Непокорный

У Чуи не было привычки пускать кого-то на свою территорию. Исключение составляла Коё, любившая наводить ревизию на его кухне, потому что кроме вина и кофе, у него редко было что-то съедобное в холодильнике. А так, здесь было его личное пространство, уютная спальня с большой двухместной кроватью, темные шторы на окнах, чтобы спокойно отсыпаться днём после ночных дежурств, небольшая гостиная, где висела плазменная панель и стояли пара полок с книгами, преимущественно английская и французская литература, диван, пара кресел и журнальный столик с резной пепельницей. Нежилой оставалась только комната для гостей, там только пару раз ночевала Коё, но сейчас Чуя мимоходом заметил, что её можно будет переделать под детскую, когда… Когда придёт время. — Тебе разве не надо на работу? — Дазай закончил раскладывать одежду в шкафу и устало потянулся. Накахара криво ухмыльнулся, поправив серые домашние штаны. — Мори-сан дал мне неделю отпуска, чтобы мы, — перехватил вопросительный взгляд Осаму, – привыкли к жизни рядом друг с другом. Дазай недовольно скривил губы. Вообще-то квартира у Чуи была что надо, вот только места на полках для книг не хватило. Поэтому две картонные коробки пока сиротливо стояли в гостиной. Накахара в ответ пообещал ему купить целый стеллаж для книг. А сейчас взял прямо возле стены. Осаму вздрогнул, попытался отстраниться, но Чуя принялся жадно вылизывать временную метку на его шее. Феромоны растекались вокруг них, словно густая патока, и Дазай сдался. Нет, всё правильно: ему хорошо, им хорошо, но Осаму понимал, что с его стороны была только физиология, чёртова дрянь, что туманила голову, горячила низ живота и растекалась по заднице липкой смазкой. Чуя спустил с него брюки, развернул лицом к стене и долго шептал на ухо, как Дазай невыносим, как он замечательно пахнет и как каждым своим движением, взглядом призывает нагнуть его и трахнуть. Накахара больно сжимал бёдра, пятнал синяками задницу и шумно дышал запахом омеги. Дазай глушил стоны костяшками пальцев, зажатыми во рту, но Чуя с силой схватил его за руку, отведя её назад. Осаму на зло ему сжимал зубы, упрямо сдерживал голос и сдался в самый последний момент, запрокинув голову назад. — Чуя, пожалуйста. — Дазай беспомощно скрёб рукой по стене. — Только не внутрь, не надо узел… Накахара с сожалением цокнул языком. Но сам прекрасно понимал, что сцепка на ногах будет не очень удобной, можно попробовать доползти до кровати, однако Дазай нахально улыбнулся ему из-за плеча и мстительно сжал внутри себя. — Чёрт с тобой, — прошипел Чуя, сделал ещё пару движений и кончил на бёдра омеги, пока тот дрожал от оргазменных судорог. — Ты точно слизняк, — Дазай провёл ладонью по покрасневшей от шлепков заднице, на которой белели капли спермы, — мне теперь надо в душ, отмыться после тебя. За это он получил лёгкий подзатыльник. — Ну во-о-от, — плаксиво протянул он, подбирая с пола брюки, — женаты всего ничего, а ты уже стал домашним тираном. Мне теперь понадобится тональник, чтобы синяки на лице замазывать? — Ещё слово и будешь ходить по дому голым, — огрызнулся Чуя. — Твоему длинному языку нужно найти другое применение. Осаму сморщил нос и снова полез в шкаф, достать шмотки, чтобы переодеться после душа. — Я с тобой, — Накахара перегородил ему дорогу в ванную. — Или ты против? Дазай равнодушно пожал плечами и легонько подтолкнул его вперёд. Чуя неторопливо расстёгивал взмокшую после секса