Непокорный

Чуя уже несколько минут силился игнорировать подозрительный взгляд Коё. — Что-то не так, Онэ-сан? — Накахара беспечно улыбнулся, но в просторной кухне натянутой струной продолжало висеть напряжение. Сестра решила заглянуть к нему накануне свадьбы, как она сказала, просто проведать, но Чуя знал, что на самом деле сейчас будут новые ненавязчивые уговоры отменить всё, пока не поздно. — Слушай, хватит уже на меня так смотреть! — Накахара вскочил из-за стола. По привычке хотел подойти к домашнему бару, но вовремя остановился, сделав вид, что его вдруг очень заинтересовал холодильник. — Я смотрю, потому что уже сказала тебе давно поводу этой женитьбы, — Коё провела пальцем по гладкой поверхности стола и слегка царапнула его длинным пурпурным ногтем. — Что же ты так охотно согласилась помогать с пошивом кимоно?! — огрызнулся Чуя, снова бросил беспокойный взгляд в сторону бара и, поджав губы, достал из холодильника бутылку минералки. — Твердишь, что свадьба с Дазаем паршивая идея, а сама так охотно ворковала с боссом про всю эту чепуху с гостями и прочим. Я тебя не понимаю, Коё. Он устало вздохнул и залпом отпил почти четверть воды из бутылки. — Разрываюсь, — сестра неожиданно спрятала лицо в ладонях, — хочу, чтобы ты был счастлив, Чуя. — А я и счастлив, — Накахара вытер мокрый от воды рот, не обращая внимание на случайно облитую рубашку. — Нет, — Коё резко встала из-за стола, — я хочу, чтобы у тебя была семья, любящий и верный супруг, который подарил бы тебе детей… — Почему ты думаешь, что Дазай не сможет стать для меня таким? — Чуя безжалостно смял в руках пластиковую бутылку. — Называй это женской интуицией, — Озаки подошла к окну, за прозрачной шторкой на подоконнике дымилась пепельница, полная окурков. — Видела я его лицо, когда мы были в ателье. Как будто мы ему саван выбирали. Чуя скептически фыркнул и выкинул бутылку в мусорное ведро. — Привыкнет, — невольно вспомнил вчерашний вечер, — поверь, я смогу его, — ухмылка, — приручить. — Это не значит, что он сможет тебя полюбить, — Коё нахмуренным взглядом изучала пепельницу и лежащую рядом с ней початую пачку сигарет. — Единственное, ты станешь в будущем новым боссом Портовой мафии, вот и все плюсы. Только от Дазая ты уже не избавишься. — То есть ты уверена, что я согласился бы жениться только ради того, чтобы возглавить наш синдикат? — Чуя уже устал от этого разговора, он щёлкнул кнопкой на электрическом чайнике, зная, что Онэ-сан можно задобрить двумя вещами: красивым кимоно и свежезаваренным чаем. — Я не настолько стремлюсь к власти. — Да, не стремишься… — задумчиво протянула Коё. — Чуя? — она резко вскинула голову. — С каких пор ты хранишь сигареты в пачках? Где твой портсигар? Накахара небрежно пожал плечами, избегая смотреть в глаза сестре, которая снова уставилась на него в упор. — В машине, наверное, оставил или в пальто, не знаю, потом найду. Онэ-сан стояла на фоне окна, вытянувшись, словно гейша на старинном гобелене. — Чуя, — она опустила взгляд, — ты куришь с двенадцати лет. Я смирилась с этой привычкой уже давно, даже на твоё совершеннолетие подарила тебе портсигар, который ты называешь своим талисманом и не расстаёшься с ним, как и со своей шляпой. Накахара неловко провёл рукой по своей рыжей макушке. Действительно, по-дурацки получилось, позолоченный портсигар из крокодиловой кожи сопровождал его на миссиях, в командировках и дома всегда лежал на видном месте, а теперь его так глупо спалила Коё. — Так, где он? — в голосе Онэ-сан промелькнула наигранная беспечность. — Или может, у кого он? Чуя с силой прикусил нижнюю губу. На языке до сих пор чувствовались шероховатости шрамов с чужих запястий, тёплое дыхание на волосах и жалобные просьбы пощадить. — Ты знаешь, — прошептал