала больницу, в которой он лежал, сказала об этом Чуе, и потом он ввалился к нему без предупреждения, решив, что может так просто заявить на него свои права, как на бесхозную вещь. — Ринтаро, можно мне пойти с Дазаем? — девочка отдала телефон Осаму. — И можно мы купим пирожных? Мори-сан сделал грустное лицо. — Элис, ты же хотела пойти вместе со мной за сладким. — Но ты опять поведёшь меня мерить платья, Ринтаро! — она спрыгнула с чужих коленей. — Нет! Хочу пойти за пирожными вместе с Дазаем! К счастью, ей никогда не отказывали даже в подобных капризах. Когда Элис и Осаму, наконец, оказались в коридоре, последний с облегчением выдохнул. Теперь было гораздо лучше, можно было ненадолго отвлечься и подумать только о том, каких сладостей купить. — Сегодня должны завезти такие замечательные пирожные с лакрицей, — щебетала Элис, — но я ещё хотела взять с вишней и творожным кремом, а ты Дазай? Дазай, ты меня вообще слушаешь? — А? — Осаму на секунду отвлёкся, пока приёмная сестра настойчиво дёргала его за руку. — Не знаю, наверное, тоже с вишней… Они повернули налево по коридору к лифту, но тут омега снова почувствовал отголосок запаха альфы. — Пошли быстрее, — он ускорил шаг, но позади уже слышалось, как за ними кто-то идёт. — Эй, — Чуя остановился в полуметре, — с тобой точно всё в порядке? Какая трогательная забота. — Пойдёт, — Дазай поправил небрежно накинутое на плечи пальто, — просто в следующий раз держи себя в узде, Чуя. Накахара нахмурился. — А когда у тебя… — он запнулся и посмотрел на Элис, которая умело копировала снисходительно-ехидное выражение лица Мори-сана. — Ну, ты знаешь что. — Не знаю, — Осаму скрестил руки на груди. — День рождения? Девятнадцатого июня. — Какое ещё, к чертям, день рождения?! — отмахнулся Чуя. Дазай криво улыбнулся. — Тогда я не понимаю… — Твою мать, не строй из себя придурка, — Накахара сделал шаг ближе, но Осаму отшатнулся, — ты омега, что у вас бывает с определённой периодичностью? — Хм, — Дазай приложил указательный палец ко рту, незаметно перемигнувшись с Элис-чан. Она тут же запрыгала на месте, подняв руку, как школьница. — Я знаю, я знаю, я знаю, спросите меня! Осаму склонил голову. — Да, малышка? Она тут же послушной ученицей встала на месте и сложила руки за спиной. — Это называется течкой, она бывает у омег и длится от двух до семи дней раз в несколько месяцев, а периодичность зависит от разных факторов, — в ответ на ошарашенный взгляд Чуи, она пояснила, — я прочитала об этом в медицинском справочнике Ринтаро. — И пятёрку заслуженно получает Элис-чан, — Дазай погладил её по голове, — а Чуя остаётся после уроков. Накахара стиснул зубы, но решил ничего не говорить и молча наблюдал, как Осаму отправил Элис вызывать лифт. Он сам не понял, почему вдруг сорвался с места и побежал за ними. Дазай раздражал его тем, что закрывался и не проявлял заинтересованность. И дело даже не в свадьбе, все эти дурацкие хлопоты по поводу цветов, гостей, угощений тоже доставляли ему мало удовольствия, но тот факт, что Осаму всего несколько дней назад бесстыдно вешался на доктора в той больнице, а к Чуе с тех пор не проявил не малейшего интереса, вызывал в нём странное чувство ревности. Не считая предложения пойти вместе в уборную, но то было чистой игрой-дразнилкой. Поэтому он так сегодня разошёлся, но не рассчитал. Омега закрывался от него, и запах был еле ощутим. Чуя пытался поймать аромат снова и снова, голодным взглядом пожирал Дазая, пока тот мило ворковал с Элис, сидящей у него на коленях. Он знал, как действуют феромоны альфы, ждал, пока Осаму сдастся и раскроется, но вместо этого он только побледнел и как будто попытался спрятаться за своей приёмной сестрой. Чуя вдруг почувствовал, запах полевых цветов ускользает от него, как шёлковая лента из рук. Ему подумалось, что, возможно, через некоторое время Дазай будет вот так держать на руках их общего ребёнка, не будет закрываться, прятаться и смотреть волком. И вот сейчас он стоял перед ним, такой же худой, как тогда в больнице, с испариной на лбу и свежими бинтами на запястьях, высокий