рубашку, пока Осаму осторожно разматывал бинты. Накахара даже сейчас удивлялся, сколько он носил бинтов, словно хотел при помощи них нарастить вторую кожу, которую сейчас заботливо снимал с себя под изучающим взглядом Чуи. — Не насмотрелся ещё? — Дазай ухмыльнулся себе под нос и тоже сбросил с себя рубашку. — Смотрю, не открылось ли кровотечение, — Накахара расчесал пальцами рыжие вихры, — кажется, я опять схватил тебя за руку слишком сильно. — Какая забота, — сладко пропел Дазай. Чуя, повинуясь мимолётному порыву, запаху полевых цветов, который игриво щекотал его ноздри, шагнул ближе к Осаму. — Дай руки, — омега испуганно посмотрел на него из-под ресниц. Накахара осторожно сжал тонкие запястья, наклонился и оставил по короткому поцелую на выпирающих венах. — Зачем ты режешь себя? — синие глаза смотрели твёрдо и строго, с какой-то отцовской заботой. «Зачем ты режешь себя?» — шершавые ладони, от которых пахло сигаретами и оружейной смазкой сжали его ладони. Одасаку спросил всего один раз. А потом они ещё долго стояли в темноте переулков, пока он прижимал к себе притихшего Дазая. Осаму был весь в шрамах, как изнутри, так и снаружи. Некоторые невозможно было держать в себе, приходилось вспарывать кожу, чтобы было немножко легче. За столько лет их накопилось слишком много, Дазай скрывал их, не потому что стеснялся, просто так было легче, удобнее, особенно, когда смотрел в зеркало. Мори-сан научил его самому себе бинтовать руки и тело, чтобы не просить посторонней помощи. Но сейчас Чуя смотрел на него, как на произведение искусства. — Не носи бинты дома, — Накахара поцеловал его в щёку, — и перестань всё сводить к шутовству. Разве это правильно, когда человек сам себя калечит? Дазай крепко зажмурился. — А что правильно? Работать на мафию? Убивать людей, чтобы заткнуть им рты и отмыть деньги? Чуя обхватил ладонью его шею, не сильно, но крепко, заставил наклониться и посмотреть себе в глаза. Запах дождя стал острее. — Какое благородство, — прошипел он, — а ты у нас ангел? Крылышки не жмут? — А я думал, что под своей шляпой ты прячешь рожки, — Дазай презрительно фыркнул, — но я могу это исправить. Чуя шокированно распахнул глаза, которые тут же потемнели от злобы. Он специально его доводит, хочет спровоцировать, поэтому сейчас лишь лыбится в ответ, даже не обращая внимание на кольцо пальцев вокруг своей шеи. Свободной рукой Накахара нащупал ручку крана в душе и повернул её. Вода зашумела, отвлекла Дазая, и Чуя резко оттолкнул его от себя. Осаму, потирая шею, смотрел, как альфа шагнул под струи воды, отвернувшись лицом к стене. Чуя яростно намыливал голову и медленно считал про себя, чтобы не сорваться. Ну почему, почему несколько часов назад всё было нормально, а теперь они как будто бы вернулись к началу? Да, его беспокоят эти шрамы, да, его беспокоит душевное состояние Осаму, вдруг он однажды вернётся домой и найдёт его повешенным посреди гостиной. Или со вскрытыми венами. Если бы он хотел поиздеваться, то изображал бы отвращение и плевался от тела Дазая, но он же искренне хочет помочь, интересуется, что заставило этого омегу так исполосовать себя. И, к своему стыду, они ему даже нравятся. Каждый шрам, каждая царапина — мазок краски на холсте. И вот, он, Дазай Осаму, целая картина, раскинувшаяся перед ним во всей красе. Теперь они стояли по разные стороны душевой кабинки и игнорировали друг друга, словно не было тех откровений первой брачной ночи. — Передай