Накахара. Коё сдавленно ахнула и прижала ладони ко рту — Я же не железный, Онэ-сан, — Чуя поморщился от писка электрического чайника, отключившегося спустя секунду, испуская пар. — Быстро он тебя, — Коё нервно усмехнулась, — окрутил. Я даже не ожидала. Накахара не хотел этих наивных откровений, особенно посреди кухни. Он не привык давать отчёт по поводу своей личной жизни, но понимал, что Онэ-сан от него так просто не отстанет. — Теперь я вижу, что дело далеко не в желании власти, — Коё подошла ближе к Чуе. Он недовольно увернулся, когда сестра хотела дотронуться до его щеки. — Чаю хочешь? — Нет, — она разочарованно вздохнула, — я подозревала ещё с того раза, как ты поехал к нему в больницу навестить. После этого ходил взвинченный, срывался, как будто у тебя всю твою коллекцию вин украли, — Чуя недовольно щёлкнул языком, — и потом у Мори-сана, смотрел, словно голодный пёс на сахарную косточку, а он вертел этим, как хотел. Что он тебе такого сказал в коридоре, из-за чего ты уже спустя пять минут был согласен на все его условия? — Ничего, — Накахара пристально вглядывался в красные узоры на светлом кимоно сестры, вспоминая алые капли крови на белых бинтах. — Я просто интересовался, как он себя чувствует. — Лучше всех он себя чувствует, — резко отрезала Коё, — никто же теперь не посмеет ничего про него говорить. Мори-сан может сплетни и игнорировал, а ты… — А я им всем зубы повыбиваю, если они хоть что-нибудь про него вякнут! — выкрикнул Чуя и сжал кулаки, отойдя к окну. — Или даже просто посмотрят в его сторону. Холодное стекло остудило покрасневший от ярости лоб. Осаму — вредный, остроязыкий придурок, замотанный в бинты, как мумия, о нём ходят не самые лучшие слухи, и он откровенно против их свадьбы, но… Как же он пахнет, как шепчет и всхлипывает от удовольствия. Чуя плотно сжал зубы от накатывающего горячими волнами возбуждения. Накахара уже сотни раз представлял их первую брачную ночь, еле сдержался вчера, чтобы не взять Дазая прямо там, в машине. Но не хотелось секса впопыхах на заднем сиденье. Чуя упёрся ладонью в стекло. Было желание мучить Осаму несколько часов подряд, с короткими перерывами, чтобы он охрип от стонов и уже не мог отпускать свои колкости, растекался бы под ним, податливый, жадный до ласк, поцелуев, и простыни были бы влажными от смазки и пота. Вместо просьб остановиться, омега бы тихо хныкал под ним и умолял о большем. — Он тебя погубит, — снова этот колючий взгляд в спину. — Знаю, — усмехнулся Чуя. — А я до сих пор удивляюсь, почему все мужчины думают не головой, а, — раздался шорох подола кимоно, — совсем другим местом. Ладно, братик, — её ладонь с длинными музыкальными пальцами опустилась на его плечо и заботливо сжала, — пойду я, а то меня ждёт Кёка, а завтра мне ещё твоего ненаглядного на церемонию собирать. Уже в коридоре Чуя, наблюдая, как сестра поправляет шпильки в своей причёске, с деланно равнодушным видом смотрясь в зеркало, подозрительно прищурился. — Коё, — она перехватила его взгляд в зеркале, вопросительно подняв левую бровь, — если с Осаму что-нибудь случится, — по лицу Накахары пробежала тень, — пеняй на себя. *** Дазай сидел на постели, завернувшись в одеяло. Коё нагрянула неожиданно, на часах было только шесть утра, но она уже стояла посреди его комнаты, скептически осматривая неаккуратные стопки книг на столе, небрежно сложенные на стуле вещи и раскрытую пасть шкафа с одеждой. — Мило, — протянула она, — я рада, что ты любишь читать, Дазай-кун, — с интересом пролистала одну из раскрытых книг, которая лежала на тумбочке рядом с кроватью, — но, надеюсь, что в браке ты будешь относиться к домашним обязанностям ответственнее. Осаму звонко зевнул и снова завалился на бок. Ему не хотелось вылезать из кровати