Непокорный

Чуя обнаружил Дазая на кухне. Тот умудрялся одновременно покачиваться в такт музыке из наушников, возиться с омлетом и прихлебывать чай из кружки. Омега успел пропитать запахом всю его квартиру, каждую подушку, каждую рубашку  и теперь Чуя не представлял, как сегодня придёт на работу, откроет кабинет и не почувствует знакомого цветочного запаха, ставшего таким привычным за эти дни. Накахара без слов прильнул к чужой спине, скользнул одной рукой под футболку, а другой вцепился в мягкую ткань домашних шорт. — Муженёк проснулся, — усмехнулся Дазай, стаскивая наушники с лохматой головы, — как раз к завтраку. Чуя уткнулся в сгиб его шеи, фырча, словно только что разбуженный после долгой спячки зверь. Хотя почему «словно»?.. — Никуда не хочу, — выдохнул Накахара. — Боишься, что меня украдут, пока ты будешь ломать ноги очередному неугодному для мафии человеку? — хохотнул Дазай. Чуя промолчал, напрягшись и сильнее прижав к себе Осаму. На самом деле так и есть. С инстинктами трудно, они так и кричали, что нельзя оставлять омегу одного, что с ним обязательно что-нибудь случится или что он сделает с собой что-нибудь. Немеченный, не до конца его, сколько бы Чуя не брал Дазая, сколько бы не вгонял узел до искр перед глазами, пока не было метки на шее Осаму, всё ощущалось каким-то перманентным. Накахара уже сделал в голове пометку, найти хорошую клинику, возможно, даже за границей. Пусть, Осаму и говорил, что всему своё время, но Чуя беспокоился, вдруг они теряют драгоценное время, вдруг потом уже ничего нельзя будет исправить? Довольный и сонный Дазай любовался тем, как Чуя расправлялся с омлетом, ещё раз отхлебнул чай из кружки и сладко зевнул. — Провожу тебя и лягу досыпать, — растёр лицо ладонями, — делать всё равно пока нечего. — Делай, что хочешь, но из дома не ногой, — Чуя уткнулся в чашку с кофе. — Я могу задержаться, возможно, даже до завтрашнего утра. При условии, что смогу всё разгрести за сутки. Дазай равнодушно пожал плечами. Музыка  в его наушниках продолжала играть, но он медленно накручивал провод на палец, потеряв всякий интерес к Чуе. — Эй, — Накахара дотянулся к нему через стол, дотронулся до щеки, поправил волосы, — я загляну вечером ненадолго, только потом отправлюсь в ночь. Дазай недовольно поморщился. — А если что-то случится, и я не смогу выбраться из квартиры? Чуя раздраженно выдохнул. Опять старая песня. — Мы уже это обсуждали, ничего нового я тебе не скажу. Дазай резко отодвинул от себя чашку с допитым чаем и ушёл в спальню. Пока Чуя собирался, Осаму лежал на кровати, закутавшись в кокон из одеял. Накахара поправил портупею под пиджаком, лихо сдвинул шляпу на лбу и, перед тем как уйти, медленно приблизился к кровати. Из-под одеяла торчала рука, вся в шрамах и рубцах. Чуя не удержался, поцеловал узловатые пальцы, одним коленом оперевшись на кровать. Руки нырнули в складки одеяла, после короткой борьбы Дазай, взъерошенный и запутавшийся в проводах от наушников, оказался в его объятьях, фыркал и слабо отбивался от коротких поцелуев, которыми Накахара осыпал его лицо. — Слизняк, — выдохнул Осаму ему прямо в губы, уперся голой пяткой ему в колено. Чуя сдавленно рыкнул, вжав его в матрас. — Скумбрия, — вздрогнул, когда Дазай нарочито выгнулся в его руках, — я не могу опаздывать в первый день после отпуска. — Сам ко мне подошёл и сам же возмущается, — Осаму шлепнул его ладонью в плечо, — иди-иди, а то Мори-сан тебя в угол поставит. Накахара поцеловал его в губы, отчаянно