красивый омега с чайно-карими глазами, которого выдают замуж за альфу, знакомого с ним, не считая сегодняшнего дня, от силы пятнадцать минут. — Они у меня не регулярны, — Дазай небрежно повёл плечами, — примерно раз в два-три месяца. Чуя сжал кулаки. Только теперь он злился не на Осаму, а на самого себя. Альфа тянулся к омеге, просил подпустить ближе, а тот только отворачивался, потому что не доверял. — Хорошо, вернее, э-э-э… — Накахара закусил нижнюю губу, ему подумалось, что такое количество феромонов может вызвать у Дазая преждевременную течку. Такое бывает, насколько известно, вдруг он бы сейчас вышел на улицу в таком состоянии. — С каких пор альфы интересуются у омег их циклом? — Дазай запустил руки в карманы брюк. — Мы, вроде как, почти женаты, — уточнил Чуя и повёл носом, с удовольствием уловив запах полевых цветов, уже не пытающийся скрыться от него. — И прекращай показывать свой характер. А ещё, — тряхнул рыжей головой, — извини. Я переборщил сегодня. Запах дождя уже не был таким настойчивым и ярким, только кружил вокруг мягкой прохладой. — Только сегодня? Чуя устало вздохнул. — Чего ты ещё хочешь? За докторишку извиняться не буду, сам виноват, нечего было тянуть к тебе свои культяпки. Дазай поджал губы. — Я хочу, чтобы меня оставили в покое, особенно ты и твоя сестра со своими кимоно. Чуя терпеливо смотрел в карие глаза, которые наполнялись медовой теплотой всего несколько минут назад, когда Осаму обнимал Элис-чан, а теперь холодно блестели, как лёд в бокале с коньяком. — И, да, — Дазай как-то нехорошо улыбнулся, — я тут подумал, пожалуй, я не буду брать твою фамилию. Мне моя ближе, да и звучит благозвучнее, согласись? * Накахара не выдержал и в один миг преодолел расстояние между ними, но Осаму ловко отскочил, пока Чуя, пылая яростью, пытался схватить его. — Это моё условие, — Дазай умело уворачивался от него, — можешь засчитать его за подарок невесте, в стекляшках и прочей ерунде я не нуждаюсь. Накахара успел схватить его за забинтованное запястье, но Осаму вдруг зашипел от боли. Чуя от неожиданности даже разжал хватку, и на снежно-белых бинтах красными лепестками проступили капли крови. Кажется, не рассчитал. Пальцы дрогнули. — Как в сказке, да? — ухмыльнулся Дазай, глядя на повязку. — «Ах, если бы у меня родился ребеночек белый, как снег, румяный, как кровь»** В его голосе послышалась дрожь. Чуя осторожно приблизился, словно перед ним была хрупкая хрустальная статуэтка, стоящая на самом краю. — Я не хотел, — альфа нервно облизал губы, — в этот раз точно не хотел, слышишь? И сейчас было как-то странно и не к месту обратить внимание, что у Осаму длинные чёрные ресницы — стежками теней на его впалых щеках. — Никто не хотел, — губы Дазая нервно дрогнули, — и я тоже. — Давай, помогу, — Чуя потянулся было к Осаму, но тот отшатнулся, в его запахе опять чувствовалось отчаяние. — Обещаю, я не буду больше хватать тебя за руки. — Только за шею, да? — Дазай вздрогнул и прижал запястья к груди, красные лепестки уже успели сложиться в целую розу. — Меня ждёт Элис, удачи с выбором кимоно. Чую охватило чувство дежавю. Он хотел кинуться вслед за ним, даже сделал несколько нерешительных шагов вперёд, но передумал. Достав телефон, Чуя позвонил паре своих людей, которые дежурили внизу и велел следовать за Дазаем и Элис. — Не спускайте с них глаз и, если что, звоните сразу мне, — Накахара закончил говорить, раздражённо затолкал телефон в карман брюк и пошёл обратно. — Мы решили, что Дазаю очень пойдёт бирюзовый, — Мори-сан показал Чуе эскиз кимоно, когда он вернулся обратно в кабинет, — как тебе? — Расшито золотыми нитками, — уточнила Коё, — но я могу поговорить со швеёй, и она поменяет их на серебристые или можно добавить что-нибудь ещё. Накахара окинул эскиз скептическим взглядом. — Нет, — он как будто снова ощутил твёрдость худого запястья в своей руке, — Мори-сан, какие вы говорили нравятся Дазаю оттенки? Песочные? Босс удивлённо вскинул брови и кивнул в ответ. — Значит никаких зелёных и бирюзовых, — Чуя заметил, как Коё поджала губы, — выбор он