в ближайшую вечность, к тому же Коё открыла окно, чтобы проветрить, и из-за этого в комнате гулял сквозняк. — Дазай, у нас много дел, поднимайся, — когда холодная ладонь коснулась его лба, он зарылся с головой под одеяло. — Ведёшь себя как ребёнок и только тянешь время. Неожиданно громко хлопнула дверь, раздались быстрые шаги, и к нему под бок привалилось нечто тёплое. — Элис-чан! — воскликнула Коё. — Что ты здесь делаешь? Почему тебя до сих пор не причесали? Дазай на секунду высунулся, распахнул одеяло и снова укрыл им себя и приемную сестру с головой. — Не хочу заплетать дурацкие косички, — пробурчала девочка, — хочу спать! Осаму хихикнул и обнял обиженно сопевшую малышку. Она всегда прибегала к нему в комнату и пряталась, когда обижалась на Мори-сана или просто капризничала. Хотя на самом деле Элис могла и просто так зайти к нему, несколько минут донимать Дазая, что за книгу он читает и почему там нет картинок, а потом ангельским голоском, широко распахнув свои синие глаза, позвать его смотреть мультики. Резким движением Коё сдёрнула с них одеяло. — Хо-о-олодно, — капризно протянула Элис, зарывшись носом под бок Дазая. — Закройте уже окно, — сонно проговорил Осаму, — если наша принцесса простудится, я скажу Мори-сану, что это из-за вас. — Да-да-да, — подтвердила Элис. Она была в ярко-розовой хлопковой ночнушке до пят, украшенной дурацкими лентами, поэтому зябко поджимала ноги, чтобы согреться. Коё раздражённо вздохнула и отошла прикрыть окно. Как раз вовремя, потому что к ним заглянул Мори-сан, уже одетый и собранный, как будто бы и не ложился спать. Дазай накрыл голову подушкой, уже зная, что за этим последует. — Ринтаро, меня хотели заморозить! — Элис недовольно посмотрела на одеяло, отброшенное Коё. — А ещё ты обещал, что мне сделают хвостики, а не косички. Приёмный отец сел на край постели и, под строгим взглядом Коё, взял на руки Элис. Дазай поморщился от терпкого запаха мяты и перекатился на другой край кровати. — Осаму, — опять этот заботливый тон, — у Коё просто ангельское терпение, но, пожалуйста, не заставляй её обнажать свою катану. — Она сделает большое одолжение, — Дазай вскинул голову, поправив сбившиеся на шее бинты. — Сейчас встанет, — успокоил Коё Мори-сан и, удерживая Элис на руках, вышел из комнаты. Осаму повременил ещё тридцать секунд и бодро вскочил на ноги. Пижамные штаны, подвязанные шнурком, и футболка с эмблемой Бэтмена висели на нём мешком, бинты сползали, а на голове было воронье гнездо. — Ненавижу грёбанную мяту, — процедил он сквозь зубы. Коё покачала головой, устало закатив глаза, и отправила его в ванную. Под её строгим надзором, Дазай сбросил одежду и бинты. — Давайте, скажите, что я ходячий скелет, — ухмыльнулся Осаму, скрестив руки на груди. Он переминался с ноги на ногу на прохладном кафеле, пока набиралась ванна с водой. От неё шёл горячий пар, навевающий сонливость. — Ты как, — Коё задумчиво прижала указательный палец к губам, — с поля битвы, Дазай-кун. — Да? — Осаму покосился на себя в зеркало. — А вот Чуе понравилось, — глаза Коё злобно сузились, — обещал сожрать меня целиком. Пришлось вымыться тщательно, чуть ли не до скрипа, гели для душа, скрабы и ещё каких-то пять банок-склянок, содержимом которых его заставляла мазаться Коё. Стоял запах мыла, цветов, трав и приторной фруктовой сладости. Озаки придирчиво следила за тем, чтобы он вычистил грязь из-под ногтей, а голову пришлось перемывать три раза. Первый раз были плохо промыты виски, второй раз Коё нашла какие-то колтуны у него на затылке и только потом она удовлетворилась результатом. В махровом халате Дазай прошлёпал к себе в комнату, чувствуя себя неуютно без бинтов. Вода капала с волос, немного щипало глаза, но ванна помогла ему заметно