и жадно, прежде чем  пулей вылететь из квартиры, хлопнув входной дверью. Дазай ещё несколько секунд прислушивался к тишине резко опустевшей без Чуи комнаты, затем зарылся с головой в одеяло и попытался заснуть. Но без альфы было как-то непривычно, запах грозы призрачным ореолом окутал подушки. Дазай привык за столько дней, как Чуя дышал ему в затылок, прижимал к себе, крепко сомкнув руки на его животе, не давал провалиться в очередной поток кошмаров, где Одасаку снова и снова исчезал в огненном водовороте взрыва. А теперь сквозь терпкий запах дождя снова проклевывался запах гари. Осаму достал из тумбочки крохотный карманный календарь, чтобы вычеркнуть из месяца ещё один день. Пока изменений после отвара не наблюдалось, но и прошло всего ничего. Дазай растер лицо руками и снова рухнул на кровать. Когда изменения всё-таки произойдут, они с Чуей разведутся, может быть даже без скандала. И может быть он сможет сбежать раньше, чем Мори-сан докопается до правды. Огай часто работал по ночам. Это было привычным делом ночевать в его подпольной клинике. Дазай отодвинул от себя пустую тарелку из-под ужина, уткнувшись в толстую книгу по анатомии. Мори-сан стоял за спиной, неторопливо расчесывая его каштановые волосы твердым черепаховым гребнем и тихо напевая себе что-то под нос. Дазай морщил нос, то и дело пытался отодвинуться и капризно вертел головой. — Я почти закончил, потерпи. В девять лет для него это была самая страшная пытка. Хорошо, что с годами этот гребень затерялся во время постоянных переездов. И сам ритуал сошёл на нет. Огай погладил его по макушке и опустился на неё подбородком, устало вздохнув: — Сегодня в порту очередные разборки, работы будет до самого утра. — Можно мне тогда поехать ночевать домой? — Дазай потер между пальцами желтоватую страницу книги. — Нет, — Мори-сан заботливо поправил бинт на его шее, — в прошлый раз ты распотрошил мою коллекцию скальпелей. — Я проверял, который из них оставляет глубже порезы, — гордо заявил Дазай. Тем не менее, с ужином было покончено. Стрелки часов упрямо двигались вперед, скоро притащат первых раненных. Осаму нравилось изучать медицину по книгам, но на практике это была кровь, суматоха, крики и стоны боли. В этом сумасшедшем доме обычно только его приёмный отец умудрялся оставаться с холодной головой. — Сп-а-ать хочу, — Дазай, прижимая к груди анатомический атлас, широко зевнул. — Да-да, сейчас закончу с подготовкой операционной. Раньше Осаму всегда удивлялся, как Огай точно угадывал, что нужно готовить в первую очередь, словно наперед знал, с какими ранами ему притащат пациентов. Уже потом он, конечно, понял, что в такой организации все типично: пулевые и ножевые ранения, поломанные ноги или руки. Все зависело от степени тяжести. Рука у приемного отца была твёрдой, он вправлял кости, зашивал раны легко и привычно, даже под угрозой пистолета. Как-то раз один из самых агрессивных «пациентов», воя от боли, достал пушку и ткнулся дулом прямо в висок Огая, сказав, что если он не даст ему больше обезболивающего, то «мозги докторишки украсят ближайшую стену». «Или твоего щенка», — добавил он. Осаму, как всегда сидящий в уголке за книжкой, бросил в его сторону снисходительно-насмешливый взгляд и демонстративро выдохнул. «Дазай-кун, — тихо сказал Мори, — закрой глаза». Уже потом Дазай смело подтвердил перед одним из исполнителей Портовой мафии, что их лучший боец скончался на операционном столе от полученных ран, и его отец сделал всё