доверил мне, так что последнее слово за мной. Так что не обессудьте. От него не укрылась довольная полуулыбка сытого кота, которую Мори–сан послал Коё. Наверняка, когда он ушёл, они поспорили на то, какой в итоге вариант одобрит Чуя. И Онэ-сан проиграла по всем фронтам, теперь только осталось выбрать подходящий момент и сказать ей, что Осаму не будет менять фамилию в браке. *** Примерка длилась уже час. Дазай старался как можно дольше оттянуть это событие, но сегодня утром Коё сама приехала за ним и отвезла в ателье. Погода была отвратительно пасмурной, серым небом и накрапывающим дождём раскинулась над городом. Осаму с отвращением смотрел сквозь окно автомобиля на мокрый асфальт, блестящий, как змеиная кожа, разрастающиеся повсюду лужи и прохожих в дождевиках. Хозяйка ателье была строгой пожилой дамой, чьи седые волосы были стянуты на затылке в тугой пучок, она любезно поздоровалась с Коё, позвала двух своих помощниц, молодых, приветливых девушек и велела ещё раз проверить, всё ли готово для примерки. Осаму только мысленно порадовался, что здесь хотя бы не пахнет дождём, как на улице. С недавних пор этот запах вызывал не самые лучшие ассоциации, с одним рыжеволосым альфой в дурацких перчатках. «И не то чтобы мне не нравилось, — думал Осаму, пока складывал свою одежду в примерочной, — если бы ещё не его дурное лицо». Из-за дождя на улице казалось, что Чуя преследует его невидимым призраком, следит за каждым шагом и пытается замотать в какой-то кокон, чтобы никогда не выпускать. Пока на Дазае завязывали нижнюю рубашку, он нарочно смотрел прямо в глаза Коё, расположившуюся в углу комнаты с чашкой чая и хозяйкой ателье, которая расписывала ей, какое красивое кимоно они сшили для жениха её брата. Первым для примерки шло белое, Коё внимательно рассмотрела ткань, потрогала, пощупала и только потом одобрительно кивнула. — Как тебе, Дазай-кун? — она снова взяла в руки чашку с чаем. — Госпожа Ивамура так старалась, она очень рада, что мой брат решил жениться. — Ох, да, — хозяйка ателье всплеснула руками, — я так счастлива, что Накахара-сан решил связать себя узами брака. Он сам не заглянет оценить мой труд, Озаки-сан? — К сожалению, нет, — Коё сделала неопределённый жест рукой, — у него и так много дел, поэтому вопросом со свадебной одеждой Дазая занимаюсь я. Осаму ничего не говорил, не хотел вступать в разговор, пока позади него одна из помощниц ловко колдовала над оби, поясом от кимоно. — Не слишком туго, господин? — тихо пискнула она. Это совсем не сочеталось с уверенными движениями её рук, видимо, она очень волновалась, но старалась не показывать этого. — Нет, всё в порядке, — Дазай опустил голову, смотря на то, как вторая девушка расправляет низ свадебного наряда. — Кстати, можно и сильнее затянуть, — неожиданно вступила Коё. — Наш дорогой Осаму недавно немного приболел, —обратилась она к госпоже Ивамура, — поэтому очень похудел, я боюсь, как бы мы не прогадали с размером. — Хацу, — хозяйка ателье обратилась к девушке, которая завязывала пояс, — затяни потуже, иначе оно будет болтаться. Не волнуйтесь, Озаки–сан, — женщина улыбнулась так, что нити морщин на её лице натянулись, как канаты, — это не проблема, всё будет сидеть, как влитое. Когда закончили, Дазай раскинул руки и попробовал, возможно ли пошевелиться в этом одеянии. — И как вы ходите в подобном каждый день? — Осаму нагло подмигнул Коё, которая придирчиво осматривала его, совсем забыв про свой чай. А когда принесли зеркало, Дазай так и застыл на месте. На него вдруг навалилось чёткое осознание, что его жизнь делает кувырок в сто восемьдесят градусов и уже никогда не будет прежней. Он думал так же, когда понял, что начинает влюбляться в Одасаку, когда ожидал их совместного побега и когда узнал о том злополучном взрыве. Какая же нелепая штука судьба, не известно существует ли она и неизвестно могут ли люди реально влиять на неё. А теперь он стоял в зале одного из самых дорогих ателье Йокогамы, примерял свадебное кимоно и понимал, что ему придётся провести остаток жизни с нелюбимым человеком. Теперь