расслабиться особенно, когда он увидел зеркало в пол, которое принесли к нему в комнату по приказу Коё. — Не стой столбом, — она прошелестела в своём нарядном ярко-красном кимоно за его спиной, — нам ещё нужно привести в порядок твои волосы и придумать, что делать с… — она осеклась, — ну, хотя бы с шеей и запястьями. Я не думала, что у тебя это так заметно Подсушенные волосы никак не хотели нормально ложиться, и Коё кое-как зачесала его непослушную чёлку набок. В это время в комнату снова забежала Элис, уже одетая в белоснежное платье и с двумя высокими хвостиками, украшенными лентами. — Братик Осаму, смотри, какие ленточки! — она покрутилась возле него, с любопытством заглянула в зеркало и принялась разглядывать кимоно, разложенное на кровати. — А когда ты наденешь цветное? — На вторую часть церемонии, Элис-чан, — Дазай мягко улыбнулся и тут же зашипел рассерженным котом, потому что Коё слишком больно провела расчёской по волосам. — Не отвлекайся, что будем делать с бинтами? — Ничего, — отчеканил Дазай, — они останутся. Коё поджала губы и решила не спорить, время на сборы было не бесконечно. *** Осаму любовно погладил повязки на своих руках. Хоть что-то ему удалось отвоевать, Озаки пока вышла переговорить с кем-то по телефону, и с его кимоно занималась её воспитанница. — Так как тебя зовут? — Кёка, Дазай-сан, — она скрупулёзно завязывала пояс на его кимоно, но постоянно путалась, — поднимите, пожалуйста, руки немного повыше. — Братик Осаму, — Элис застенчиво перекатывалась с ноги на ногу, встав рядом с зеркалом, — а ты теперь не будешь жить со мной и Ринтаро? Дазай грустно ухмыльнулся, если бы мог обязательно, потрепал бы сестру по светлой макушке. — Нет, малышка, я перееду к Чуе. Элис нахмурилась и сделала вид, что разглядывает журавлей на его кимоно. — А я говорила ему, что это плохая идея отдать тебя замуж, — она посмотрела в сторону двери, как будто боялась, что сейчас кто-нибудь зайдёт, — и вот смотри, что получилось, с кем я теперь буду смотреть мультики и у кого прятаться от Ринтаро и его дурацких платьев? Осаму поджал губы. К Мори-сану он никогда не относился, как к своей семье, а после смерти Одасаку с ним было даже трудно находиться в одной комнате, вот только Элис была не виновата. Она, конечно, спасла его в тот раз, но это был не повод на неё обижаться. К тому же, это не впервые. Когда она была совсем мелкой и почти не выговаривала букву «Р», из-за чего коверкала имя их приёмного отца, то застала Дазая с лезвием в руке, старательно чиркающего им по своим запястьям. Смотрела, хлопала ресницами и с удивлением спрашивала не больно ли ему, а потом со спокойным видом ушла, чтобы привести Мори-сана. — Я буду приходить к вам в гости, — Дазай неловко попытался закатать левый рукав, — и вы к нам, Чуя не будет против. — Нет, — девочка шмыгнула носом, — ты злишься на Ринтаро, а потом у вас с Чуей будут свои дети, родишь себе новую Элис-чан и забудешь про меня. Осаму, не обращая внимания на то, что Кёка не закончила с поясом, подошёл ближе к Элис и крепко обнял её. — Второй такой капризули больше на свете не родиться, — засмеялся он, но приёмная сестра только крепче вцепилась в него. — Как трогательно, — Коё уже стояла в дверях, вертела в руках телефон и мило улыбалась, как добрая фея из сказки. Вот только наврядли феи носят красное, как кровь, кимоно и катану в зонтике. — Элис, тебя зовёт Мори-сан. Она шмыгнула носом, не желая отпускать Дазая. — Эй, — он мягко отстранил её от себя, — всё хорошо, я обещаю, что ты навсегда останешься моей любимой сестрой, с которой я всегда буду рад встречи. — Ну, — она надула губы, — ладно, только если у вас будет дочка, то вы не назовёте Элис. — Идёт, — подмигнул ей Дазай, и она снова умчалась из комнаты. Коё