шампунь, пожалуйста, — Чуя не глядя протянул ему флакон, стараясь не смотреть на острые крылья лопаток. — Спасибо, — Дазай же наоборот исподтишка смотрел на татуировку Накахары, которая ему почему-то очень нравилась. Этот дракон был, как будто той самой тьмой, которая жила внутри Чуи. Она извивалась, рычала, иногда показывала свою зубастую пасть, но Накахара контролировал её, заперев внутри рисунка на своей спине. Может, если бы они встретились с ним раньше, чем с Одасаку, всё бы повернулось иначе. Но на самом деле Дазай чувствовал невыносимый стыд, липкий и холодный. Впервые в жизни, наверное. Мори-сан мог бы выдать его за кого-то, кто не был бы таким, как Чуя. Кто-нибудь мерзкий, уродливый, похотливый и вонючий. Хм, да хотя бы за того мерзкого толстяка, главу токийского клана. Мори-сан давно хотел укрепить с ним связи, пару раз он даже брал Дазая с собой на официальные встречи с боссом Сакамото. Первый раз, когда Осаму было четырнадцать, он тогда весь вечер просидел, уставившись на свои коленки, чувствовал на себе тёмный, ощупывающий взгляд и запах имбиря. Гадость. Напоследок его потрепали по голове и велели поскорее подрастать. Во второй раз ему было шестнадцать. Сакамото на протяжении всей встречи отпускал комплименты в его сторону, говорил Мори-сану, что его молчаливый сын-омега не только прекрасен, как только что распустившийся цветок, но и очень скромен. Приёмный отец тогда, словно нарочно, вышел ответить на очень важный звонок, а босс Сакамото заговорчески передал ему свою рюмку с сакэ. Этот противный альфа с холодными, как лягушки, ладонями, к счастью, не стал его мужем. Но и Одасаку, понимающий и ласковый Одасаку тоже. И из них двоих погиб именно Сакуноске. Опять накатывало, воспоминания, чувства и… — Подвинься, каланча, — Чуя отодвинул его в сторону и, шлёпая босыми ногами, по кафелю вышел из душа. Накахара сдёрнул с вешалки полотенце, забрал свои домашние штаны и хлопнул дверью. *** Холодильник, как и ожидалось, был пуст. Чуя недовольно скривил губы, промокнул волосы полотенцем и решил, что сегодня можно обойтись доставкой на дом. Пока он звонил, из ванны вышел Дазай, на ходу надевая чёрную безразмерную футболку с надписью «I am not ok». Очень по-взрослому. — Есть пожелания? — Накахара окинул Осаму скептическим взглядом. — Крабы, — хмыкнул Дазай. — И всё? — Чуя вслушивался в монотонные гудки. — Ага. Осаму тряхнул головой, как собака, заставив Накахару беззвучно выругаться и уйти в комнату подальше от этой мокрой псины. Самым интересным в квартире Чуи были полки с книгами. Дазай задумчиво изучал их взглядом, кончиком пальца водил по корешкам, читая названия. На японском книг совсем мало. Больше на французском, есть на английском, во многих пестрели яркие стикеры закладок с пометками. Это выглядело так мило и безобидно. На средней полке, в самом центре стоял подарок от Дазая, сборник стихов Бодлера. Осаму про себя гордился, что настолько попал в цель, особенно ему понравилось лицо Чуи, когда омега всучил ему это. — Знаешь, я тут вспомнил, — Накахара вышел из спальни, ероша мокрые волосы, — ты мне должен желание. Вот блин. — А я так наделся, что ты забыл, — картинно хмуря брови, сказал Дазай. — Уже придумал, что хочешь? — На самом деле нет, — Чуя повесил влажное полотенце себе на плечо, — просто, чтобы ты знал, я не забыл про это. Дазай как-то испуганно дёрнулся. — Если хочешь предложить мне очередное извращение… — Я произвожу впечатление