Дазаю точно не удастся убежать. Запутается ногами в подоле. — По-моему замечательно, — Коё встала позади рядом с зеркалом, перехватив остекленевший взгляд Осаму, — тебе нравится, Дазай? Белое, как снег, даже свежие бинты на его руках казались серыми про сравнению с ним. Приятно ложилось на тело, ткань такая мягкая, как пёрышко, и если бы не этот дурацкий пояс, то было бы конечно удобнее. На нижней части прозрачными, едва различимыми силуэтами была вышита золотыми нитями стая журавлей, которые летели куда-то в неизвестность, раскинув крылья. — Журавли означают счастье и верность, — уточнила госпожа Ивамура и нервно сжала рукав своей юкаты. Все вокруг Осаму застыли в ожидании, что он скажет, ведь это шилось для него. — Симпатично, — Дазай размял затёкшие плечи и шею. — И замечательно, — под одобрительный возглас Коё хозяйка ателье спокойно выдохнула и, поднявшись со своего места, хлопнула в ладоши. — Хацу, Лин, принесите второе кимоно! Озаки тем временем подошла ближе к Дазаю и тёплой рукой прикоснулась к его шее. — Вот только, — зацепила ногтем бинт, — что нам делать с этим? Осаму дёрнулся, когда ему показалось, что она хочет снять с него повязки. — Ничего, — Дазай неосознанно скопировал излюбленный жест Коё и недовольно взмахнул широким рукавом, — пусть остаются, я их никогда не снимаю. Озаки обошла его кругом, похожая на большую птицу фламинго в своём розовом кимоно, только хищную и очень опасную. Дазай же стоял неподвижно, сфокусировав свой взгляд на зонтике, который Коё оставила на вешалке. Он знал, что там спрятана катана и почему-то даже стало жаль. Озаки неплохо управлялась с ней, сделала бы это быстро и безболезненно. — Это никуда не годится, — она пригладила волосы на его затылке, — от бинтов нужно избавиться, хотя бы на время торжества. Ответить Дазай не успел, потому что вокруг него вновь началась свистопляска со вторым кимоно, которое оказалось неожиданно приятного золотисто-песочного цвета. Снова возились с поясом, расправляли, одёргивали и приглаживали. Госпожа Ивамура всё рассказывала про шёлк, из которого было сшито кимоно, и как много дней ушло на него. — Правда, оно переливается, словно расплавленное золото? — Озаки довольно кивнула. Ей явно нравилось как выглядел Дазай, она снова обходила его вокруг, осматривала и оценивала. Второе кимоно действительно было ещё красивее, чем первое. И вовсе не из-за нитей на ткани, переплетающихся причудливыми цветами и вензелями и сияющих в ярком свете люминесцентных ламп. Причину озвучила Коё. — Оно подходит к твоим глазам, — Озаки развернула его к зеркалу, — просто удивительно, как Чуя угадал с выбором, даже жаль, что он сегодня не сможет тебя увидеть. Осаму же ощущал себя фарфоровой куклой, расколотой и склеенной заново, которую наряжают в новые красивые наряды. «Как будто это как-то может помочь», — мрачно подумал Дазай. Но слова о том, что расцветку и эскиз выбирал Чуя почему-то смягчили его, сердце опасно дрогнуло. — Ты прекрасен, Осаму, — Коё положила руку ему на плечо, — не хватает только улыбки. Она провела пальцем возле его губ, рисуя невидимую дугу. — Я берегу силы для свадьбы, — Дазай снисходительно посмотрел на Коё, — иначе я просто не смогу давить из себя счастливое выражение лица ещё и перед гостями. Госпожа Ивамура, тем временем, что-то тихо обсуждала вместе со своими помощницами. Но Озаки не обращала на них внимания, Осаму с удовлетворением наблюдал в зеркале, как стрелка эмоций на её лица переместилась до холодной растерянности. — Зная крутой нрав Чуи, он, наверняка, уже высказал тебе всё, что думает. — О да, — Дазай криво улыбнулся, — скажем так, у него очень сильные руки. Коё под смешливый взгляд омеги только фыркнула в ответ. — Можешь переодеваться, а я пока отдам оставшуюся часть суммы за твои свадебные кимоно. Озаки вместе с хозяйкой ателье ушла в соседнюю комнату, пока Хацу и Лин восхищённо смотрели на Дазая, стоявшего в центре комнаты в своём золотистом одеянии, как полуденное солнце. — Ага, — Осаму покрутился на месте, — и никто не хочет мне помочь снять эти доспехи из шёлка?