решила сама закончить с поясом и попросила Кёку заняться подолом и рукавами. — Опять ты всё перекрутила, — сокрушалась она, — надо туже затягивать. Кстати, Дазай-кун, надеюсь, что теперь у тебя есть силы давить из себя улыбку, я не хочу, чтобы все видели твоё кислое лицо. Осаму прикусил изнутри щёку. — Запомни, вы счастливы и любите друг друга, всё по взаимному согласию. — Да, — Дазай опустил взгляд, наблюдая за Кёкой, старательно расправляющей нижнюю часть кимоно, — между вашим братом и моим приёмным отцом. А я просто мимо проходил. Коё закончила, мягко улыбнулась и по-матерински опустила ладони на плечи Осаму. — Дазай, мы уже почти семья, я не желаю вам с Чуей зла. — Нет, вы желаете ему место босса Портовой мафии, — прошептал Осаму, — альфа, который станет моим мужем, гарантированно получит его. Она с силой сжала его плечи, но потом резко отпустила и разгладила белоснежную ткань, решила проигнорировать замечание будущего родственника. — Я хотела сказать, что сегодня всё должно пройти идеально, понимаешь? — взгляд Коё в отражение зеркало нехорошо потемнел. — Ничего не должно испортить свадьбу моего брата, особенно его строптивый жених-омега. Дазай криво усмехнулся. — О, дорогая Озаки-сан, насколько же плохо вы обо мне думаете? — он обиженно распахнул глаза, наигранно хлопая ресницами, — Что дальше? Будете угрожать мне катаной? — Пугать тебя смертью, всё равно что кота сметаной, верно? — Угадали, — подмигнул ей Осаму. Коё сверлила его взглядом из-под рыжей чёлки, украшения на шпильках в её волосах мерно покачивались, пока она неодобрительно качала головой. — Дазай-кун, — она снова положила руки ему на плечи, — знаешь, я не хотела прибегать к этому. Но, — она с сожалением вздохнула, — я на днях интересовалась, что же был за человек такой Сакуноске Ода. Сердце пропустило удар. Осаму заметно напрягся, но продолжал молчать, ожидая, что скажет Коё. — Так вот, судя по всему, он действительно был неплохим человеком, его многие уважали, хоть и не понимали его странного принципа, которого он придерживался последние несколько лет, — сладко улыбнулась, — никого не убивать. Даже интересно, служить в мафии и ценить человеческую жизнь, я теперь понимаю, почему тебе так нравилось с ним общаться. — Ну и зачем всё это? — Дазай скрипнул зубами, силясь не вырвать рукав из рук Кёки, которая возилась с ним уже несколько минут. — Я знаю, тебе всё равно, что говорят о тебе, — Коё неожиданно прижалась своей напудренной щекой к его виску, — но как будет нехорошо, если после смерти Сакуноске про него поползут не самые лестные слухи, — пригладила волосы на тёмной макушке Осаму, — скажем, он был предатель, работал на иностранную организацию и в тайне убивал своих, прикрываясь мнимыми «принципами», — изобразила пальцами кавычки, — поверь, у меня большой опыт в порче чужих репутаций, даже посмертно. — Не смейте, — прошептал Дазай, — слышите? Не смейте даже имя его вслух произносить, вы о нём ничего не знаете. — Зато ты знаешь, — жёстко отрезала Коё, — поэтому, если что-то выкинешь, прощай светлая память о Сакуноске. Дазай тяжело дышал, сдерживая холодную ярость. Чёртова Коё, чёртова свадьба, чёртов Чуя со своим голодным взглядом и горячим языком. Они думают, что способны так безнаказанно манипулировать им. Коё беспечно отошла в сторону, чтобы оценить общий внешний вид омеги. — Хорошо, даже очень, Чуя будет доволен. — Да, — глухо проговорил Дазай, — само очарование. Малышка, — неожиданно обратился он к девочке, — Кёка, у тебя такое серьёзное лицо. Всё в порядке? Или ты просто не выспалась? — Нет, господин, — она поднялась с коленей и сложила перед собой руки, опустив голову, — всё хорошо. На ней было красивое вишнёвое кимоно, расшитое золотыми листьями. В чёрных волосах, собранных