что мог. Неизвестно почему, но словам тихого девятилетнего мальчика-омеги суровые  дядьки безропотно верили. Правда, после той первой и последней угрозы в адрес приемного сына, Мори запрещал ему находиться в операционной. Мало ли, что может случиться. И теперь Дазай сидел на широкой кушетке, застеленной простыней, одетый в рубашку Огая вместо пижамы. В этой крохотной комнатке последнее время он ночевал чаще, чем дома. Мори-сан зажег ночник на тумбочке и присел на край кушетки. — Как твой глаз? — он погладил Дазая по вихрастой шевелюре. — Уже лучше, — Осаму ухмыльнулся. — Я сказал ребятам на детской площадке, что вы мне его вырезали. — Это всего лишь конъюнктивит, повязка нужна, чтобы грязь не попала. — А мне нравится, — Дазай рухнул на спину и натянул одеяло до самого подбородка. — Они теперь думают, что вы сумасшедший доктор, который ставит на мне эксперименты. Приемный отец оставил ему на ночь графин с прохладной водой, чтобы он не выходил лишний раз, поцеловал в лоб и велел закрыться изнутри. — Осаму, повтори правило. Дазай недовольно взмахнул рукавами великоватой ему рубашки. — Закрыться изнутри, не выходить, если будут стучать, не открывать, потому что у вас есть ключ, вы меня откроете сами. В случае чего, бежать через окно, окно заставлено коробками. Всё? Огай удовлетворенно кивнул. Ночь обещала быть длинной. Он задумчиво уставился на тусклый свет ночника, пока Дазай пытался закопаться в одеяло. — Мори-сан, — тихо позвал он, — спокойной ночи. Когда за отцом закрылась дверь, Дазай снова залез под одеяло, подвинулся ближе к стене и стал перечислять про себя кости позвоночника, чтобы быстрее уснуть и постараться не слышать шум из-за стены. *** Первое, что он увидел утром наручные часы своего отца. Дазай тихонько выдохнул, стараясь не шевелиться. Огай спал рядом с ним на кушетке, крепко прижав к себе, как плюшевую игрушку. Сон у приемного отца всегда был чутким, одно лишнее движение и больше не заснёт. Дазай лежал неподвижно, гипнотизируя взглядом стену. Мори-сан наверняка лег спать под утро, так устал, что даже часы не снял. Жутко зачесалась коленка, но надо терпеть. В одеяле и в кольце чужих рук было тепло и на удивление безопасно. Дазай видел, какое впечатление отец умел производить на окружающих, когда хотел. Убийственная аура тянулась за ним, словно паутина за пауком, пока остальные барахтались в ней, как мухи. Осаму же никогда не мог сказать, что он действительно боялся своего отца. Скорее, опасался. «Приемного отца», — поправил себя Дазай. Про это никогда не стоит забывать. Мори вздохнул во сне и перевернулся на спину, прижав ладонь ко лбу. — Который час? — прохрипел. — Рано, — улыбнулся Дазай. — Можете ещё поспать. Я разрешаю. Огай снова провалился в сон, не отпуская от себя приемного сына. Кажется, ночь действительно была трудной. Дазай сначала обиженно надулся, потому что не успел под шумок выскользнуть на свободу, но вскоре от скуки сам задремал, крепко вцепившись в чужое запястье. *** Год, когда Мори стал новым боссом Портовой мафии, наверное, стал худшим для Дазая. Ему никогда не нравились перемены, тем более такие глобальные. Огай постоянно таскал его за собой, уже потом, конечно, стало понятно, что для безопасности. Нового лидера проверяли на прочность, смотрели, куда можно надавить. В одиннадцать лет не до конца понимаешь, что к чему, пусть и попытки вскрыть вены были его маленькими протестами, с которыми Мори уже примирился. Хотелось бежать, как можно дальше. Особенно