извращенца?! Осаму сделал вид, что задумался. — Хм, погоди-ка, а кто же мне тогда руки облизывал в машине, не помнишь? Накахара так и знал, что за ту минутную слабость ему ещё прилетит. Но сдержал себя от колкости в ответ. На часах было только восемь. Спать рано, дел пока нет, поэтому они неловко присели по разные стороны дивана, пока ждали курьера. Дазай листал одну из своих книг, вынутую из коробки. Чуя всё чаще смотрел в сторону кухни, в горле пересыхало от мысли про вино в домашнем баре. Но на этой неделе он решил честно не пить. Нужно было постараться выстроить быт, хоть какой-нибудь, а алкоголь сейчас будет лишним. — Может фильм посмотрим? — Дазай оторвался от книги. — Всё равно делать нечего. — А… — Чуя пожал плечами. — Какой? — Не знаю, — Дазай отложил в сторону книгу, — давай, «Достучаться до небес»? Накахара поморщился. — Слишком сопливо, может «Бойцовский клуб»? — О боже, нет, — Осаму недовольно тряхнул головой, — ничего не имею против Паланника, но только не этот фильм. Предлагаю тогда уж «Девственницы-самоубийцы». — Это порнуха? — Чуя рассмеялся в ответ на оскорбленный взгляд Дазая. — Нет, как насчёт «Острова проклятых»? — «Чёрный лебедь»? — щёлкнул пальцами Осаму, но договорить они не успели, в дверь позвонил курьер. Потом они ещё полчаса спорили, какой всё-таки фильм лучше, пока не пришли к выводу, что еда остывает, а вопрос с мёртвой точки так и не сдвинулся. — Звёздные войны? — устало спросил Чуя. — Звёздные войны, — Дазай закинул ноги на спинку дивана. Ехидно ухмыльнулся. — А какой именно эпизод? *** Запахло гарью, но вокруг было темно, становилось тяжело дышать и внутри всё скручивалось. Дазай дернулся и проснулся от запаха грозы. Прошла только половина, они уже успели умять весь ужин, коробки из-под которого лежали на журнальном столике. Осаму сощурился от света телеэкрана и зарылся лицом в плюшевый плед. Кажется, он задремал, а Чуя укрыл его и перетащил поближе к себе. — Осаму? — ладонь Накахары по-хозяйски легла на бедро. — Идём спать? Дазай сонно потёр глаза. — Нет, давай ещё, — зевнул, — посмотрим. Хотя бы чуть-чуть. «Империя наносит ответный удар» моя любимая часть. Чуя хмыкнул. — Смотри-ка, а ты, оказывается, можешь не быть капризной сукой. Он тряхнул рыжей головой и бросил на Дазая довольный взгляд. Осаму обиженно поджал губы, потянулся к Чуе и с несвойственной для себя нежностью погладил его по макушке. Накахара насторожился. — Ты это чего? — Проверяю, –Дазай криво улыбнулся, — пробиваются ли уже у тебя рожки. Чуя глухо рыкнул и опрокинул его на спину. — Учую на тебе запах другого альфы, убью его на месте. Он жадно шарил руками под футболкой, сжимал и поглаживал, пока Дазай больно тянул его за волосы, чтобы отцепить от себя. — А со мной что сделаешь? — Не надейся, — Чуя дыхнул теплым дыханием ему в лицо, — но говорю снова, не стоит меня доводить. Ты знаешь, я могу не рассчитать. Дазай тихо всхлипнул, когда чужое колено потёрлось об его пах. — Скоро у тебя течка? — нахмурился Чуя. — Может, тебя к врачу сводить? Опять эти разговоры. Осаму мягко толкнул Накахару в плечи. — Всё нормально, были бы поводы для беспокойства, — снова попытался вывернуться, — Мори-сан сразу бы занялся моим лечением. В светлых всполахах от экрана телевизора лицо Чуи выглядело немного зловеще. Но его выдавали глаза, синие и беспокойные, как море во время шторма. — Всё хочу спросить, — он осторожно лёг рядом с Дазаем и тихо притянул его к себе, — но, боюсь, ты