в простую причёску, белели цветы, похожие на лилии. Она была тихой и скромной, но Коё явно очень благоволила девочке, судя по добрым, почти материнским улыбкам, которые она посылала в её сторону. — Это ваша новая воспитанница, Коё-сан? — Дазай опустил ладонь на её худенькое плечо. — Да, она всего лишь месяц живёт у меня, — Озаки едва заметно нахмурилась, — ещё не совсем успела привыкнуть, поэтому скромничает. — Мило, — улыбнулся ей Дазай и снова обратился к Кёке, — а твоих родителей наши убили целенаправленно, или они стали случайными жертвами? — Дазай! — выкрикнула Коё, но Осаму было уже не остановить. — На сироту ты не похожа, слишком круглые щёчки для беспризорницы, — губы девочки, похожие на тонкую нитку, задрожали, — поэтому, скорее всего, ты росла в семье, а что случилось потом? Пришли суровые дядьки с автоматами или вы с мамой и папой, возвращаясь домой, решили срезать через переулок, а там шли разборки между якудза? — Прекрати! — воскликнула Коё, но лицо Кёки исказила гримаса слёз, она закрыла лицо руками, оттолкнула Дазая и выбежала из комнаты. — Что ты наделал?! Она не плакала уже неделю, почти начала забывать, а ты всё испортил! Коё быстрым шагом бросилась к Осаму, вытянув перед собой наманикюренную руку, явно намереваясь схватить его за горло. — Один-один, Онэ-сан, — нагло усмехнулся Дазай наблюдая за тем, как Озаки резко останавливается на месте, замирает и шокировано смотрит на него, как будто видит впервые в жизни. — Кёка-чан здесь ни при чём. Зачем ты так? — Ода тоже ни при чём, — прищурился Дазай, — так что не вам спрашивать меня, почему я поступаю так, а не иначе. Она резко выбежала прочь, наверное, чтобы найти и успокоить Кёку. Спустя секунду к Дазаю в комнату шагнул Мори-сан. — Что ты ей такого сказал, что она стала похожей на рассерженную фурию? Осаму хитро ухмыльнулся, игриво взмахнул рукавами и прошёлся по комнате, проверить, удобно ли сидит кимоно и насколько быстро в нём можно передвигаться. — Только правду, — пропел омега. Мори-сан мягко улыбнулся ему. По правде говоря, Дазай никогда не испытывал к нему чувств как сын к отцу, просто не мог. Особенно после того, как несколько лет назад услышал, что босс своего приёмного сына-омегу растит, что называется, для себя. Он сразу всё понял, испугался, даже обиделся, но с годами понял, что бред. Мори-сана интересовала только работа, медицина и новые платья для Элис. А теперь он двумя махами решил его судьбу — избавился от Одасаку и отдал его замуж за Чую. — Даже не верится, что сегодня отдаю тебя замуж, — приёмный отец покачал головой. — Ты очень красивый в этом кимоно. Дазай отвернулся, не желая смотреть ему в глаза. — Спасибо, это всё, что вы хотели мне сказать? — Ты так до сих пор и не воспринимаешь меня, как свою семью, — в голосе Мори-сана как будто промелькнула грусть, — даже Элис называешь сестрой и охотно возишься с ней. Дазай прикусил нижнюю губу, поправил рукава кимоно и снова взглянул на приёмного отца, который осторожно приблизился к нему. — Как можно доверять человеку, который носит скальпель в рукаве, и — Осаму мрачно улыбнулся, — камень за пазухой? Холодная ладонь в белой перчатке легла на его щёку. — Мне больно это слышать, Дазай-кун, я хочу для тебя только лучшего. Осаму смотрел в обманчиво добрый взгляд приёмного отца, стальной, холодный, как его любимые скальпели. — В мафии говорили, что вы растили меня для себя, как омегу, — выпалил он на одном дыхании. Острая мята щекотала нос и вызывала тревогу. Мори-сан лишь тихо засмеялся в ответ. — Глупости, Осаму, ты для меня всегда будешь ребёнком, который таскает лекарства и медикаменты из моих шкафов. Дазай ошарашено замер, когда его по-отцовски обняли, притянув к себе. Руки безвольно повисли по бокам, утонув