от клейма омеги, особенно в рядах такой организации. Он ведь слышал разговор двух наемников. "— Не повезло ему, а ты уверен? — Конечно, зачем бы нашему боссу ещё возится с этим сопляком, как с принцессой?" Мори-сан ведь не мог. Или.. ? Дазай убежал рано утром, отправившись бродить по городу, отплевывался от воспоминаний и не хотел думать ни о чём. Всё вдруг показалось ложью. И шаг с моста должен был расставить все точки над i. Но судьба-злодейка решила всё по-своему, его нашли, по иронии судьбы, один из тех наемников, назвавших его принцессой. Дазай брыкался, визжал на всю улицу, пока его запихивали в машину, и, видимо, перестарался, потому что его больно приложили о железную дверцу и закинули внутрь, словно мешок с картошкой. Когда его привезли, он лежал на заднем сидении, не хотел вставать и грубо пинался ногами на любые попытки вытащить его. — Не трогайте меня! — Дазай забился в самый угол, укрывшись пальто с головой. — Я хочу обратно на мост! На несколько минут все утихло, а потом дверца снова открылась. — Дазай-кун, все в порядке, это я. Мори-сан протянул ему руку. Осаму на секунду замер, шмыгнул носом, чувствуя, как к горлу подступает комок. Огай ничего не сказал, когда приёмный сын кинулся ему в объятья, шумно всхлипывая. Мори держал его в объятьях, терпеливо выжидая, когда Дазай успокоится. Осаму ничего не стал объяснять, молча посмотрел ему в глаза, совсем забыв о ссадине в пол-лица. Взгляд Мори тут же изменился, он сдвинул чёлку с его лба и обеспокоенно осмотрел. Снова вспомнилось, как его грубо впихнули в машину, как всю дорогу наемник матерился, что вынужден разыскивать «грязного щенка» по подворотням вместо реальной работы. Нижняя губа дрогнула. Он уткнулся Огаю в плечо, дрожа, словно мокрый воробей на ветру. — Кто? — бесцветным голосом спросил Мори. Дазай ткнул пальцем в наемника, стоявшего рядом с машиной и бледного, как полотно. — Босс, он врёт! — резко подошёл ближе. — Я уже нашел его таким разукрашенным в компании каких-то альф,  он брыкался и не хотел ехать! — Отпечаток моего лица на стекле тому свидетель, да? — прошептал Дазай на ухо приемному отцу. Спустя некоторое время наёмник сбивчиво извинялся перед ним, клялся и божился, что такое больше не повторится, что Мори-сан всё ему доходчиво объяснил. Дазай же мысленно злорадствовал. — Ох, отец иногда так суров, но сам понимаешь, если у меня останется шрам на лице, кто на мне таком женится? Лучше бы и правда шрам остался. Кончилось тем, что Дазай сильно вдарил ногой по его лицу, осколок зуба отлетел на пол вместе с каплями крови. Урок был усвоен, прижав ладонь ко рту, наёмник ждал указаний босса. Мори кивнул ему и тот спешно удалился из его кабинета. Дазай показал ему вслед язык и забрался с ногами на диван, укутавшись в пальто Мори, чтобы позволить ему обработать рану на своем лице. Привычный запах антисептика успокоил, как будто они снова в подпольной клинике, а не в головном офисе Портовой мафии. — Ай, больно, – Осаму поморщился и, помрачнев, добавил: – Но, надеюсь, ему ещё больнее. — Я уже закончил, — Мори отложил в сторону вату. — Они должны знать своё место, в конце концов ты мой сын, — легонько провел по щеке Дазая, — и я никому не позволю тебя обижать. — Приёмный, — отрезал Осаму. — А знаете, что они ещё говорят? Мори нахмурился и присел рядом с ним. — Они думают, что вы растите меня для себя, лепите «идеального омегу», — к щекам прилила кровь, в кабинете вдруг стало неуютно, Дазай зарылся носом в чужое