психанешь от такого вопроса. Осаму хитро улыбнулся, нервно теребя пуговицу на рубашке Чуи, и наслаждался тем, как дыхание Накахары щекотало ему лоб. Одасаку. Если он спросит про Одасаку можно будет просто сказать, что это прошлое, лишь бы Чуя не почувствовал, как его сердце начинает биться и трепыхаться, как кролик в силках. — Мори-сан, он… — Накахара запнулся, – я знаю, что он твой приемный отец и… Дазай прыснул от смеха и спрятал лицо на груди у Чуи. — Хватит ржать! – Накахара легонько пнул его ногой. — Я серьезно пытаюсь спросить, он когда-нибудь проявлял к тебе интерес, как альфа к омеге? Осаму поднял голову и в отместку прикусил Накахару за гладковыбритый подбородок. Он старался отбросить мысли об Одасаку как можно дальше, чтобы не выдать себя. Жар начался ночью и продолжался до самого утра. Осаму долго лежал под одеялом, не решаясь встать. Самое страшное всё-таки случилось. Внизу всё пульсировало, на пижамных штанах уже проступали крохотные пятнышки от смазки. — Дазай-кун, — Мори-сан заглянул в его комнату, — почему не встаёшь завтракать? Очередная голодовка? Осаму завозился на кровати и выглянул из-под одеяла. На глаза навернулись слезы от обиды и злости. — Оно началось, — Дазай злобно отшвырнул от себя подушку. — Вы говорили, что ещё минимум год, а оно началось! Приемный отец нахмурился, подойдя к нему, дотронулся до взмокшего от пота лба, от чего Осаму недовольно увернулся. Острый запах мяты вдруг стал слишком осязаемым, заставил вздрогнуть и отползти на другой край кровати. Мори-сан прикрыл нижнюю часть лица ладонью. — Не вовремя, — он раздраженно втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы. — А что вы делаете? — к ним забежала четырехлетняя Элис, она то и дело пыталась смахнуть кудряшки со своего лица, на ходу жуя печенье. — Братик Осаму, Ринтаро тебя ругает? Дазай всхлипнул и спрятался под одеяло. Мори-сан вздохнул и взял на руки вырывающуюся Элис, которая пыталась забраться к Осаму на кровать. — Всё хорошо, дорогая, просто он приболел. Она захлопала синими глазенками и нахмурила брови. — Будем лечить? — Нет, мы сейчас с тобой пойдем ко мне работу, а потом пару дней поживем в другом месте, чтобы Дазай смог поправиться и не заразить нас. — Куклу можно взять? — Конечно, — Мори-сан опустил её на пол, — и свои карандаши с альбомами тоже возьми. Когда Элис ушла, то и дело спотыкаясь об оборчатый подол платья, он осторожно погладил Дазая по каштановой макушке, выглядывающей из-под одеяла. — В холодильнике тебе хватит еды на несколько дней, дверь никому не открывай, если что звони сразу мне, хорошо? — Дайте мне подавители, — хрипло прошептал Осаму, — мне и так плохо, а станет еще хуже. — Нельзя, первая течка должна пройти без них, иначе потом будут проблемы. Уже на пороге комнаты Мори-сан остановился и посмотрел на Дазая каким-то обеспокоенным взглядом. — В следующий раз, — он мягко улыбнулся приемному сыну, — обещаю, дам тебе таблеток, если ты перестанешь капризничать. Чуя облизал губы. Короткий рассказ Дазая его более-менее устроил. Последние сомнения относительно Мори-сана отпали, оставался только один нерешённый вопрос, который он так и не решался задать. Ода Сакуноске. Накахара чувствовал и видел, что Осаму не переставал думать о нём. «Чем я хуже?» — вспыхивал Чуя, всякий раз, когда Дазай снова уходил в себя, был где-то далеко, где угодно, но только не рядом со своим законным супругом. — Чуя? — Осаму осторожно тряхнул