в длинных рукавах. Он осторожно опустился щекой на чужое плечо и вдруг появилось совсем детское желание поканючить и покапризничать. «Не отдавайте меня, пожалуйста, я не хочу, мне там будет плохо!» — Чуя будет для тебя замечательным мужем, — проговорил Мори-сан, как будто прочитав его мысли, и погладил его по затылку, — он вспыльчивый и грубый, но никогда тебя не оставит. И не обращай внимание на Коё, она привыкнет. — А я никогда не привыкну, — прошептал Осаму, — вы же прекрасно знаете, что я никогда не хотел замуж. Мори-сан мягко отстранил его от себя. — Поверь, этот брак даст тебе смысл жить, который ты утратил ещё до встречи со мной. Сам он никогда не был женат, насколько знал Дазай, но иногда сомневался в этом. Мори-сан никем не интересовался, его запах всегда был одинаковым, свежая мята без посторонних сладких примесей, которые появляются после связи с омегами. Может, он предпочитал бет, но даже намёков не давал им с Элис на то, что приведёт к ним в дом какую-нибудь свою пассию. — А почему вы никогда не женились? — Осаму по-детски нахмурил лоб. Приёмный отец снисходительно улыбнулся. — Зачем? Мне и вас с Элис вполне хватает. — Да? — Осаму хитро прищурился. — Мне кажется, осчастливь вы своим вниманием Коё, она хотя бы на время забыла о своих нравоучениях для меня. Мори-сан в ответ тихо рассмеялся и легонько щёлкнул его по лбу. — Дазай-кун, не выдумывай, когда я только пришёл в мафию, Коё была младше тебя, до сих пор помню, как мазал ей коленки йодом. Осаму тихо ухмыльнулся себе под нос. Он представил Озаки, как рыжеволосую версию Элис, только более тихую и менее капризную, старательно делающую вид, что ранки не щиплет от йода. Но тут Дазай удивлённо выдохнул, когда приёмный отец коротко поцеловал его в лоб. — К чему это? — он удивлённо вскинул брови. — Считай, прощаемся, ты же зол на меня, ближайший год и не навестишь. Дазай цокнул языком. — Элис мне этого не простит, поэтому не переживайте, навещу. Только, — отзеркалил кривую улыбку приёмного отца, — в чём подвох? Не уходите от темы. Мори-сан изобразил на лице усталость. Как же его приёмные дети проницательны, видят насквозь и подражают ему, как мартышки. Может, это и к лучшему, но они, порой, используют его же приёмы против него самого. — Это что? — он вскинул руку с маленьким прозрачным пакетиком, в котором лежала белая капсула. — Когда ты успел достать это и спрятать в поясе своего кимоно? Дазай пожал плечами. — Это от головы, у меня стресс. — Ты думаешь, я цианистый калий не узнаю? Осаму виновато развёл руками. — А я даже поверил, что в вас проснулся любящий отец. — А я поверил, что ты, наконец, смирился. Они ещё полминуты молча смотрели другу на друга, прежде чем Дазай отвернулся, сделав вид, что очень заинтересовался своим отражением в зеркале. — У тебя ещё десять минут, — и Мори-сан вышел из комнаты. Самое время вспомнить о том, что прошлая ночь была последней в этих стенах. Семья, не семья, отец, не отец. Дазай с силой сжал виски. Жаль оставлять Элис, свою уютную кровать, на которой он как минимум два раза пытался покончить с собой, читал книги, пялился в потолок, и просто дурацкие воспоминания. О том, что первое время Мори-сан читал ему на ночь вместо сказок медицинские энциклопедии, как привёл в их дом совсем крошечную Элис, и она напомнила Дазаю фею Динь-Динь из сказки про Питера Пэна, как он учил приёмную сестру ругательствам ради шутки, а ещё целая фабрика сладкого, образовавшаяся на половине полок в холодильнике. Осаму нетвёрдым движением провёл по светлым обоям в своей спальне, окинул взглядом кровать, шкаф, пустую книжную полку, потому что все книги беспорядочно лежали на письменном столе, и грустно улыбнулся. В последнее время его жизнь состояла из сплошных прощаний.