пальто, пахнующее мятой. Говорить об этом было совсем немного стыдно, он прекрасно знал, что подразумевают под собой отношения между взрослыми, не важно, кто они, мужчины или женщины, альфы или омеги. Стало так противно, захотелось спрятаться в панцирь и никогда не вылезать оттуда. Или убежать за океан, лишь бы никогда больше не быть свидетелем подобных разговоров. — Это не так, — Мори погладил его по голове, — никогда не слушай эти глупости. Однажды, я сам выберу для тебя супруга, это будет достойный альфа, который в будущем станет моим наследником. Дазай посмотрел на него исподлобья, сделав вид, что не верит. Но рана на лице уже почти не болела, запах мяты накатывал теплыми волнами, словно пытался убаюкать. Осаму лишь тихо прижался к приемному отцу, понимая, что деваться ему некуда. А через неделю Мори сообщил ему, как бы между делом, что вынужден уехать почти на месяц, чтобы наладить связи. — Почему я не могу поехать с вами? — канючил Дазай. — Мир не заканчивается на Йокогаме. Здесь скучно. — Я привезу для тебя подарки, — утешал его Огай. – А в следующую поездку возьму с собой. Дазай на мгновение замер и тряхнул головой. Приемный отец впервые оставлял его так надолго, тем более сейчас. Появился червячок сомнения. — Вы ведь не бросаете меня? — Осаму сделал вид, что его жутко заинтересовал документ, лежащий на письменном столе отца. — Конечно, нет, — засмеялся Мори. — Пока меня не будет, за тобой присмотрит Хироцу, только не доставляй проблем пожилому человеку. — О, ну, конечно, — оскалился Дазай. Мори к его выходкам привык, на некоторые даже внимания не обращал, а так, незнающего человека может довести до инфаркта. — Осаму, — строго сказал Огай, как будто прочитав его мысли — никаких прыжков с крыши и мостов, передоза таблетками и игр с лезвиями. Понятно? Дазай хотел отшутиться, но, поймав суровый взгляд Мори, недовольно шаркнул ногой по полу и опустил голову. — Да, — фыркнул. — Более чем. В документе не оказалось ничего интересного. Но стало вдруг очень обидно. И совсем немного страшно. Осаму взглянул на приемного отца: черное пальто, аккуратно зачесанные назад волосы, белые перчатки, которые он никогда не снимал. Огай выронил от неожиданности ручку, когда его крепко обняли за шею. Осаму выждал несколько секунд и отскочил в сторону. — Дазай-кун? — Подарков не надо, лучше скорее возвращайтесь, — быстрым шагом вышел из кабинета. Дазай проснулся, тут же взглянул на часы и чуть не расхохотался. Время было почти обеденное, он так долго проспал, убаюканный воспоминаниями и запахом грозы. Где-то под подушкой зазвонил телефон. Дазай скользнул под неё рукой, чтобы достать его, увидел имя Чуи на экране и поморщился. — Да, коротышка? — Ещё в пижаме ползаешь, скумбрия? — усмехнулся Чуя. — Что-о-о?! — оскорбленно воскликнул Дазай, подпрыгнув на постели. — Да я уже давно на ногах, застелил постель, вымыл посуду, протёр пыль, валюсь от усталости, а ты!.. — Ага, рассказывай, — отрезал Чуя и уже гораздо мягче добавил: — Дазай, пообедаем вместе? Осаму снова рухнул в подушки, улыбаясь как четырнадцатилетний подросток, который впервые идёт на свидание. — Ну, разве я могу отказать любимому муженьку? — Отлично, — Чуя зашуршал бумагами. — За тобой через полчаса заедет Тачихара, у него есть ключ, он тебя откроет. «Отлично, даже у Тачихары есть ключ» — О, это тот симпатичный мальчишка-бета, значит надо привести себя в порядок, — пропел Дазай и, прежде чем Чуя успел ответить, нажал кнопку завершить вызов.