его за плечо. — Что-то не так? Накахара резко толкнул его снова на диван, поцеловал в губы, вылизывая его рот. Осаму усмехнулся, но, когда руки альфы скользнули под резинку белья, упёрся кулаками ему в грудь. — Н-не надо, — его настойчиво ласкали между ног. Чуя жадно целовал его в шею, не мог надышаться этим сладким запахом, пока перед глазами будто бы легла пелена. От Сакуноске он точно не вырывался, не дразнил и не провоцировал, а с ним… — Почему ты больше не хочешь? — Накахара коснулся зубами метки на шеи омеги. — Ведь совсем недавно сам предлагал отсосать мне в кабинке туалета. — Я устал, — огрызнулся Дазай, продолжая отпихивать его от себя, — до завтра потерпеть не можешь? — Это пытка, — Чуя потёрся о его грудь щекой и прочертил языком влажную дорожку до паха, — у меня член отвалится. — Ну и хорошо, — Осаму злобно улыбнулся, — моей несчастной заднице нужен выходной. Возня продолжалась ещё несколько секунд, пока не зазвонил мобильный. — Это мой! — радостно просиял Дазай, словно змея вывернуся из-под Накахары и побежал отвечать на звонок. — Кто это тебе названивает так поздно? — Чуя смахнул со лба волосы, тяжело дыша. Вот чёртов интриган. Сначала засыпает у него под боком, как невинный щеночек, а потом строит из себя недотрогу. Ничего, Чуя ещё отыграется на нём во время течки. Накахара откинулся на диване, обречённо застонав. Дожить бы ещё до этого момента. Тогда он сможет поставить ему постоянную метку, уже будет лучше. А Сакуноске… Чуя прикрыл глаза. Нет, всё будет в порядке, он знал, что им нужно. Ребёнок. Дазай забеременеет, его внимание перекинется на обычные омежьи заботы, и он забудет об этой своей «первой любви». — Инстинкты ещё никто не отменял, Осаму, — прошептал Чуя. — Да, Элис, всё хорошо, он меня не обижает, — Дазай вышел из комнаты, шлёпая босыми ногами по полу. — Надень тапки, — шикнул Чуя, — простудишься. Осаму показал ему язык, но послушался, продолжив разговор. — Конечно, на выходных мы можем прийти в гости, — Дазай покосился на альфу, как-то странно передёрнул плечами и ушёл в ванную. *** — Передавай привет Мори-сану, принцесса, — Осаму включил воду и закрыл дверь на щеколду, — я тоже очень скучаю, не грусти, увидимся. Когда разговор был закончен, Дазай забрался на стиральную машину, уставившись на себя в зеркало, висевшее на противоположной стене. Трудно было решиться, но всё же… Чуя стал бы замечательным мужем для любого омеги, но только не для него. И почему люди не выбирают кем родиться? Чем плохо быть бетой? Не зависишь от инстинктов, никто не ссылается на твоё предназначение, заключающееся в деторождении, никаких течек, никаких альф с голодным взглядом и липкими руками. Вот только руки у Чуи были не липкие, а теплые и приятные, пальцы холенные и музыкальные. А взгляд пусть и голодный, но обеспокоенный, ему было не всё равно, к большому сожалению. Им хорошо вместе, но счастливы они будут только по отдельности. Особенно Чуя. Дазай открыл мессенджер, прокрутил контакты и открыл диалог. Д: «Привет» ??? : «Какие люди, привет» Д: «Как дела?» ??? : «Сразу к делу» Д: «Чай хочу, ты ещё этим занимаешься?» ??? : «Хах, конечно. Много?» Д: «Столько, чтобы хватило сам знаешь для чего» ???: «Вау. Радикально. Когда заберёшь?» Д: «Позже напишу, когда и где» ??? : «Ок» Д: «Диалог удалю, ты тоже, на сообщение про место и время не отвечай, прочти и удали» ??? : «Значит слухи не врут. Муженёк ревнивый?» Д: «Не твоё дело. Пока» ??? : «Бывай»